Чтение онлайн

Сева пытался найти ответ в книгах, которые порекомендовали ему в библиотеке. Но не находил ответа. Как если бы дали ни аза не смыслящему в радиотехнике человеку неисправный приемник: догадайся, мол, как он работает и почини. А может быть наоборот, Сева читал 'ученик по ремонту', но без 'матчасти' не мог осознать: что и для чего нужно.

Словосочетание 'маг-стажер', поначалу так понравившееся молодому специалисту, начинало приедаться. Сколько еще он будет ходить в стажерах? Ну, это ладно, все с этого начинают, вот первая составляющая... Какой он, к шутам, маг! Сева знал: чтобы стать МАГОМ, нужно пройти Посвящение. Только как, и, главное, когда его 'посвятят'? На вопросы Всеволода Егорыч отвечал уклончиво, мол, проявишь себя с лучшей стороны, тогда... А как показать свои способности, если тебе, толком, ничего не поручают...

– Вот что Всеволод Кириллович. Подумал я, подумал, и понял - Вам нужна ПРОБЛЕМА! Такая, для решения которой потребуется проявить мыслительные способности.

Сева был не на шутку встревожен: Егорыч обращался к нему на 'вы', да еще по имени-отчеству! Обычно это означало: шеф сердит. Очень сердит. Егорыч, однако, продолжил спокойно, даже как-то безразлично:

– Вам поручается отыскать философский камень.

Найти средство против СПИДа, доказать теорему Ферма, жениться на английской принцессе - поручи шеф ему что-нибудь из этого списка - и то меньше поразился бы молодой специалист. Изумление, смятение, недоверие - все отразилось на его лице.

– Что-то не так? Я не достаточно ясно выразился?
– Егорыч в упор смотрел в глаза стажера.

Сева замотал головой.

– Ясно. Только... как же... я его отыщу?

– А это уже - решать вам! Скажу лишь: проблема очень сложная, посему - не бросайтесь очертя голову. И не спешите рыться в манускриптах. Продумайте, как следует, варианты, а уж потом приступайте. И еще. Философским камнем вам придется заниматься параллельно с текущей работой, за вас делать ее никто не станет. Информации вами получено достаточно, укладываться в голове она будет еще долго, так что пока будем использовать вас на общетехническом направлении. Вот вам научно-технический отчет, вот - новые экспериментальные данные. Готовьте новый отчет по образу и подобию.

Перед молодым специалистом легли папка и брошюра в картонной обложке.

– Как готовить?
– тупо переспросил Сева.

– Как курсовые и дипломную работу, - ехидно сообщил шеф.

'Оказывается, правильное у нас обучение в высшей школе', - подумалось Севе.

3

В институте, как вскоре уяснил Сева, работало немало симпатичных девушек, можно сказать, сверх меры. Множество приятных, милых и сексапильных девушек, или незамужних женщин. Причина такого положения не совсем понятна, но факт: если в стране действительно существует проблема нехватки мужей, то здесь она проявилась со всей очевидностью. Три к двум - таково было соотношение слабого пола к сильному. Что же касается свободных, не обременённых 'кандалами Гименея' и не достигших пенсионного возраста мужчин, так их и вовсе - раз, два и обчелся. Да что там, всего трое: Володя с ВЦ, Жора-связист, и Николай из отдела 'Б'.

Девушки в институте мало что красивые, к тому же сплошь умные да образованные. Так что ребята из гаража и мехмастерской им не подходили. Извечный женский вопрос усугублялся условиями маленького городка, в котором остро чувствовалась нехватка рабочих мест и высших учебных заведений. Все парни старались уехать: кто за длинным рублем, кто за запахом тайги.

В общем, неудивительно, что появление нового сотрудника, - молодого, неженатого, высокого и, в общем-то, симпатичного, к тому же из северной столицы, - вызвало в рядах соискательниц звания 'замужняя дама' легкий переполох.

'Надолго сюда?', 'Как его зовут?', 'Сколько-сколько лет?' - эти вопросы волновали барышень на выданье и на выданье по второму разу в первую очередь. А поскольку в отделе кадров работали тоже не старухи, информация растеклась достаточно быстро.

Взгляды, которые бросали на Севу девицы, имели самое разнообразное толкование. 'Молоденький, какой!', 'А гонору, то!', 'Ну посмотри же на меня!', 'Фу, грубиян!'. Так как Юрин совершенно не умел читать женские взгляды, то поначалу институтские дамочки сочли нового сотрудника букой и гордецом.

Природную застенчивость Всеволод старался скрывать нарочитой холодностью, граничащей с высокомерием. Такую маску он носил не специально, как-то само собой получалось. Его считали нелюдимым, заносчивым черствым эгоистом; лишь близкие знали, что под личиной себялюбца прячется душа человека впечатлительного и уязвимого. В свои двадцать два года Сева не нажил, толком, ни друзей, ни подруг. Знакомые ребята были, конечно, а вот с девчонками...

