Чтение онлайн

Соня расстроится теперь. Это самое плохое.

Рывок, неосознанный, на одних инстинктах, можно сказать, спас им жизни: свод обрушился целиком, своеобразным домиком накрыв вход в рукав.

Закружилась голова: о камень ударился, кажется, даже кожу содрал на виске. Но в целом свое состояние Ашай мог назвать довольно удовлетворительным. Он закрыл глаза, вдохнул, выдохнул - и немного расслабился: с Соней ничего не случилось.

– Марсааш, ты как?
– ведя рукой по стене, Ашай попытался найти в абсолютной темноте Тай-до-но. Тот тяжело и загнанно дышал где-то справа, метрах в полутора от него. Через секунду Ашай обнаружил Марсааша на полу. Тай-до-но придавило правую ногу.

– Оставь. Там перелом, скорее всего, еще рука ушиблена да затылок. Ничего смертельного, - зашелся кашлем от не до конца осевшей пыли Марсааш.
– Сам-то как?

– Почти так же, если не считать перелома, - усаживаясь рядом, ответил Ашай.

– Как ты почувствовал только…

– Просто ждал неприятностей. Соня очень волновалась, отпускать не хотела.

– Даром предсказаний обладает, что ли?

– Да нет, - ответил Ашай и, буквально через секунду, добавил, - просто переживала.

– Все равно подыхать здесь придется, - как-то отстраненно заметил Тай-до-но.
– Сам не хуже меня знаешь наши законы.

– Соня найдет.

– Она же глухая?..
– Прозвучало это не то вопросом, не то утверждением.

Ашаю внезапно стало почти весело. Он начал понимать Соню с ее постоянным шипением на тему их зацикленности на умении слышать окружающих.

– Одно другому не мешает.

Он не захотел рассказывать о том, что Соня откуда-то всегда знала, когда он подходил к дому, и заранее встречала его у двери. О ее упрямстве, умении слушать и слышать то, что стоит за словами. И что, если ему было плохо, то и она тоже ходила вялая и хмурая, сама не до конца понимая, почему в абсолютно прекрасный день у нее такое паршивое настроение. И тогда она приходила к нему, подлезала под руки и ждала, пока он не начнет говорить. Иногда могла, правда, и начать вытягивать по ниточке все терзавшие его душу проблемы.

А на вкус она была водой, и медом, и солнцем.

Точно ругаться будет, когда их откопают. И наверняка больше ни в одну поездку без себя не отпустит…

Время растянулось - минуты начали казаться часами, часы - днями, а они все сидели и слушали, как где-то капала вода: капля раз в три минуты и сорок три секунды.

– Ты бы раскрыл для нее крылья, не так ли?

– Глупый вопрос, Марсааш, - хмыкнул Ашай.
– Ты разве для Альтши - нет?

– Ну, мы немного иной разговор…

– Совершенно такой же, - перебил его Тай-до-рю.
– Но, отвечая на твой вопрос: конечно. Когда бы мой свет ни захотел.

Тай-до-но, услышав слова Ашая, не стал дальше спрашивать. Видимо, посчитал, что вот все-то у них с Соней уже случилось. Тай-до-рю не стал его разубеждать. Не Марсааша это дело было - что происходило за дверьми их с Соней дома.

И уж совсем никому не стоило знать, даже Фенху, как он ночами лежал без сна, наблюдая за играющим на локонах цвета тициан, пушистых ресницах и тонкой коже светом фонарей. Соня с самого первого дня на планете спала рядом с ним, доверчиво прижимаясь и закутавшись в одеяло, словно в кокон. Она так интересно в него заворачивалась: с головой, только непослушная челка топорщилась.

– Тяжело тебе с ней?

Каждый день с Соней был как прогулка по канату над пропастью без страховки и крыльев. Он старался просчитывать каждый шаг, но за это Соня обижалась на него даже больше, чем за невольную боль от каких-то действий. Постоянно повторяла, что ей нужен именно он, а не услужливая имитация. И что она всегда предпочтет выслушать и обсудить возникшие проблемы, но не промолчать или обойти их по большой кривой.

Это было странно и непривычно.

Завораживающе.

Он теперь учился говорить и рассказывать о себе, том, что казалось важным лично для него.

И как он ревновал ее! К Фенху, к Машехре, к неведомому Графу из снов, даже к ее родному миру! Очень глупо, но что он мог с собой поделать?

– Нет. ‘Интересно’ - более подходящее слово. Страшно. Невыносимо. Но - не тяжело.

– Знакомо звучит…

– Ага.

Ашай прикрыл глаза, снова вслушиваясь в эмоциональный фон Сони - она теперь ощущалась настолько близко, что к ней можно было почти прикоснуться. Ему стало тепло и даже на секунду показалось, что он дома - задремал на диване, - а его свет на кухне что-то готовит. Или рисует, сидя за его рабочим столом.

– Ты… не слышишь?

– Слышу.

Тай-до-но недоверчиво покосился на него, а потом вздохнул:

– Хотел бы я верить в мою Альтши так же, как и ты…

– Что тебе мешает?
– отсчитывая капли - двести двенадцатая, двести тринадцатая - спросил Ашай.
– Я знаю Соню несколько месяцев, а ты Альтши почти всю ее жизнь. Так почему же у тебя настолько мало веры?

Ашай никогда не понимал, как можно было не верить в своей свет. Сам он поверил своей Соне сразу, как увидел.

– Наверное, я просто привык считать Аль ребенком…

– Тогда советую побыстрее избавиться от подобных иллюзий, иначе их разобьют прицельно, и сделаешь это уже не ты.

– Легко тебе говорить, - в голосе Тай-до-но появился скепсис. Ашай не стал отвечать.

Ему было легко. Легче всех по жизни. И искать, мотаясь по всему космосу, слыша только отголосок шепота. И дойти с нижней ступени карьеры до поста Тай-до-рю собственными силами, не принимая поблажек и снисхождения за заслуги деда. И вытаскивать почти за крылья своих ребят из горячих вылетов, принимать удар на себя, отвлекая всеми возможными способами врага.

Пусть продолжают так считать.

А Соня сразу поняла, что сложно и на износ.

Занемели кончики пальцев. Но для того, чтобы развернуться, катастрофически не хватало места. Тай-до-но с каждой проходящей минутой дышал все тяжелее. Ашай начал подозревать, что к озвученному Марсаашем перелому ноги, ему надо было присовокупить еще и ребра.

На самого Ашая же Фенх отдельно наорет еще и за вывих придавленного крыла: мол, надо в кольцах держать, а не носить на манер плаща.

– Как думаешь, сколько времени прошло?

– Часов шесть.

– Ясно.

Земля под ладонями мелко завибрировала, и Ашай улыбнулся светло и устало: ждать оставалось недолго - может каких-то полчаса, а то и меньше. Марсаашу Ашай об этом не сказал: будет ему приятный сюрприз, и урок.

До него доносились тихим эхом злость Фенха, уверенность Машехры, покорное упрямство Альтши и чувства многих-многих других, находящихся совсем близко.

Сонины эмоции полыхали костром: невыносимая внутренняя боль смешалась с отчаянной верой в него и надеждой на чудо. Где-то под всем этим затеплилась разгорающаяся угольком радость.