Носить ли мне с собою балдахин,лаская душу честью показной,или готовить место для руин,создав подножье славы вековой?Мне ли не знать, как платят по счетам,лишась всего в погоне за тщетой,и тратят, чтобы взять по мелочам,и портят вкус изысканной едой?Нет, поклоняться сердцу твоему —простой, но честный долг любви моей,и в наш обмен взаимный ни к чемунам недостойных привлекать людей.Прочь, соглядатай! Чем подлее ты,тем больше в честном сердце правоты!
CXXVI
У Времени, мой мальчик, отнял тычасы, косу, зерцало красотыи на глазах стареющих друзейс годами расцветаешь всё пышней.Зато Природа, госпожа невзгод,придерживает твой успешный ход,чтобы, минуты жалкие губя,унизить Время и спасти тебя.Но бойся, фаворит её щедрот!Она свой клад недолго бережёти, хоть свести все счёты не спешит,но ты оплатишь весь её кредит.
CXXVII
Когда-то не считала красотакрасивым чёрный цвет, зато сейчас,её права присвоив, чернотафальшивой красотой морочит нас.Назло природе сделался уродпрекрасен с накладным своим лицом,а красота приюта не найдёт,покрыта грязной ложью и стыдом.Вот почему глаза любви моейвороньей отливают чернотой,скорбя по тем, кто с помощью затейподложною блистает красотой.Но так прекрасен этой скорби взгляд,что все о красоте такой твердят.
CXXVIII
Когда кладёшь ты нежные перстына инструмент, о музыка моя,и, слух мой потрясая, правишь тысозвучьем гибких струн, — терзаюсь я,что клавиши к твоим спешат рукамсобрать лобзаний нежный урожай;что не моим застенчивым губам,а дереву достался этот рай.О нём мечтая, хочется им статьна место клавиш, чтоб губам живымтвои персты дарили благодать,а не скользили по щепам сухим.И если в этом клавишей мечта, —ты им оставь персты… а мне — уста.
CXXIX
Растленье духа в гибели стыда —вот суть разврата. Посему разврат —жесток, вины исполнен и вреда,фальшив, кровав, изменами чреват.Страсть утоливший презирает страсть,хотя за ней бежал; но миг спустя,хоть избежал её, но в ней пропасть,схватив приманку, может не шутя.Безумец, он желаньями гоним;владеть желает, овладев вполне;то счастье, то печаль владеют им;вкусив восторг, он бродит как во сне.Все это знают, но напрасный труд —бежать с небес, что в пекло нас ведут.
CXXX
Не солнца свет в очах любви моей;и на устах кораллов красных нет;темнее снега масть её грудей;у проволочных прядей чёрный цвет.Дамасских роз пунцово-бледный садцветами не снабдил её ланит;и мне любой приятен аромат,когда у ней дыхание смердит.Хотя мне по душе её слова,но музыка звучит куда нежней;не видел я походки божества —шаги моей любимой тяжелей.Но тех она милей, кого хвалав сравненьях показных оболгала.
CXXXI
Ты — деспот, ты такая не одна,чей нежный лик суровостью объят;моя душа смертельно влюбленав тебя, в ком заключён бесценный клад.Но страстных стонов, говорит иной,не вызовет ни в ком твой внешний вид,а я, задетый этой клеветой,молчу, хотя душа моя кричит,что я стенал на тысячу ладов,представив эти милые черты,и как свидетель клятву дать готов,что смуглостью своей прекрасна ты.Но если ты в делах своих черна,ложь о тебе из них и сплетена.
CXXXII
Люблю твой взор, жалеющий о том,что ты меня измучила в сердцах;скорбит он в чёрном трауре своёмпо мне, приметив боль в моих глазах.Но так щека востока не горитв лучах зари, и запада покойтак вполовину славой не покрыт,что засверкала с первою звездой, —как светел траур взора твоего!Но лучше сердце трауром убратьи состраданье облачить в него,поскольку скорби цвет тебе под стать.Что красота черна, в том клятву дам, —и в том, что страшен вид не чёрных дам.
CXXXIII
Проклятье той душе, что, душу мнеизмучив, раны другу нанесла!Пускай тобой истерзан я вполне,зачем же другу эта кабала?Меня со мной развёл, забрав с собоймоё «другое я» твой грозный взгляд.Забыт собою, другом и тобой,я трижды по три раза был распят.Душа моя в тюрьме груди твоей,но душу друга дай мне под залогмоей души, чтоб от твоих плетейконвой мой душу друга уберёг.Но весь я твой в узилище твоёми сам расстался со своим добром.
CXXXIV
Согласен я, что он отныне твой,а я в залоге у твоих страстейи продаю себя, чтоб «я другой»назад вернулся, к радости моей.Но против ты, и он неволе рад,корыстна ты, а он непогрешим:он брал взаймы, чтоб мой вернуть заклад,связав себя ручательством своим.Ты всё взяла с лихвой, как ростовщик,исполнив красоты своей устав,и по суду мой друг и твой должникмне изменил, права мои поправ.Он не со мной, но мы в твоих руках:он выкупил меня, а я в цепях.
CXXXV
Мы пред тобою — твой желанный Вилл,в придачу Вилл и Вилл в лице моём…Своим желаньем я тебя смутил,мечтая жить в желании твоём.И ты, чьему желанью нет границ,моё хоть раз не поместишь в него?И, снисходя к желаньям разных лиц,желанья не осветишь моего?Как ни обильны влагою моря,дождями умножаются они,и ты, своим желанием горя,моё желанье с ним объедини.Чтоб никого отказ твой не убил,ты знай: все — это я, твой верный Вилл.