Чтение онлайн

Соня задрала голову и теперь упорно смотрела на колыхающуюся над головой листву, всеми силами пытаясь загнать слезы вглубь себя. Пусть и понимала, что от Ашая слезы не спрячешь: он выше нее, ему только голову наклонить и нужно, чтобы увидеть…

– Прости, - мягко обняв Соню и прижав ее к себе спиной, попросил Ашай. Он не смог бы сказать, за что просил прощения: ему просто было больно видеть свой свет таким.

– Тебе-то за что извиняться?
– Соня не видела смысла в извинениях.
– За Крыса или Кор-ара? Но без них мы бы не встретились никогда, так бы и жили, тянулись непонятно куда, вверх, через космос, не имея сил дотянуться. Это куда хуже, если подумать.

– Но там твой дом.

– Я уже не уверена в этом, - горько обронила Соня.
– А извиняться прекрати. Ты ничего не сделал, за что можно и нужно было бы.

– Рискну повторить тебя - не уверен, - ответил Соне Ашай.

– Зато я знаю. И ты вообще какой-то терпеливый сверх меры! Или молчишь слишком хорошо. А я… Это же я, походя, не заметив, обижаю тебя - мне просить твоего прощения надо.

Соне каждый раз было безумно больно смотреть на вмиг стекленеющие глаза Тай-до-рю, видеть, как он закрывался, отворачивая от нее лицо и пряча подрагивающие руки. Она тогда забивалась к нему под бок, прижималась, утыкаясь носом в прохладную кожу, и почти беззвучно просила прощения. И объясняла, что никогда не хотела чтобы он подумал, будто не нужен ей, будто на Земле могло быть лучше, чем рядом с ним. Но в такие минуты он почти не слышал ее, и тогда Соне становилось по-настоящему страшно. И только в тот момент, когда Ашай вздыхал и расслаблялся под ее руками, она могла вновь начать дышать и жить.

– Свет мой! Да разве же можно!

Объятие вышибло у нее из груди воздух, у Сони даже голова закружилась! Ей даже иногда начинало казаться, что так Ашай пытался скрыть ее от всего и вся, впечатывая в себя, вплавляя - ее и не видно-то было почти из-под его рук и одежды!

– Можно.

– Нельзя. Не смей, мой свет, не смей брать вину только на себя, надуманную или правдивую. Мы же договорились: на двоих, все на двоих. Я от своих слов не отказываюсь, а ты?
– на ухо, тихим шепотом спросил Ашай.

Соня покачала головой: нет, она не отказывалась.

– Тогда - пусть. Проблемы мы с тобой решаем, как можем, но решаем. Что там говорят окружающие, не важно, они чужие и не знают ничего, - Ашай криво усмехнулся.
– Я услышал тебя, ты приняла меня. И только это - ты понимаешь, свет мой, - имеет значение.

Его всегда удивляло то, насколько у Сони мягкие волосы - удивляло и восхищало. У всех шей-ти волосы были жесткими, почти колючими, ломкими и оттого короткими, до плеч отрастить - возможный максимум. Шай-ти не стриглись никогда, только косы плели сложносоставные, с самого детства и до смерти, но и волос у них был другим - прочным, жестким, но гибким.

– Но я приношу тебе столько неприятностей… и не чувствую тебя совсем, - тихо произнесла Соня.

– Кто тебе это сказал?

– Никто не сказал, просто…

– Соня. Кто?
– спросил одними губами Ашай, не решаясь повысить голос даже на полтона. Он был почти в бешенстве: и обойти их пару по кривой старались все, гуляющие сейчас по парку.

– Тай… Тай-до-ко. Не этими словами, но смысл-то никуда не делся…

Это не стало для Ашая сюрпризом: чего-то такого от разговора со Жрицей он и ожидал. Тай-до-ко всегда отличалась долгой памятью и никогда не прощала обид. А он отказался занять пустующее место ее тьмы. Хотя предложение было более чем щедрым. Тай-до-ко уже много лет носила статус “свободной”, и партия у них бы сложилась неплохая. Просто поверить, протянуть руку - и приутих бы внутри голос, что звал сквозь пространство и расстояние, провисла бы между двумя невстретившимися связующая нить. Благополучие собственной расы, власть и влияние, возможность избежать безумия - сказать “да” было тогда вполне логичным решением. Но он, мальчишка, только-только занявший пост Тай-до-рю, сказал первое в жизни “нет”. Свою пару Ашай был не согласен променять ни на кого.

