Чтение онлайн

– Поцелуй меня.

Ашай резко выдохнул, зажмурился, словно был не в силах поверить в услышанное, и Соня повторила еще раз:

– Поцелуй меня.

Выражение лица у Ашая стало совершенно беспомощным, он никак не мог понять: с чего такая просьба. А Соня просто посчитала, что начинать надо с малого.

Теплые сухие губы коснулись лба, и Соня почувствовала острое разочарование. Кажется, делать ей все придется самой, раз тьма у нее такая непонятливая!

– Нет, не так, - возразила Соня и, встав на цыпочки, прижалась губами к чужим губам. Просто обозначила поцелуй и собственное желание.
– Но выглядеть это должно чуточку иначе. Ты знаешь, как?

Ашай не ответил: он ее все-таки поцеловал и совершенно правильно. Глубоко и жарко, навалившись всем телом, притиснув к себе до того крепко, что мелкие пуговицы на рубашке больно впились в кожу. У Сони закружилась голова и поплыла реальность, а сердце застучало в висках. Она судорожно вздохнула, хватая ртом воздух.

– Ашай…

Имя даже не прозвучало - обозначилось одним движением губ, и объятие стало крепче, хотя и казалось раньше: некуда! Ашай невесомо прикоснулся губами к ее виску и замер. Только руки дрожали - Соня даже сквозь одежду чувствовала.

– Соня.

Вечернее солнце залило окна своим светом, витраж рассыпался цветными пятнами на полу, и у Сони зарябило перед глазами от их общей яркости. Мысли были какие-то вялые и мутные.

Ашай прижался лбом к ее лбу.

– Только не смей, слышишь, не смей мне говорить сейчас какие-нибудь плохие новости, ага?

– Хорошо, не буду, - покладисто согласился Ашай.

Они простояли так, прижавшись друг к другу, долго-долго, маленькую вечность. Мир успел умереть и родиться заново, а они все стояли и дышали друг другом.

А потом у Сони затекла нога и это было настолько нелепо и смешно, что в реальный мир получилось вернуться как-то сразу и с болезненным ойканьем. Ашай недовольно посмотрел на виновницу - левую!
– и тяжко вздохнул.

Соня все-таки решила, что плохие новости надо узнавать сразу, а не постфактум. Тем более, что ее тьма и промолчать могла. Исключительно ради того, чтобы не засорять ей мозги своими проблемами да не волновать по пустякам. А то, что эти ‘пустяки’ носили, как выражался Фенх, характер катастрофы жизненно-планетарного масштаба для отдельно взятой группы лиц, было сущей мелочью, не стоящей внимания.

– И что у нас плохого?

– Ты же не хотела знать?

– Я и сейчас не хочу, но, как говорила моя бабушка, есть такое слово ‘надо’.

– Мне необходимо будет уехать в копи на пару дней вместе с Тай-до-но, - наконец признался Ашай, услышав готовность Сони, если потребуется, вытягивать из него правду клещами.
– Я вроде как не должен, но отказаться не могу.

– Тай-до-ко постаралась?
– мгновенно вычислила виновника поездки Соня.

– Выразила пожелание. Но это и так входит в часть моих обязанностей как Тай-до-рю.

Соня зажмурилась: почему-то от мысли, что Ашай будет далеко от нее - даже несколько дней, - ей захотелось вцепиться ему в плечи и никуда не отпускать.

– Тогда я должна пожелать тебе удачи, да?
– попыталась улыбнуться Соня.

– Свет мой… Не надо так… - попросил Ашай, кладя раскрытую ладонь ей на макушку.
– Ты же помнишь кто я.

– Конечно. Но Фенх с тобой же едет, да?
– спросила Соня, все еще надеясь, что там с ним рядом будет кто-то свой, сможет…

– Нет, у него плановая операция завтра. Да и нельзя так, - покачал головой шай-ти.
– Я уеду всего на несколько дней, Соня. Ты и обернуться не успеешь, как я снова буду дома.

– Обещаешь?

– Конечно.

Рука у Ашая была теплая, почти горячая, и очень-очень нежная. Соня знала, что это только с ней и для нее: он как-то согнул пальцами железный прут и разогнул обратно. Предупредить хотел, напугать. На корабле еще.

Соня не испугалась.

– Я вернусь, мой свет, и мы с тобой пойдем в парк и гулять по городу - и не бегом, а вдумчиво и долго. До самого утра будем бродить по улицам, если ты захочешь и не устанешь.

– Звучит здорово. Как план!

– Это он и есть.

– И я снова хочу в то кафе, где мы в прошлый раз сидели.

Соня заправила за цветочное ухо выбившуюся из прически - косы и бусы - темную прядь, провела кончиками пальцев по щеке. Ее накрыла волна какой-то болезненной нежности, горьковатой, как тот ‘кофе’, что она сейчас сварила.

– Когда-нибудь я нарисую твой портрет. Тонкими линиями, меняющими свой цвет с жемчужно-серебристого до глубокой зелени, уходящей во тьму. Жаль, что рисую я пока из рук вон плохо…

– Свет мой…

Соня действительно была для него светом - солнцем и центром вселенной. И как же ему хотелось стать для нее тем же самым! Чтобы Соня смотрела только не него, нуждалась лишь в нем. Такие мысли не должны посещать хорошую тьму, но Ашай никогда не причислял себя к ним. Прав оказался Фенх, назвав его как-то в сердцах безумцем!

– О чем ты думаешь?
– вернул Ашая в реальность голос Сони.

– О тебе.

– И что надумал?

Вместо ответа он покачал головой и снова ее поцеловал.

Обновление от 20.11.2015 г.

*

Вторые сутки у Сони все валилось из рук: не получилось тесто для пирогов, вместо сахара в начинку насыпалась соль, и даже местный компьютер надсадно запищал и погас, стоило попробовать его включить. Уборка тоже не оправдала ожиданий: Соня попросту забыла, что для этого здесь давно существует техника. В итоге она устроила в комнате локальный потоп и еще час убирала воду, выжимая раз за разом над кастрюлей мокрую тряпку. Таз Соня найти так и не смогла.

‘Не особо помогает такая трудотерапия, правда’, - подумала Соня, в сотый раз прикасаясь к контактной сережке в ухе: нет ли сообщения?

– Ты обещал вернуться, слышишь, Ашай? Ты обещал вернуться!

Это был не очень хороший признак - разговаривать с самой собой, но Соне так становилось легче. Ашай же говорил, что услышит ее всегда и везде - вот пусть теперь докажет свои слова! И закончит свои дела поскорее, послав окружающих его трудоголиков далеко и надолго хотя бы на вечер и ночь.