Чтение онлайн

– Наверное, потому, что я больше не хожу в синагогу. Она кивнула, и ей подумалось: уж не рассердился ли он на бога из-за смерти Лиз, но, к счастью, поняла, что не стоит спрашивать его об этом.

– А к какой церкви она принадлежит?
– спросила она, помолчав немного. Берни ухмыльнулся.

– К англиканской.
– Им обоим припомнилась сцена, которую она устроила в ресторане "Берег басков".

– Ой!
– На этот раз она ограничилась коротеньким восклицанием, которое отнюдь не предвещало сердечного приступа.
– К англиканской. У вас с ней все всерьез?

Берни тут же замотал головой, но Руфь усомнилась в его правдивости.

– Нет, мы просто друзья.

– Она часто тебе звонит.

– Да, целых два раза.
– Руфь знала, что он и сам ей звонил, но промолчала об этом.

– Она симпатичная? А детей она любит?
– Вопросы уже посыпались один за другим, и Берни решил кое-что рассказать ей о Меган, чтобы мать прониклась к ней должным почтением.

– Она - детский врач, раз уж тебе так хочется все знать.
– Это был удачный ход с его стороны. Сто очков в пользу Меган Джонс! Он постарался сдержать улыбку, когда заметил, какое выражение появилось на лице у матери.

– Врач?.. Ну да, конечно... Доктор Джонс... Почему ты мне раньше не сказал?

– Ты не спрашивала.
– Опять все те же слова и эта старая игра. Словно песня, которую они исполняли дуэтом многие годы. Теперь она уже звучит как колыбельная.

– Извини, как ее зовут?
– Берни сообразил, что теперь Руфь заставит мужа хорошенько выяснить все об этой женщине.

– Меган Джонс. Она обучалась в Гарварде, а потом в Стэнфордском медицинском колледже и закончила аспирантуру при Калифорнийском университете. Можешь не заставлять папу наводить справки. Пусть он лучше побережет свои глаза.

– Не груби.
– Руфь сделала вид, будто рассердилась, но на самом деле ей очень все понравилось. Конечно, было бы куда лучше, если бы она работала в магазине "Вольф", а Берни лечил бы больных, ну да ладно, нельзя же иметь все сразу. Она свыклась с этой мыслью за долгие годы.
– А какая она из себя?

– У нее кривые зубы и куча бородавок. На этот раз Руфь рассмеялась. Потребовалось сорок лет для того, чтобы она научилась смеяться вместе с ним.

– А ты когда-нибудь представишь мне эту красотку с кривыми зубами, кучей бородавок и блестящим образованием?

– Представлю, если она не исчезнет из моего поля зрения.

– У вас это всерьез?
– прищурив глаза, снова спросила Руфь, но Берни уклонился от разговора на эту тему. Ему понравилось играть с ней в старую игру, но время для серьезного обсуждения еще не настало. Они с Меган всего лишь друзья, и неважно, как часто они разговаривают друг с другом по телефону.

– Нет.

За прошедшие годы Руфь научилась многому. И теперь, заметив, какое у него выражение лица, сразу же оставила его в покое. И не сказала ни слова до тех пор, пока Меган опять не позвонила. Это случилось в тот же вечер. Она сообщила, что назавтра уже поселится в "Карлайле" и будет ждать там Берни, чтобы вместе с ним отправиться на свадьбу. Он уже успел обзавестись смокингом, который безукоризненно сидел на нем. Руфь испытала приятное потрясение, когда увидела сына на следующий день. И даже впала в легкую оторопь, заметив, что на улице его дожидается черный лимузин.

– Это ее машина?
– тихонько спросила Руфь, широко раскрыв глаза от изумления. Что же она за врач такой? Лу не может себе позволить приобрести лимузин, а ведь он уже сорок лет практикует в Нью-Йорке, и приемная у него не где-нибудь, а на Парк-авеню. Конечно, им с мужем лимузин ни к чему, но...

Берни улыбнулся:

– Нет, мама, моя. Я взял ее напрокат.

– А-а.
– Руфь немного сникла, но совсем чуть-чуть. Стоя за занавесками, она увидела, как сын сел в автомобиль и укатил прочь, и почувствовала, что очень гордится им. Потом она тихонько вздохнула, отошла от окна и заметила на себе взгляд няни Пиппин.

– Я.., мне просто.., хотелось убедиться, что с ним все в порядке... Сегодня так скользко.
– Как будто кто-то потребовал у нее объяснений.

– Он очень хороший человек, миссис Фаин.
– По тону няни Руфь догадалась, что она тоже гордится Берни, и ее слова тронули сердце матери.

Руфь Фаин огляделась по сторонам, проверяя, не может ли их кто-нибудь подслушать, а затем попыталась осторожно порасспросить няню Пип. За прошедший год они не успели подружиться, но миссис Пиппин вызывала у Руфь уважение, и она явно относилась к ней с симпатией. И Руфь ничуть не сомневалась в том, что няне известно обо всех событиях в жизни Берни.