И получил в награду за проявленное упрямство годы ожидания и поиска. И Соню.

– Это неправда. Ты не должна верить ей, в Тай-до-ко говорит уязвленная гордость и одиночество. Ты не обуза, не неприятность, мой свет, ты радость. Моя. И я безмерно счастлив, что встретил тебя, - ломко улыбнулся Ашай.
– А Тай-до-ко… Я когда-то давно отказал ей в праве стать моим светом. Подобное для нее простить невозможно, а желание перекроить реальность с каждым отказом становится только сильнее.

– И она на такое сопосбна?

– Скажем так, у нее было для этого достаточно сил и возможностей.

– А теперь?

– Нет.

Соня посмотрела на него снизу вверх, серьезно и внимательно: Ашай ждал нового вопроса.

– Почему?

– Что?

– Почему отказал?

– У меня была и есть ты.

В груди у Сони гулко забилось сердце: вроде и ничего нового Ашай не сказал, но интонация…

– А я не знала.

– Да, - согласился шай-ти, - ты думала, что выбор один на всю жизнь. Зачастую так и есть… Но не всегда. Я бы даже выразился более конкретно - далеко не всегда. Шей-ти легче выжить после смерти своего шай-ти, для нас же подобное, наоборот, почти невозможно. Мы больше привязаны, наша зависимость сильнее, когда мы встретили.

Соня нахмурилась, сведя брови на переносице, захотелось передернуть плечами, скинув с них неприятное ощущение: что бывает, если не встретились?

– Если встреча не случилась, пара или умерла раньше, или родиться не успела, а ждать - сил нет, то можно связать себя с другой одинокой душой. На такой выбор не смотрят косо, но…

– Тебе это… - неуверенно спросила Соня, - почти противно?

– Меня учили, что пара может быть лишь одна. С рождения и до смерти, и за ней, и в новом рождении. Отказаться по какой-то причине от своего партнера, означает предать. Не только себя, но и того, кто зовет и ищет.

Взгляд у Ашая стал больным и тревожным, и Соня сжала его руки в собственных ладонях.

– Я видел глаза тех, кто пришел слишком поздно, кого не дождались, не дозвались. Знаешь, свет мой, смерть вдалеке, без возможности найти и дотянуться… она намного милосерднее. Там хоть надежда есть, а тут - сплошное крошево в руках, осколки веры и сердца.

Девочка мысленно поблагодарила кого-то там, в вышине, кто прислал их в этот мир, за неслучившееся.

– Но ты нашел. И я теперь с тобой, и я есть. И ты - тоже.

– Да, есть, - согласился Ашай в пушистую макушку, сдерживая улыбку.

– Значит, больше и не будем ничего обсуждать. И думать сегодня тоже не будем. А то у нас, что ни неделя, то либо у тебя переклин в мозгах, либо у меня - что еще хуже. Нет уж, пошли гулять, потом где-нибудь посидим, - Соня выпуталась из объятий, встряхнулась, как кошка, попавшая под дождь, и улыбнулась вся и полностью.

Ей не нужно гадать, как сложилась бы жизнь, если бы. Не было у них уже “если”, оно перестало существовать. Счастье не растянешь через “е”, прикосновение не заменишь “с”, бессонница не исчезнет с “л”, своим не станешь с “и”, а про “бы” уж и говорить не стоило. Зато теперь с ними были “здесь”, “сейчас”, “вместе”.

– Хорошо. Тогда сейчас мы с тобой идем пить “Медовое солнце” с выпечкой. А то от завтрака у тебя было одно название.

– А у тебя и его не было, - Соня недовольно и медленно окинула взглядом высокую фигуру своей тьмы.

Ашай покаянно склонил голову: мол, извини, так получилось.

– Я постараюсь исправиться, если ты считаешь это необходимым, - вглядываясь в лицо, спеша увидеть и понять реакцию, пообещал Ашай.

– Нет, - не согласилась Соня.
– Мне таких жертв не нужно. Просто я слишком плохо знаю, что для тебя вредно, а что полезно, поэтому руководствуюсь своим человеческим знанием. А мы едим чаще. Вот и все. Я… волнуюсь.