Чтение онлайн

– Что это?
– растерялся Сысин.

– Это?
– старик вновь мелко захихикал.
– Это эквивалент труда. Неужто забыл основы?

И уже на полном серьезе, с чугуном в голосе:

– Не тяни. Ребятишки могут понадобиться в любой момент. И вот еще что: не надо, что бы они считали, что работают на Органы. Пусть думают, что за тобой стоит банковская структура. Я похож на банкира?

И Майор снова залился смехом.

7

Меченому улыбнулась удача. Ему предложили, за хорошие бабки, работу, которую он и так собирался делать. Ментяра, капитан Сысин, поручил потрясти пацана из Института, Севу Юрина.

Меченый давно уже положил глаз на 'научную контору' - по слухам там делали золото при помощи философского камня. Сначала-то Меченый не верил - сказки! А после изменил мнение: из надежного источника ему шепнули, есть, мол, философский камень! Но, где, у кого - никто не знает. Закинул удочку Меченый - попался 'молодой спец' Юрин. У него-то и хотел бандюган выудить информацию. Слегка припугнул салагу, неделю времени дал, чтоб разузнал про камень. А тут, мент - как снег на голову, и говорит: солидный человек работу предлагает, хорошие бабки дает. Кто ж от бабла откажется? Тем более, почти на халяву...

Часть третья

XII. В сердце Азии

1

Не доезжая райцентра машина свернула направо, и через несколько минут остановилась перед железными воротами, по обе стороны которых тянулась изгородь из сетки-рабицы.

– Наша база, экспедиционная, - объяснил Лабазнюк.
– Нужно отдохнуть, хоть пару часов: Хайруло хоть и Посвященный, но не железный, уже вторые сутки за рулем, практически без отдыха. Здесь, конечно, не бог весть что, не Гранд-отель, а все лучше, чем на обочине торчать.

– Вадим, - забеспокоился Михаил, - ты забыл, что за нами погоня! А Хайруло можно и заменить...

Лабазнюк отмахнулся.

– Кем? Ты за руль сядешь?... А-а, не умеешь, говоришь... Ну, правильно, откуда в тринадцатом веке можно научиться машиной управлять! И я - водитель аховый. Права есть, но любительские...

– Сева?
– повернулся к помощнику Егорыч.

– Не-е. Я - пас!
– замотал головой Всеволод.
– Угроблюсь сам, и вас угроблю.

Лабазнюк продолжил свои доводы:

– Те, кто нас преследует, уверены: мы драпаем без остановки по трассе. Им и в голову не придет искать нас здесь, будут гнать до самого... Как, бишь, ваш городок зовется,.. Воробейск?

– Соловейск, - поправил Михаил.

Геолог явно дурачился, изображая забывчивость.

'Про Институт помнишь, а как город называется, забыл!?
– брюзжал, мысленно, Сева.
– Врешь, дядя...'

Парень так и не смог простить Лабазнюку покушения на их с Егорычем жизни, пусть и по ошибке. Солнцев же был настроен не столь враждебно. Он вообще, как успел заметить Всеволод, принадлежал породе 'не держащих камень за пазухой'.

– Ну, хорошо, пусть будет Канарейск, - продолжал ерничать Лабазнюк.
– Так, вот. Они, думая, что нагоняют нас, станут все время спешить, а мы потихоньку-полегоньку сзади.

– Делай, как знаешь, - согласился Егорыч.
– Только смотри, не перемудри.

Шофер Хайруло посигналил. На звук клаксона из бокового домика-сторожки вышел старик в чапане, почему-то засуетился, открывая ворота. На его лице явно читались испуг и изумление.

Путники выбрались из машины. Сторож почтительно кланялся, прижимая руку к груди. Сева, впервые столкнувшийся со столь явным проявлением угодливой покорности, был удивлен и смущен, одновременно, но когда обернулся и посмотрел на их машину со стороны, то все понял. Такую 'тачку' и в кино не часто увидишь! Черный лимузин, длиной, пожалуй, с трамвай, с зеркальными стеклами, защищающими салон от любопытных взглядов снаружи, с полированными, нетронутыми пылью боками, способен был произвести впечатление не только на полуграмотного жителя горного кишлака.

– Саид-ака, ты, что не узнаешь нас!?
– воскликнул Лабазнюк.

Старик продолжал кланяться, упорно не желая признавать геолога. Он решил, очевидно, что нагрянуло Очень Высокое Начальство, или - убереги Аллах - кто-то из крестных отцов столичной мафии.

