Чтение онлайн

– Еще немного. Даю даю тебе слово, на вершине ты будешь думать только о том, как спуститься вниз, - пообещал Ашай, поправив на плече сумку.

– Надеюсь…

Последние три метра до коряги, которая на самом деле оказалась выкорчеванным пнем, Соня почти доползла. И остановилась, упершись руками в колени, тяжело дыша и пытаясь найти в себе хоть немного сил, чтобы посмотреть на грозящий ей спуск. Совершенно не замечая ожидающего взгляда Ашая.

– Ну, теперь вниз, что ли?
– преувеличенно бодрым голосом спросила Соня, подняв глаза от дорожки. Через секунду она восхищенно вздохнула, мгновенно забыв и об усталости, и о предстоящем крутом спуске. Рядом, довольный ее реакцией, счастливо рассмеялся Ашай.

Внизу между высоких скал, словно в чаше, спряталась поляна, усыпанная цветами иль-шша.

– Э-э-это как?!
– Соня для верности потрогала снег под ногами - холодный! Но как же цветы? Зимой, среди снега? Что еще за сказка о двенадцати месяцах?

– Здесь очень близко к земле проходят горячие источники, - объяснил Ашай, беря свой свет за руку и начиная спускаться вниз.
– Вместе с горами они создают уникальный микроклимат, поэтому в расщелине всегда лето.

– А…

– А иль-шша - горный цветок, мой свет. Любящий тепло и богатую определенными минералами почву. Здесь все перечисленные факторы есть, а результат их сочетания ты и сама видишь.

Соне захотелось сбежать вниз по склону, упасть в эти волшебные цветы, да так и остаться лежать. И она обязательно так поступила бы, будь цветы самыми обычными, но с иль-шша… Смять хрупкие лепестки, уничтожить живое чудо планеты - кто в здравом уме пойдет на такое?!

Во время спуска Соня держалась за руку Ашая мертвой хваткой - без него она бы уже раза три упала, не меньше. И смотрела на цветы, не в силах отвести взгляд: вдруг исчезнут?!

– Соня, тише, они никуда не убегут…

– Но ведь…

– И пожалуйста, не трогай сразу цветы, а подожди чуть-чуть, хорошо?
– очень мягко попросил Ашай, словно она могла отказаться, заспорить, не услышать его ‘пожалуйста, для меня это очень важно’! Но Соня услышала и послушно замерла на самой границе зимы и лета, любуясь прозрачно-золотыми лепестками в темно-фиолетовых в прозелень чашечках.

– Спасибо.

– Не за что, но…

– А теперь - смотри!
– И Тай-до-рю громко хлопнул в ладоши сразу обеими парами рук.

Поляна ожила, всколыхнулась, словно море, и взлетела! Соня удивленно засмеялась, не понимая, как так возможно, а потом пригляделась и поняла, что в воздухе кружились никакие не цветы, а порхали самые настоящие бабочки! Замечательные золотые бабочки, пушистые, с мохнатыми усиками, как те, которых она рисовала для Ашая в шаре!

– Ашай…

– Они называются иль.

Соня никогда не слышала у Ашая такого голоса - наполненного тихим умиротворением и счастьем.

– Снимай плащ и варежки. И шапку.

– А почему иль? Это же первый слог названия цветка?
– спросила Соня, стягивая с себя вышеозначенное и аккуратно складывая на поваленное неподалеку дерево. Ашаю раздеваться смысла не было: зимний плащ он оставил в ти-ди и в гору шел налегке, в одной безрукавке поверх рубашки. Тут, внизу, оказалось действительно тепло, даже жарко.

– Потому и называются, что они - части друг друга. Иль-шша дословно переводится, как ‘солнце для жизни’, а иль - и есть ‘жизнь’ цветка.

– Тут какой-то круговорот всего в природе, да?
– понятливо уточнила Соня.

– Можно сказать и так. Пыльца заставляет трескаться оболочку семян, позволяя им прорасти, а цветы своим нектаром кормят бабочек. Готова?

– Аха!
– Соня, дурачась, вытянулась по стойке смирно.
– А к чему?

– Увидишь, - пообещал Ашай и первым зашел в цветочное море.
– Иди сюда.

– А ничего, что мы тут?
– спохватилась Соня.
– Это же, наверное, не просто место в горах, а целое национальное достояние!

– Свет мой, я жду, - протягивая к ней руки и оставляя без внимания вопрос, позвал Ашай.

– Ну смотри, если нас станут ругать…

Ашай наверняка только что показательно закатил глаза, хотя Соня и не могла этого не увидеть, разве что по движению век понять. Девочка с трудом удержалась, чтобы не передразнить свою тьму - ну да, она параноик и паникер, и причитает много, так что же? Кто-то же в их сумасшедшей семье должен думать, что там за забором, чтобы не пришлось потом удирать от какой-нибудь собаки! Или ее хозяина.

Соня ступала осторожно, чтобы, не дай бог, не поломать цветы: и распустившиеся, и только с завязывающимися бутонами, и уже отцветающие. У Ашая на голове пригрелась большая бабочка, чуть выше виска, и еще три ползали по рукам, шевеля усиками. Соня моргнуть не успела, как у нее на плече примостилась пара таких же.

– А им… не вредно так ползать?
– почему-то шепотом спросила Соня.

– Не более, чем по обычному цветку, - уверил свой свет Тай-до-рю, снимая сидящую у себя на локте бабочку и опуская ее Соне на макушку. Девочка не увидела, как бабочка сложила и снова раскрыла крылья, оказавшиеся с изнанки глубокого шоколадного оттенка, а потом, бодро перебирая лапками, начала исследовать такое необычное ‘дерево’.

– Да?
– недоверчиво уточнила Соня.
– А нам в школе на биологи другое рассказывали…

– Свет мой, но мне же не вредит, когда ты касаешься моих крыльев! Да и пыльцы меньше не становится.

– Но… ты же не бабочка.

– Почему не бабочка?
– удивленно моргнул Ашай.
– А кто же я тогда?

– Эм… инопланетянин?
– так, наверное, студент отвечал на экзамене, когда осознавал, что где-то он страшно ошибся, но так не мог понять где.

– Это, конечно, да, но кроме того, мой вид произошел от этих вот созданий, представитель которых в данный момент переползает тебе на лоб.

Соня скосила глаза на лоб, пытаясь рассмотреть хотя бы краешек крыльев, но у нее ничего не получилось. Как не получалось связать вместе бабочек и Ашая. Нет, оно звучало очень складно, она даже верила, что так дело и обстояло… Но бабочка двух метров с лишним роста всегда была для нее чем-то из области фантастики.

– Сейчас ты скажешь, что и глаза у тебя фасеточные.

– Не совсем, но что-то родственное есть, - согласился Ашай, для наглядности еще и кивнув.
– По строению, но этого не увидеть из-за третьего века.

– И вы никогда его не поднимаете?
– задала Соня давно мучающий ее вопрос.

– Почти. Мы же скорее ночные создания, нежели дневные, хотя сейчас в силу развития и перешли к иному режиму, если только живем не в совсем жаркой полосе. Смотреть на дневной свет без третьего века для нас невозможно: мы просто ослепнем от его яркости, - принялся объяснять девочке Тай-до-рю.

– А…

– Если хочешь, то я тебе покажу, когда приедем домой.

– Хочу, - не успев даже задуматься, произнесла Соня.
– Очень.