Чтение онлайн

Расспросив у вахтерши, как пройти к общежитию, Сева вышел из проходной под по-апрельски холодное северное небо, внимательней взглянул на полученную бумажку-направление с бледненьким зеленым треугольным штампиком, и буквально остолбенел. На бланке, когда-то давно напечатанное название организации было зачеркнуто и шариковой ручкой написано: ФГУП ВНИИиК. Но не это вызвало изумление, а то, что именно зачеркнула синяя шариковая ручка - НИИМагии.

МАГИИ!

В детстве Сева был мечтателем и фантазером. Как и всякий нормальный ребенок. Любил читать носовского 'Незнайку в Солнечном городе', 'Шел по городу волшебник' Томина, и вообще, истории, где герой получает в дар волшебные спички, или палочку, или еще что-то исполняющее любые желания. В мечтах Сева, разумеется, воображал себя владельцем такого магического предмета.

Ух, как замечательно, когда исполняются желания! И при этом делать ничего не надо: не слезая с печи, 'по щучьему велению, по своему хотению', имеешь все, что душе угодно.

Сева уже тогда понимал: само собою никогда ничего не получается, и бесплатного сыра не бывает. Даже в мышеловке. Но продолжал мечтать, пока не вырос из детских штанишек.

В старших классах времени для пустопорожнего фантазирования оставалось все меньше и меньше, а потом институт... Взрослая жизнь - какие уж тут фантазии. Да и нет нынче никакого волшебства. Двадцатый век его окончательно упразднил.

В этом был убежден молодой специалист Юрин В.К.

И вдруг - Институт Магии.

2

Утром следующего дня Сева, как было велено, явился в кабинет Семисинева. Замдиректора на месте не оказалось.

– Поликарп Исаевич на совещании, - проинформировала сноровисто работающая вязальными спицами секретарша.

– А когда будет?

В ответ та равнодушно пожала плечами.

Прерогатива начальства - заседать и совещаться; удел подчиненных - ждать.

Молодой специалист вышел в вестибюль. Хотел, было, вернуться, чтобы спросить, куда же ему теперь, но постеснялся. Окинул взглядом просторное помещение. Пилястры, лепные карнизы и розетки, массивные двустворчатые двери - 'сталинский стиль', теперь так не строят. Но ничего необычного, магического Сева не углядел. Никаких кабалистических знаков на стенах, пентаграмм, зодиакальных символов. Зато в глаза лезли: красный ящик с пожарным рукавом и огнетушителем в одном углу и пестрящая приказами-указами доска объявлений в другом. Молодой специалист был разочарован.

Тут Сева заметил, что на него строго поглядывает вахтер, седоусый мужчина в годах, но с прямой спиной - сидел, как говорится, аршин проглотивши. 'Отставной военный', - решил про себя Всеволод. Вахтер находился в плексигласовом кубе, напротив вертушки проходной. Сева подошел.

– Извините, не подскажите... Заместитель директора уехал, а мы вчера договорились о встрече. С кем мне теперь говорить?

– Ну, со мной теперь поговори, - милостиво разрешил мужчина.

'Шутка, что ли... Армейский, наверное, юмор'

Хохма не показалась Всеволоду ни умной, ни смешной. Впрочем, обижаться на незадачливого шутника - занятие и вовсе глупое. Всеволод смиренно попросил:

– Подскажите, кто сейчас вместо Семисинева.

Вахтер, видимо, собрался вновь схохмить, но раздался начальственный голос:

– В чем дело, Кордонов?

Поскольку рядом больше никого не было, Сева решил, что такова фамилия седоусого. Тот не смутился:

– Вот, гражданин интересуется, куда ему. Я как раз хотел его к вам направить, - и, уже Севе.
– К начальнику отдела кадров, вам, юноша.

Из глубины коридора вышел мужчина в темно-синем в мелкую полоску костюме-тройке.

– Злоупотребляете, Павел Леонидович. А вы, Всеволод Кириллович, пожалуйста, идите за мной. Поликарп Исаевич мне про вас говорил.