– Ассалом алейкум, - обратился к сторожу Хайруло, протягивая ему обе руки.

– Валейкум ассалом, - отозвался старик, машинально пожав ладони шофера.
– Хайруло, ты?- Он не мог поверить своим глазам.

– Я. Кто же еще! И Вадим Сергеевич. А это, - Хайруло указал на Севу и Михаила,- гости из России.

Саид опять прижал руку к груди и уважительно кивнул гостям. Теперь, вероятно, думал, что хозяева машины - россияне. Лабазнюк не стал ничего объяснять старику, для его же блага: кто меньше знает, тот крепче спит. Поздоровался и спросил:

– На базе есть кто-нибудь из геологов?

– Нет. Один я.

– Хорошо. Мы до утра тут останемся...

Сторож опять засуетился:

– Проходи мой дом. Чай пьем.

Отказываться было невежливо, да и пить, на самом деле хотелось. Севе было интересно вживую посмотреть быт обитателей Центральной Азии, он охотно последовал за гостеприимным хозяином; увиденное его слегка обескуражило. Сторожка, конечно, обиталище временное, но... как можно до такой степени запустить свое жилье!? Ну и ну. Помещение, куда они вошли, вполне могло сойти за сарай, или подвал, где устроили приют бомжи: прокопченные, местами с отвалившейся штукатуркой стены, окно, завешенное серой тряпицей, слой утрамбованной грязи на дощатом полу... Севина комната в общаге просто образец чистоты и аккуратности по сравнению с этим безобразием. Из мебели имелись лишь железная кровать и ветхий кухонный столик-тумба. Войлочная кошма, разостланная в углу, дополняла обстановку.

Хозяин накидал на кошму коротких одеял 'курпачей' и подушек, предложив гостям садиться, расстелил скатерку - 'дастархан'. Сидеть на полу оказалось неудобно, особенно Всеволоду и Михаилу, привыкшим есть за столом. Сева долго вертелся, усаживаясь и так и эдак, пока не нашел относительно приемлемую позу.

Подошел и Хайрулло, заправлявший машину. Пришло время подзаправиться самим.

Угощение не отличалось изыском: зеленый чай, черствые лепешки, какой-то кисломолочный продукт под названием чакка. Саид, по просьбе Лабазнюка, достал из своих запасов пару бутылок вина. Оно было разлито в емкости 'ноль восемь', как шампанское, и называлось 'Памир'.

– Любимый напиток местных алкашей, - пояснил геолог.
– Жидкость нервно-паралитического действия, ха! Со студенческих времен не пивал... Тогда 'Кавказ' - теперь 'Памир'... География Страны советов! Впрочем, после китайской водки, ничего уже не страшно.

'Бормотуху' пришлось пить словно чай, из пиал: ни бокалов, ни даже стаканов у хозяина отродясь не водилось. Только желание снять стресс заставило Всеволода, как, впрочем, и всех остальных, отведать подозрительной жидкости. Единственным достоинством 'Памира' оказалась крепость - девятнадцать 'оборотов'. Вкус, запах, степень очистки и даже цвет пойла наводили на мысль о неправомерности причисления его к семейству благородных напитков, именуемых винами. Определение 'нервно-паралитическая', напротив, было весьма недалеко от истины: уже после второй пиалы в голове Севы зашумело, в глазах помутилось, в желудке забурчало. Неудивительно, что явившаяся из-под кровати фаланга показалась ему чудовищем, кошмарным монстром. Существо и на самом деле выглядело устрашающе: сплошь покрытые волосками лапы, каждая не менее пяти сантиметров длиной, рыжее с темными полосами туловище, две пары челюстей-жвал, двигающиеся вверх-вниз и вправо-влево... Сева поперхнулся вином, закашлялся. Его сотрапезники удивлено переглянулись.

– Ты чего это, вино не нравится?
– спросил Лабазнюк.

Всеволод, продолжая кашлять и мотая головой, указал на страшного паука. Испугался только незнакомый с азиатской фауной Михаил. Хайруло и Лабазнюк рассмеялись, а хозяин сказал, на ломаном русском:

– Э, не бойсь. Он не злой. Ми ему испасибо скажем...

Геолог счел нужным пояснить:

– Фаланга не ядовитая, но страсть, какая прожорливая. Говорят, где она живет ни одна дрянь не заведется: ни скорпион, ни каракурт. Всех сожрет в момент.