– Что за человек эта доктор?
– едва слышным голосом спросила она, и няня улыбнулась.

– Она - хорошая женщина. И очень умная.

– А она красива?

– Весьма привлекательна.
– Из них с Берни получилась бы прекрасная пара, но няня сочла, что говорить об этом преждевременно. Она была бы очень рада, если бы отношения между Берни и Меган приняли серьезный оборот, они очень подходят друг другу, но пока надеяться на это еще рано.
– Она славная женщина, миссис Фаин. Возможно, со временем их дружба перерастет в нечто большее.

Но она не сказала ничего более конкретного, и Руфь молча кивнула, пытаясь представить себе, как ее сын едет сейчас где-то в центре города во взятом напрокат лимузине. Каким славным он был в детстве.., да и вырос очень хорошим... Да, пожалуй, няня права. Она смахнула набежавшую слезу, выключила свет в гостиной и пошла ложиться спать, от души желая ему всяческой удачи.

Глава 40

На мостовых и тротуарах лежал снег, и поэтому поездка в центр города заняла более долгое время, чем обычно. Берни сидел, привалившись к спинке заднего сиденья и думая о Мег. Ему казалось, что с тех пор, как они виделись в Напе, прошла целая вечность. Он пребывал в приподнятом настроении, предвкушая новую встречу с ней, да еще в такой обстановке, праздничной и совсем непохожей на обыденную. Берни нравился ее размеренный незамысловатый образ жизни, ее преданность своему делу и увлеченность работой. Но он понял, что в жизни Меган есть многое другое: родственники из Бостона, "безумный" брат, о котором она говорила с такой любовью, аристократическая родня, в том числе те люди, чья свадьба состоится сегодня, которые казались ей забавными. А еще для него становились важными чувства, которые он испытывал к ней. Уважение, восхищение, все более и более теплая привязанность. И не только это. Он ощущал физическое влечение, и уже никак не мог этого отрицать, хоть и чувствовал себя виноватым. Оно есть и с каждым днем становится все сильней. Он вспомнил, до чего она привлекательна, а к этому времени Мэдисон-авеню, где посыпанный солью снег уже растаял, осталась позади, и они свернули на Семьдесят шестую улицу.

Машина остановилась, и Берни вошел в элегантно обставленный вестибюль "Карлайла". Он обратился к дежурному, одетому в визитку, с белой гвоздикой в петлице, и тот, справившись с книгой данных, торжественно сообщил ему:

– Доктор Джонс остановилась в четыреста двенадцатом номере.

Берни поднялся на лифте на четвертый этаж и, следуя указаниям дежурного, свернул направо. Нажав кнопку звонка, он почувствовал, что у него перехватило дыхание. Он весь горел от нетерпения. Но вот дверь наконец открылась, и он увидел Меган в синем вечернем платье из шелка, увидел ее блестящие черные волосы и синие глаза и замер на месте. Меган надела удивительной красоты колье с сапфирами и такие же серьги, принадлежавшие ее бабушке, но Берни поразили отнюдь не драгоценности, а ее лицо и глаза: он потянулся к Меган и обнял ее, и им обоим показалось, что они как бы вернулись домой. За очень короткое время они успели отчаянно соскучиться друг по другу. Однако не успели они обменяться и парой слов, как в комнату вошел ее брат. На ходу он насвистывал фривольную французскую песенку и выглядел точь-в-точь таким, как описывала его сестра. Сэмюэл Джонс походил на пригожего светловолосого жокея, родившегося в аристократическом семействе. Он унаследовал от матери изящество, изысканность манер и маленький рост. Непомерными оказались лишь громкость его голоса, любовь к двусмысленным шуточкам и, как уверял он сам, пристрастие к сексуальным забавам. Он пожал Берни руку, сказал, чтобы тот поостерегся есть блюда, приготовленные его сестрой, или танцевать с ней, и налил ему двойную порцию шотландского виски со льдом. Берни слегка перевел дух и попытался заговорить с Меган, но спустя минуту к ним присоединилась ее невестка. Ее зеленое шелковое платье развевалось на ходу, как и рыжие волосы, а украшавшие ее изумруды отличались огромными размерами. От веселого хохотка, французских словечек и частых восклицаний невестки Берни показалось, будто его подхватил и закружил какой-то вихрь, и только когда они с Меган оказались вдвоем в лимузине, который повез их в церковь, у них выдалась свободная минутка, чтобы спокойно посидеть и посмотреть друг на друга.

– Вы совершенно блестяще выглядите, Меган.

– И вы тоже.

Ему невероятно шел смокинг. И как все это не похоже на джинсы и непромокаемые плащи.

Берни решил поделиться с ней своими чувствами:

– Я скучал по вас. Приехав в Нью-Йорк, я вдруг совершенно растерялся. Мне все время хотелось снова очутиться в Напе, поговорить с вами, сходить куда-нибудь погулять.., или поесть гамбургеров в баре "Олив ойлз".

– Несмотря на все это великолепие?
– чуть насмешливо спросила Меган, указывая на лимузин и их роскошные наряды.