Чтение онлайн

– Пожалуй, мне пора. Где мы с вами встретимся?

– В "Этуаль" в шесть часов.
– Эти слова вырвались у него непроизвольно, и он тут же принялся мысленно укорять себя. С тех пор, как умерла Лиз, он не водил туда никого, кроме матери. А потом махнул на все рукой. "Этуаль" - замечательное место, где можно посидеть и выпить, а Меган не из тех женщин, которых можно приглашать в какие-нибудь второразрядные заведения. Он подметил в ней врожденную изысканность манер и вкуса. Он понимал, что Меган - необычная женщина, она очень умна, она - отличный врач и надежный друг.

– Тогда до встречи.
– Задержавшись в дверях, она улыбнулась ему на прощание, и весь день после ее появления ему работалось как-то веселей.

В половине шестого он вышел из кабинета и не спеша купил французскую булку и флакон любимых духов Меган, а затем отправился в "Этуаль". Он вручил подарки Меган, когда они уже сидели за столиком друг против друга. Она изумилась.

– Господи, и все это мне?
– И хотя она очень обрадовалась, Берни понял по ее взгляду, что она чем-то огорчена.

– Что-нибудь случилось?
– спросил он чуть позже, попивая кир. Выяснилось, что им обоим по вкусу этот напиток; заодно Меган сообщила, что провела детство в Провансе и в совершенстве владеет французским языком, чем произвела на Берни глубокое впечатление.

– Не знаю...
– со вздохом сказала она и выпрямила спину. Она всегда откровенно отвечала на его вопросы, и он спокойно выслушал ее признание. Когда я увидела новорожденного малыша, что-то случилось со мной.
– Берни не торопился прерывать ее.
– Я впервые ощутила невероятную тоску, о которой прежде слышала от других женщин. И призадумалась: а правильно ли я распорядилась своей жизнью?
– Отпив глоток, она грустно посмотрела на Берни.
– Какая ужасная судьба - вовсе не иметь детей, правда? Такая мысль никогда еще не приходила мне в голову, Наверное, я просто устала после бессонной ночи с больным ребенком.

– Думаю, дело не в усталости. Я твердо знаю: дети - это лучшее, что у меня есть. А вы очень умны и все понимаете. В отличие от большинства женщин вы отдаете себе отчет в том, чего вам недостает.

– И что же делать? Похитить чьего-нибудь ребенка или попытаться забеременеть от мясника из магазина в Напе?
– Меган улыбалась, но можно было без труда заметить, что ей не по себе, и в ответной улыбке Берни промелькнула тень сочувствия.

– Полагаю, добровольцев найдется более чем достаточно.
– Он ни за что не поверил бы в обратное. В зале стоял полумрак, но он заметил, что она слегка покраснела. Было слышно, как в отдалении негромко звучит рояль.

– Возможно, но мне бы не особенно хотелось растить ребенка одной. Я даже не вполне уверена, что хочу иметь детей. Но сегодня, - на лице у нее появилось задумчивое выражение, а в голосе послышались мечтательные нотки, - когда я взяла этого малыша на руки... Дети - великое чудо.
– Она подняла глаза на Берни и пожала плечами.
– Пожалуй, я впадаю в излишний лиризм. Мне и так неплохо живется.

Берни ответил, думая не только о ней, но и о самом себе:

– Но вы могли бы жить еще лучше.

– Возможно.
– Ей расхотелось продолжать разговор на эту тему. Как и всякий раз, на нее нахлынули воспоминания о Марке, и ей стало тоскливо, несмотря на то, что со времени его гибели прошло много лет.
– Зато мне не приходится возиться с пеленками. Я только размахиваю фонендоскопом направо и налево, и никто не запрещает мне любить чужих детей.

Такая жизнь показалась Берни одинокой. Он не допускал мысли о том, что смог бы обойтись без Джейн или без Александра, и решил сказать об этом Меган.

– Мне было тридцать семь лет, когда родился Александр, и я считаю это самым счастливым событием в своей жизни.

Меган растрогало его признание.

– А сколько лет было вашей жене?

– Почти двадцать девять. Но будь Лиз на десять лет старше, она все равно родила бы его. Она хотела завести еще несколько детей.
– Как жаль, что этого не случилось. Как жаль, что она умерла. И как печально, что Марк погиб. Но это произошло, и никуда от этого не денешься. А Верни и Меган придется жить дальше.

– Во время приема мне часто доводится видеть не слишком молодых матерей. По-моему, они очень храбрые женщины. Мне нравится, что они все сделали вовремя, успели погулять, насладиться свободой, как следует поработать. Порой мне кажется, что и детям с ними лучше, чем с молодыми родителями.

– Ну так что же?
– Он улыбнулся, поймав себя на том, что ведет себя как Руфь.
– Заведите ребеночка. Она от души расхохоталась в ответ:

– Я передам своим родителям, что получила у вас авторитетный совет.

– Скажите им, что я вам разрешил.

– Непременно.
– Они тепло посмотрели друг на друга, а затем Меган откинулась на спинку стула, прислушиваясь к звукам рояля.

– А что они за люди?
– С самого начала он почувствовал, что Меган интересна ему и хочется узнать о ней как можно больше. Он успел выяснить, что она мучается, раздумывая, не завести ли ей ребенка, что она училась в Рэдклиффе и Стэнфорде, что ее жених погиб во Вьетнаме, что она родом из Бостона, а живет в долине Напа, но этим все его познания ограничивались. А кроме того, он понимал, что Меган замечательная женщина, которая нравится ему. Очень. Может быть, даже слишком сильно, но ему не хотелось признаваться в этом даже самому себе.

– Мои родители?
– Вопрос Берни удивил ее. Он кивнул и услышал в ответ:

– Пожалуй, очень славные. Отец почти все время проводит на работе, а мама души в нем не чает. Мой брат считает их обоих сумасшедшими. По его словам, его не прельщает необходимость проводить чуть ли не каждую ночь в больнице, помогая женщинам при родах, и к тому же он хочет разбогатеть, а потому пошел в психиатры. Но, на мой взгляд, он серьезно относится к своему делу.
– Она задумалась и с улыбкой добавила:

– Хотя его вряд ли можно назвать серьезным человеком. Кто у нас сумасшедший, так это мой брат. У него светлые волосы, он крохотного роста и как две капли воды похож на маму.
– Берни нашел забавным такое описание.

– А вы похожи на отца?

– Ну да.
– Но она явно не жалела об этом.
– Брат называет меня великаншей. А я его карликом. В детстве мы без конца дрались из-за этого. Берни засмеялся, живо представив себе картину их отношений.
– Мы выросли в Бикон-Хилле, в просторном доме, принадлежавшем моему деду, и некоторые из моих родственников по материнской линии принадлежат чуть ли не к сливкам общества. По-моему, они до сих пор не слишком одобрительно смотрят на моего отца, считая профессию врача недостаточно аристократическим занятием, но он мастер своего дела и очень любит его. В то время, когда я училась в медицинском колледже и приезжала на каникулы домой, мне не раз случалось присутствовать при том, как он принимал роды, и я видела собственными глазами множество детей и матерей, которые остались в живых только благодаря его умелым действиям. Это произвело на меня такое впечатление, что я чуть было не пошла на отделение акушерства и гинекологии. Впрочем, я рада, что стала педиатром.