Чтение онлайн

– Это ты про ощущение вязкости и лишних пятидесяти килограмм на руках и ногах?
– вспомнила Соня.

– Оно для тебя так выглядит?
– приоткрыв правый глаз, Ашай внимательно осмотрел Соню с макушки до пяток.
– Я бы скорее описал границу как метр сжатого горячего воздуха между холодными потоками. Предметы, находящиеся за ней, всегда не совсем четкие, словно размытые. Побочный эффект, если граница проходит по саду, а не стенам.

– Стоп, - пытаясь свести озвученное в одну картинку и ухватить мелькнувшую на этом фоне мысль, остановила Ашая Соня.
– Стоп-стоп-стоп… Ты хочешь сказать, что подобная граница есть в каждом доме?! И у нас?!

– Именно. Но наша граница для тебя иначе чувствуется. Может быть, как прикосновение легкой скользящей ткани? Я не уверен.

– Как теплое одеяло, - удивленно подтвердила Соня.
– Когда я зашла в дом, мне показалось, что меня завернули в теплое одеяло… И здесь безопасно.

– Да.

– Выражение ‘мой дом - моя крепость’ только что обрело для меня новый смысл, - заключила Соня, думая, что она живет в безмерно странном мире. И дальше он будет еще странней.
– А если границы нет? Тогда что?

Ашай вздохнул, перевернулся набок и подгреб к себе девочку. Соня коротко вскрикнула от неожиданности, недовольно засопела, а потом расслабилась и сползла ниже.

– И все-таки?
– Это плохо, мой свет. В такой дом может зайти кто угодно с недобрыми намерениями. Болезнь, несчастье и горе, тяжелая утрата - от них почти не будет защиты, - ответил Ашай.
– Свет моего деда выросла в доме без границы. Она… у нее долгое время было очень слабое здоровье. И после встречи с дедом - тоже.

– То, что ты сказал, звучит как суеверие.
– Соня вспомнились рассыпанная соль, черные кошки и проходы под лестницами, но мысль, что все не так просто, исчезать никуда не собиралась.
– Но человек же болеет от вирусов, усталости, а несчастья - просто случайности и стечения обстоятельств… - Или ты имеешь в виду что-то другое, да?

– Да. Есть, конечно, и вирусы, и генетические болезни, и последствия собственных не-действий, но есть и другое. Как Темные дни, когда мы не выходим без веской причины за порог своих домов, - попытался объяснить Тай-до-рю Соне.
– Это другая, более тонкая грань мира, которую далеко не всегда получается увидеть. Но она существует.

Ашай замолк, зарываясь пальцами в мягкие Сонины волосы и словно бы что-то сопоставляя.

– Ты знаешь, о чем я говорю, мой свет. Иначе не передергивалась бы на ровном месте, как будто до тебя кто-то дотронулся. И не всматривалась бы в темноту каюты, ожидая не то нападения, не то удара. Я видел, еще на корабле.

– А на сквозняк или нервное ты мое поведение почему не списываешь?
– спросила Соня.

– После того количества успокоительных, которое тебе Фенх в чай утром и вечером капал?
– уточнил Ашай, хитро прищурившись.
– Мы называем их гостями-с-той-стороны. И именно из-за них дома скрываются за границей.

– А у бабушки за домом следил домовой, - неожиданно для себя призналась Соня, думая о Графе.

– Все-таки чувствуете… - и встряхнув головой, шай-ти добавил: - Поэтому мне показалось, что чем подставлять свой дом под угрозу, а с ним и тебя, лучше будет, если встреча пройдет на другой территории. Лучше - нейтральной, но тут уже выбирать не приходилось.

– Ладно, - задумчиво согласилась девочка.
– Хорошо. А свет и тьма?

– Свет это… якорь тьмы. Неизменная константа в уравнении его жизни, - Ашай совсем не был уверен, что Соня его сейчас поймет, а поняв - примет.
– Соня, абсолютно любая тьма немного… психически неустойчива…

– Немного - понятие растяжимое… - подозрения у Сони в голосе было с целое море, а то и океан!

– Хорошо, не немного, - сдался Тай-до-рю под недоверчивым взглядом.

Соня уже даже начала привыкать, что в некоторых случаях информацию из своей тьмы приходилось тащить чуть ли не клещами.

– Мы, шай-ти, всегда слышали слишком хорошо по сравнению с шей-ти. Они тоже слышат, но для них это как… звук, наверное, а для нас - прикосновение. Чужие эмоции липнут, накапливаются комом, дымным облаком, мешают дышать, а ты чувствуешь грязным и мечтаешь смыть их с себя. И когда прикосновений становится чересчур много, сознание в целях защиты от перегрузки переключается на инстинкты.

Ашай глубоко вздохнул и выдохнул.

– И когда подобное происходит, то единственным, кто способен нас вытащить, является свет. Благодаря нашей с ним связи, которую слышишь и чувствуешь везде и на любом расстоянии.

– Ты благодаря ней меня узнал?

– Да, именно. Я… не должен был, по идее, становиться Тай-до-рю без тебя. Возможность срыва при моей работе близка к критической. Но тогда умер прежний, а из молодых… Я был самым опытным. И даже во время боевых операций никогда не скатывался в безумие.

У Сони заболело в груди, когда она представила себе, что Ашая могло бы и не быть сейчас. Вообще. Никак и нигде. Сорвись он хотя бы один раз и… кто знает, убили бы его свои или чужие? Мысль оказалась настолько страшной, что ее снова затрясло.

– Соня?
– зашептал Ашай, обхватывая девочку поперек груди и живота, крепко прижимая к себе, зарываясь лицом в светлые волосы.
– Свет мой…

– Ты… тебя могло не быть, понимаешь? Если бы ты тогда не смог, если бы не нашел, если бы меня не украли… - зубы начали выбивать чечетку, почти ирландский степ. Соня закрыла лицо ладонями, уговаривая себя успокоиться.

– Но я есть, и ты есть, и нет больше ‘если бы’.

– Я… я…

– Тш… Сейчас все хорошо… тш…

Ашай укачивал ее, как ребенка, напевая старую-старую колыбельную про звезды, ветер и цветы. Глаза у Сони защипало, и она заплакала, кусая губы, чтобы не заскулить. А спроси ее - из-за чего - она не ответила бы.

От всего и сразу.

Стоило бы умыться холодной водой, но отойти, вылезти в мир из этого четырехрукого объятия было совершенно невозможно. А она-то считала, что на кухне ее обнимали крепко!

– Я… в порядке, - попыталась уверить Ашая Соня.
– Уже отпустило.

– Мы можем прерваться, если ты хочешь…

– Нет. Просто сработала… отсроченная реакция на стресс.

– Если ты настаиваешь…

– Настаиваю. Видишь - я уже улыбаюсь!

Он не сказал Соне, что ее улыбка была больше похожа на тонкий лед на лужах осенью: прозрачную пленку с узором. Тронешь - растает, и снова откроется взору холодная вода.

– Чем дольше мы живем без света, не встречаем его, тем чаще проваливаемся в темноту и быстрее сходим с ума, - продолжил Ашай.
– Нет ни одного шай-ти, который не ступил бы на дорогу безумия - мы на ней с рождения.

– Но ты ведь нормальный. Я точно знаю!

– Соня, сойти в безумие не так уж просто. Оно не проявляется до тех пор, пока не нажмешь на своеобразный спусковой крючок. И у всех он разный. Мне же просто повезло, что я не сталкивался с помутнением рассудка до степени, когда не осознаешь ни себя, ни окружающий мир.