В школе в него по уши втюрилась соседка-одноклассница Людочка Мякенькая. Нескладная, вся из острых углов, девчонка, вразрез с фамилией, обладала кремневой твердости характером. Она, похоже, решила, во что бы то ни стало заполучить Севу, и несколько лет кряду отравляла ему существование беспардонным сованием носа во все его дела. Положение усугублялось тем, что жили они в одном подъезде, к счастью, на разных этажах: Всеволод на втором, а Мила Мякенькая на четвертом. Каждое утро обожательница выстаивала на площадке перед дверью Юриных и, не спрашивая согласия Севы, сопровождала до школы, игнорируя насмешки знакомых. Любой завыл бы от такой настырности! Сева долго терпел. Потом, когда терпение кончилось, начал грубить, пробовал уговорить, пытался не замечать - тщетно. Мякенькая моргала огромными ресницами, проглатывала обиду и ... преследовала его с прежней энергией. Не известно, чем бы все это кончилось, но Мякенькие-родители поменяли квартиру на большую, и семья переехала в другой район города, избавив Севу от не в меру рьяной поклонницы. Первой в его жизни.

В университете Всеволод на свою беду серьезно увлекся 'примой' параллельного курса Мариной. Барышней столь же пустой и самовлюбленной, сколь и эффектной внешне. Вначале 'прима' игнорировала, а может, просто делала вид, что не замечает Севу. Затем милостиво включила в свиту обожателей, позволив оказывать знаки внимания и надеяться на близкие отношения. Этот псевдороман продолжался более трех лет. Марина держала несчастного влюбленного на коротком поводке, не дозволяя лишнего и не отпуская далеко. Иногда она разрешала обнять себя и подставляла для поцелуя щеку, а порой и тонкие холодные губы, но не более. Еще Марина имела дурную привычку рассказывать Всеволоду о своих поклонниках и обсуждать с ним их достоинства и недостатки, что вызывало в ухажере приступы тихого бешенства. Не единожды порывался он закончить не успевшую начаться связь, но всякий раз лукавая обольстительница притворно раскаивалась, обращала все в шутку, давала туманные обещания... Всё продолжалось снова и снова. Сева подозревал, что Марина поступает точно так же со всеми своими кавалерами. Но оказалось, что нет. Закончилось история банально и пошло: Марина забеременела и женила на себе выпускника юрфака, подающего надежды молодого адвоката, обладателя собственной(!) шикарной квартиры на углу Невского и Лиговки, доставшейся в наследство от бабушки, которая нашла себе старичка в Германии и укатила жить в Европу. И все это горе-ухажеру приходилось обсуждать с нравящейся ему девушкой.

Обжегшись с первым большим чувством, Всеволод решил впредь проявлять осмотрительность. Следующая его избранница, однокурсница Жанна, которую в группе звали, почему-то, Красулей, ничем среди подруг не выделялась. Ее прозвище носило явно иронический оттенок: ни фигурой, ни лицом, никак не тянула Жанна на фотомодель, разве что на обложке журнала 'Крестьянка' пришлась бы к месту. Но он ей нравится, - в этом Сева не сомневался, - и, значит, Жанна могла стать спутницей жизни. Их отношения носили, скорее, платонический характер, в том смысле, что походили на роман барышни и кавалера из мелкопоместных дворян времен Пушкина, когда влюбленные до свадьбы не смели и подумать о поцелуе, не говоря уже о том, чтобы лечь в постель.

При прощании перед отъездом в Соловейск Сева полушутя-полусерьезно назвал Жанну своей невестой. Она ответила, что будет ждать.

Не на войну, конечно, провожала своего 'суженого' девушка, но все-таки... Сева вырос в своих глазах - его любят и ждут!

Однако, совсем игнорировать женщин Сева не мог. Даже если б захотел. Парень 'с нормальной ориентацией', двадцати двух лет, и вдруг станет дичиться, избегать общения с прекрасным полом - это, по меньшей мере, странно.

С Ларисой Сева познакомился спустя месяц от начала трудовой деятельности. В Институте сотрудников постоянно откомандировывали из отдела в отдел - сказывалась нехватка персонала, руководству приходилось маневрировать, 'латать дыры' на манер Тришкиного кафтана. Где требовались рабочие руки - туда бросали малоквалифицированных сотрудников. Миниатюрную девушку, похожую на светловолосую украинку, прислали из отдела Главного конструктора, помочь в подготовке рисунков.

– Привет, мальчики! Я - Лариса.

На звонкий голос повернули голову оба 'мальчика'. Михаил Егорович, который скрывал свой возраст (злые языки утверждали, что ему предлагали уйти на пенсию еще до мировой войны четырнадцатого года), уставился на девушку поверх очков, видимо раздумывая: расценить фразу как хамство, или комплимент.

– Всеволод, - назвался другой мальчик, и чуть привстав, отвесил излишне глубокий поклон.

И тут же взял инициативу в свои руки:

– Кажется, вы поступаете в мое распоряжение.