Чтение онлайн

– У меня есть кабинет. Если тебе так хочется, то вещи, находящиеся там, лучше не трогать и не передвигать. Но смысла я все равно не вижу.

– Через неделю - максимум, две - поймешь, - улыбнулась Соня: теперь он жил не один и к этому тоже необходимо привыкнуть. И ему, и ей.

– Если ты так говоришь, мой свет.

– Угу, говорю. Именно.

Во время разговора они незаметно переместились в кухню. С местной плитой, духовкой и холодильником Соня успела познакомиться еще час назад, а теперь изучала посуду. Сейчас она крутила в руках большую круглую чашу, сделанную из толстого прозрачного стекла, и в ее душе росла уверенность: не ваза это, совсем не ваза, хотя и похожа.

– Она для готовки, - поймав заинтересованный взгляд, объяснил Ашай.

– Суп варить или мясо тушить, да?

– Да.

– А если я обожгусь?

– Что ты, мой свет, у нас в доме нет ничего, что способно ее расплавить!
– рассмеялся шай-ти.
– Стенки всегда будут холодными, даже если внутри кипяток.

– Оно, конечно, удобно, - согласилась Соня, отмечая про себя, что плоское блюдо, стоявшее на правой нижней полке, вполне могло оказаться банальной сковородкой.
– Но ты мне лучше объясни, что это такое было в доме твоей махары?

Ашай мгновенно напрягся, помрачнел. Но Соня не жалела о заданном вопросе.

– Что именно ты имеешь в виду?
– Ашай аккуратно поставил стеклянный горшок на место, после чего сложил руки на груди: закрылся.

– Почему там было настолько плохо? Словно давило что-то, и сил становилось все меньше с каждым шагом?
– упрямо вскинула подбородок Соня.

– Атли-э слишком давно мечтает о том, чтобы я занял место тьмы Тай-до-ко. А ты… одним своим появлением обратила все ее мечты в пыль. Вот она и пыталась заставить тебя отказаться от меня принудительно. Всеми доступными для нее способами.

– Если бы из-за простого недомогания люди лежали и ничего не делали, то давно бы вымерли!
– почти зашипела Соня, окинув Ашая подозрительным взглядом.
– Надеюсь, ты не думал, что я от тебя откажусь?

– Я… опасался, - признался шай-ти, отводя глаза.
– В конце концов, ты имеешь право не хотеть, чтобы я был твоей тьмой.

– Дурак! Да лучше бы ты тогда оставил меня в клетке, если так считаешь!
– в голосе у Сони зазвучали слезы.
– Зачем забирал тогда, возился…

Соня почувствовала, что еще немного - и она сорвется, наговорит обидного, попытается ударить побольнее. И от этой мысли стало настолько плохо, что она замолчала, повторяя про себя отчаянно: нет, она не заплачет, это просто усталость, слишком много впечатлений, нового и непонятного. Но когда вокруг нее сомкнулись в объятии руки, Соня поняла, что дрожит и все-таки плачет.

– Прости, - тихо попросил Ашай.
– Я не думал, что настолько важен тебе…

Сил произнести сейчас хоть слово у Сони не было, и она молчала.

– У нас связь света и тьмы нужна тьме больше, чем свету. Я не понял, что для тебя она звучит иначе: так же, как и для меня. Соня?

– Дурак.

– Ты повторяешься, - мягко указал Ашай.

– Все равно, - уткнулась лбом в живот шай-ти Соня.
– Ты же эмпат, слышать должен, что… я без тебя уже не могу. Совсем не могу.

– У тебя очень яркие эмоции. И их непривычно много, - крепче обнял девочку шай-ти.
– У меня не всегда получается разобраться в их причинах.

– Путаю я тебя, да?

– Временами, - согласился Ашай.

– Почему было настолько важно представить меня твоей махаре именно там, а не у нас?
– продолжила прерванный разговор Соня.

– Считай это традицией. Да и границу пришлось в итоге чинить не нам.

– Границу?
– не поняла Соня.

– Ну да.

– Что такое граница?

Ашай удивленно на нее посмотрел, а потом фыркнул.

– Ты так хорошо держишься, мой свет, что я уже начал забывать, что тебе все в новинку. И что наши прописные истины тебе знать неоткуда.

– Эм…

– Я тебе сейчас все объясню, только, может, на балконе посидим? Стоять себе самим памятниками, выражаясь твоим языком, не очень-то удобно. А разговор предстоит длинный.

Соня согласно кивает: мудрое предложение. Тем более, что их балкон был вовсе даже не балконом, а оранжерей. При осмотре квартиры Соня успела найти низкий резной диван с подушками и такой же столик, скрытые за цветами в горшках, а еще - небольшой фонтан.

Здесь они и устроились: Соня подобрала под себя ноги, а Ашай, удовлетворенно застонав, растянулся на пестром покрывале во весь свой немаленький рост.

– И прежде чем начнется серьезный разговор, сообщаю, что обед сегодня готовлю я, - произнесла внезапно Соня.

– Мой свет, ты не обязана…

– Но я хочу.

Ашай слушал ее уверенность, задумчиво глядя в потолок, а потом кивнул, улыбнувшись светло и радостно.

– Но я тебе помогу, хорошо?

– Можешь разговором развлечь, - предложила девочка, - если силы будут. Или просто рядом посидеть и поподсказывать, что и где лежит и какие продукты и для чего используются. Я хоть и многое запомнила, но далеко не все.

– Договорились.

Ашай молчал минут десять: Соня не торопила его, понимая, что ему надо собраться с мыслями. Вместо этого она начала складывать из захваченных с кухни фруктов башню, прикидывая какое цветовое сочетание будет лучше - фиолетовые груши с малиновыми яблоками или желтый виноград с зеленым баклажаном?

– Из того, что ты не слышишь и только предполагаешь, что это такое, я делаю вывод, что подобного дара лишена вся твоя цивилизация? Я прав?

– Можно и так сказать, - оторвалась от своего занятия Соня.
– У нас об эмпатии можно прочитать только в сказках.

– Ммм?

– Эмпатия - это умение чувствовать или видеть чужие эмоции. И в действительности люди ей не владеют.

– Ты так думаешь, или озвучиваешь научный факт?

– Думаю, - призналась Соня.
– Но и наукой эта способность не зафиксирована. Разве что… Бывает, когда человек очень-очень тебе близок и дорог, ты можешь почувствовать, если с ним что-то плохое случилось. Даже если между вами тысячи километров.

– Значит, какие-то зачатки у твоей расы есть, как я и думал, - удовлетворенно заключил Ашай.
– Это хорошо.

– Почему?

– Потому что если бы было иначе, то границу в доме моей махары ты даже не почувствовала. Тебе бы просто стало плохо, на ровном месте. Неуютно. А объяснить, и уж тем более, что-либо сделать с ней, ты не смогла бы.

Против воли вернулась память о пережитом дне. Махара была права лишь в одном: он бы сумел сам провести Соню за собой и представить, как должно, - только потом бы слег дней на десять, если не больше. И Фенх бы орал сначала на него, потом на Соню, а затем заявился бы на правах лекаря в дом Ли и высказал его родителям все, что он о них думает. На эмоциях он и не на такое вытворял. Но так - уже не стало. И там, в бывшем родном доме, ему не пришлось вести их обоих на одном себе - Соня пошла сама, не отступив ни разу, и сказала все верно.