До Севы, когда он отошел от вертушки, донеслось бормотание Кордонова:

– От горшка два вершка, а уже встреча с Семисиневым у него, гляди-ка... Видать, столичная штучка. А я зло не употребляю. Я добро употребляю...

Табличка на двери, оставшейся приоткрытой, была много скромнее чем у зам. директора и выдавала кроме должности только фамилию и инициалы: 'Начальник отдела кадров Мишин П.П.'

– Можно? Здравствуйте. Я был вчера утром у...

– Проходите, проходите. Садитесь. Документы у меня.

В отличие от замдиректора, человека солидного, начальник отдела был невысок, толст и шустр. Он тут же начал куда-то звонить по местному телефону (набрал только три цифры) и пригласил кого-то к себе. В кабинет тем временем ввалились двое. Как видно - муж с женой. Хотя, правильнее - жена с мужем. Пыталась устроить его на работу.

Мужик с безразличием продаваемой коровы на сам процесс трудоустройства никак не реагировал. Оказалось, приведен он был всего лишь с целью демонстрации возможности пребывания в трезвом виде. Мишин выражал сомнение в реальности нахождения в таком состоянии данного индивида сколько-нибудь долго. Несмотря на эмоциональный нажим женщины, сопровождаемый криком и размахиванием рук, мужа пристроить на вакантную должность крановщика не удалось. Как Сева понял из дебатов, мужика уже дважды брали на работу сюда и после выгоняли по статье.

Выдворение супруги крановщика 'с товаром' из кабинета совпало с появлением немолодого человека, почти старика, и при этом - могучего. Таким, говорят, был великий Пикассо в свои девяносто.

– Что имеете предложить, уважаемый Петр Павлович?

– Заявку подавали на молодого специалиста? Забирайте.

– Ну, Петр Павлович, не грубите.

– Забирайте. Куда хотите. Это Солнцев Михаил Егорович, - сообщил, теперь уже Всеволоду кадровик, и кажется, счел на этом свою миссию исчерпанной.

Покинув кабинет следом за новым руководством, Всеволод решил, что они направляются на чердак: лестница шла вверх, а здание было одноэтажным. Однако вместо чердака они прошли один лестничный пролет, другой, поднялись на третий этаж и, пройдя коридором, свернули в большое помещение, даже зал, казавшееся еще больше по причине отсутствия там людей. Если бы не начало рабочего дня, можно было подумать, что все на обеде.

– Прошу!
– широким жестом Солнцев указал на стул. Юрин сел.

– Итак, что закончили? ЛГУ, академия?

– ЛИСИ. Правда, он теперь называется иначе, да и стал университетом...

– Не захотели именоваться ПИСИ? Понятно. А факультет?
– в голосе слышалось неприкрытое разочарование.

– Гидросистемный.

– Извините?

– Факультет гидросистем.

– И как это вы к нам попали?

– По распределению...

Михаил Егорович стал совсем другим человеком, чем пять минут назад. От его благожелательности не осталось и следа. Он с размаху хлопнул по столу раскрытой ладонью - столешница прогнулась, спружинила и подбросила телефон. Трубка слетела с рычажков, сделала кульбит и как бы приросла к уху раскрасневшегося хозяина. Пока трубка исполняла акробатический номер средний палец правой руки Солнцева, обремененный золотым перстнем с треугольным черным камнем, трижды ткнул в кнопки набора.

У телефона оказался достаточно сильный динамик, или связь просто была хорошей, но Солнцев не успел ничего сказать, как до Севы донеслось:

– Что хотите сказать, любезный Михаил Егорович?

– Петька, гад, ты что мне подсунул?

Наверное, от таких слов молодому специалисту должно было бы стать плохо. И впрямь, его состояние напоминало то, что он испытал, выйдя со вступительного экзамена по математике, когда решил, что из пяти вопросов письменной работы на три ответил не правильно, а значит, в институт не примут. Такой же звон в ушах и жжение в груди.