Но если всё известно наперёди бесполезны разума труды,который в заблужденье создаётне новые, а старые плоды, —то, отсчитав в минувших временахс полтысячи круглогодичных фаз,отыщет память образ твой в строках,какие разум вывел в первый раз.Я оценю, каким был древний слог,создавший чудо с помощью письмён;смог я их превзойти или не смогиль смысла нет в кружении времён.Но верю я, что первозданный умхвалил не так, как я, а наобум.
LX
Как буруны стремятся к берегам,так и мгновений наших чередак своим безостановочным трудамспешит и погибает без следа.Короноваться славой зрелых летдитя ползёт в сиянии высот,затем затменья застят этот свет,а Время губит плод своих щедрот, —и попирает юности права,и красоту кромсает лемехом,и пожирает правду естества,и косит всех подряд своим серпом.Жестокой хватке Времени назлотебя в веках спасёт моё стило.
LXI
Неужто сам ты в образе своёммне размыкаешь веки по ночами на себя похожим миражомпокоя не даёшь моим глазам?Неужто дух возник твой наявуиз-за того, что ты узнать хотел,в грехе я или в праздности живуи где твоей ревнивости предел?Нет! не твоя любовь среди ночеймешает мне, чтоб глаз я не сомкнул, —моя любовь не спит в груди моейи для тебя встаёт на караул.Когда не здесь ты, а в других местах, —и ты не спишь, и я как на часах.
LXII
Поддавшись себялюбию, мой взорсмутил мне сердце этим же грехом.В меня настолько въелся мой позор,что мне не исцелиться нипочём.Не правда ли, что я других честней,прекраснее осанкой и лицом,достойней всех достойнейших людейи для себя являюсь образцом.Но, в зеркало взглянув исподтишкаи увидав побитого судьбой,любимого собою старика,я к себялюбью повернусь спиной.Согрев свой зимний век твоим лучом,я славлю облик твой в лице своём.
LXIII
Пускай рукою Времени разбити скомкан будешь ты за мною вслед;морщины испещрят твой внешний вид,остынет кровь и в бездну мрачных летнизвергнется твой полдень молодой;достоинства, какими ты богат,исчезнут постепенно с глаз долой,и расточится твой весенний клад, —предвидя это, я давно готовостановить неотразимый нож,и ты не сгинешь в памяти веков,но с красотой своею оживёшь.Черны мои скупые письмена,но в них твоя весна сохранена.
LXIV
Я видел, как у Времени в рукахбогатство превращается в отброс,твердыня оседает на глазахи служит смерти бронзовый колосс;я видел, как прибрежную странустремится поглотить морской прилив,а побережье, отразив волну,с её пассивом сводит свой актив;я видел, чем стране грозит развали государственный переворот,и, глядя на руины, понимал,что Время и мою любовь убьёт.Меня — поскольку нет страшней утрат —все эти мысли до смерти страшат.
LXV
Но если смерть мощнее, чем гранит,медь и земля, и мировой поток,неужто эта сила пощадитнепрочной красоты твоей росток?Как уберечь дыхание весныот штурма истребительных часов,когда врата стальные не вольныот Времени закрыться на засов?Ужасна мысль! Неужто жемчуг свойпосмеет Время сдать в свою казну?Кто за его угонится стопойи запретит уродовать весну?Никто… Но чудный блеск твоих очейгорит во тьме чернильницы моей.
LXVI
Как дальше жить? Устал я оттого,что вижу честной бедности судьбуи пустоты духовной торжество,и веру, пригвождённую к столбу,и мнимой славы незаконный герб,и девственности попранный цветок,и оскорблённой доблести ущерб,и силу подавляющий порок,и творчество у власти под пятой,и глупости надзор за мастерством,и простоту, слывущую святой,и злобу, овладевшую добром.Как дальше жить? Себя убил бы я…О, если бы не ты, любовь моя!
LXVII
Зачем живёт в греховном мире они придаёт безверью благодать?Или порокам нужен компаньон,чтоб он их мог собою украшать?Зачем искусства мёртвая рукауродует живой оригинал?Зачем ей тень фальшивого цветка,когда цветок природный не увял?Зачем живёт он, если для ланитни капли крови у Природы нет?Гордясь другими, на его профитона содержит скудный свой бюджет.Ей нужен друг мой, чтобы знали все,каким был этот мир во всей красе.
LXVIII
В нём виден образ прежней красоты,что и растёт, и вянет, как цветник,не смея украшать свои черты,как юности ублюдочный двойник.Тогда с покойниц не срезали кос,чтобы потом, на головах чужихвновь оживало золото волос,сверканьем мёртвым радуя живых.В том неподдельном образе видны:святая первозданность прошлых лет,расцвет своей — не краденой — весны,в которой нету старости примет.Образчик красоты былых времённазло Искусству Жизнью сохранён.
LXIX
В достоинствах твоих, что на виду,и строгий ум пробела б не сыскал.Заставил голос правды и враждутебя венчать обилием похвал.Но незавидны эти словесапро внешний вид, — и той же правды гласхвалебные заглушит голоса,узнав о том, чего не видит глаз.Кто мерит красоту души твоейпо действиям твоим, совсем не рад,что твой бурьян растёт цветов пышней,в их запахи подмешивая смрад.Поскольку он с тобой несовместим,своей земли не доверяй другим.