Чтение онлайн

– Хм. Да, я планировала, но тут всё зависит от… денег, – вздохнула Бунташная, помешивая кофе.

– А я, – с огнём в глазах заявила Вознесенская, – я – буду. Это такой классный опыт – распечатать игру и предложить остальным поиграть в неё. Где ещё, как не в нашем вузе, ты сделаешь так.

– Ну да, – легко согласилась Бунташная.

– А и вообще, – продолжила Вася, у которой было из-за чего-то особенно хорошее, разговорчивое настроение сегодня. – Знаешь ли, я собираюсь быть одной из лучших на курсе. Только представь, что мы могли бы сделать со своими проектами потом – после, когда выложим их. У меня есть канал на YouTube, знаешь; на нём подписчиков тысяч пять, не меньше; так вот, я бы выкладывала туда… процессы всякие, что ли, и он бы… расцвёл! Я уже вижу своё будущее: Вознесенская, великая авторша-авторка-авториня, радует подписчиков свежим и ярким контентом!

– Ты могла бы меня прорекламировать, – с хитрецой в голосе напомнила Бунташная.

– ДА. А ещё, ещё… – Вознесенская заговорила в неожиданно оживлённом темпе, – при всём многообразии созданных мною роликов мне пока что не доводилось создать столь же прекрасного рода контент, каким является реклама игры и рекламный ролик эту тему. Возможно, я могла бы распечатать эту игру, а после… ПРОДАТЬ. Представляешь, что было бы?

– Что. – Лицо Бунташной сразу стало более скептичным.

– Если бы я продала игру, её бы кто-нибудь купил.

– Логично, – отозвалась Бунташная.

– Ай, да, – увидев поднятые брови Бунташной, оговорилась Вознесенская, – я к тому, что это потрясающе – твою игру кто-то купил.

– You know, тебя столь интересуют бренные ценности материального мира?

– О, нет, ну что ты; то есть да, но дело здесь не в деньгах, а именно в том, что – только представь это – твоя игра оказалась у кого-нибудь в виде материального объекта. Материаааального – объекта. Он может её потрогать, пощупать, взять себе. Возможно, это будет его или её любимая вещь, и эта вещь создана тобой; а есть ли большее счастье – знать, что ты сделал чью-нибудь жизнь чуть лучше? У меня в запасе имеется одна теория – не назовём её особенно оригинальной. Представь, что ты – да нет, у нас есть непревзойдённый шанс взять абстрактного человека, что мы с гордостью и старанием и сделаем – представим, что он, этот абстрактный человек, только и делал, что создавал некоммерческое искусство только для себя, никому не показывая его и улиткой спрятавшись в уголок. Сделаем его гением. Но рядом есть другой человек – да, рисует похуже, пускай даже посредственно, – но дело и не в уровне. Здесь – другая крайность: он делал искусство только на продажу и только для других людей, совершенно забывая о себе. Как думаешь, кто больше выиграл в перспективе? Лично я, если бы это были гонки-скачки-что угодно и если бы я делала ставки, поставила бы на того человека, который делает исключительно коммерческое искусство, даже несмотря на то, что сама я ближе к первому типу. Скольких людей обрадовал тот, кто никому не показал своё искусство? Скольких – вдохновил? Зачем он делал искусство, если никому его не показывал; зачем все эти старания и творческие муки? С какой целью? Другой же – тот, продающий материальные объекты, наверняка познал континуум бытия в коммерческом рисовании и выиграл в перспективе, пускай его картины и были пустоваты и бездарны. Он обрадовал людей. Обрадовал – потому что делал для них, и делал так, как мог. Вот поэтому я хочу продать свою игру, – заключила Вознесенская. Она не заметила, что её слушала уже не только Бунташная, но и другие девушки.

– Что-то в этом есть, – с бо’льшим энтузиазмом улыбнулась Бунташная, отпив кофе и отметив про себя, что это была первая неожиданно длинная и проникновенная речь обычно молчаливой Вознесенской.

«Я сегодня не такой, как вчера», – показала Бунташная мем, на котором был изображён молодой человек с поднятым вверх пальцем и улыбкой до ушей, окружённый радугой. – Это – ты.

– При всей непревзойдённости моей натуры, я не смею сравнить себя с этим божественно нарисованным молодым человеком, – удачно отшутилась Вознесенская.

Ирине стало скучно рядом с Дианой. Ирина подсела поближе.

– Знаете. Вы тут, конечно, заняты друг другом, но я так и не рассказала вам историю своих персонажей.

– Валяй, – отозвалась Бунташная, занятая теперь больше кофе, нежели Вознесенской.

«Фу, как грубо», – подумалось Васе.

– Ну, один хороший человек сказал: имеющий уши да услышит. Моя история – про девочку, которая сражается со злом.

Бунташная оказалась увлечена кофе.

– В городе будущего в стиле киберпанка живёт девочка. Она живёт не одна, а с сестрой. Сестра её не уважает и мысленно ставит ниже себя, хотя девочка… совсем того не заслуживает. Она очень несчастна, но не представляет, насколько. Девочка могла бы жить другой жизнью – той самой, к которой она так стремится и которой она так жаждет, но у неё ничего не выходит. Раз за разом она пытается разбить эту стену… стену плохой атмосферы в семье, но у неё и это не выходит.

Бунташная была абсолютно занята своим кофе, и Ирина рассказывала одной Вознесенской.

– Девочка любит творчество. Оно ей как друг, потому что с друзьями у неё плохо. Всё плохо. Вот так и раз – однажды появляется тот, кто может её вызволить из этой крепости – кто-то сильный и смелый, и это – другая девочка, только она чуть бойчее, чем первая. Девочка обретает друга, которому она верит, а страшная старшая сестра…

– Почему страшная? – вежливо осведомилась Вознесенская.

– Все старшие сестры страшные! Шучу. Она не позволяет девочке многое, что обычным подросткам разрешается, а девочке очень сложно её ослушаться, и она словно бы держит девочку на привязи.

Кофе в стакане Бунташной становилось всё меньше.

– Девочки гуляли вместе, играли, и им было весело как никогда. Они даже зашли на запретную территорию – в страшное место, куда девочка одна никогда не решилась бы отправиться. Туда ещё не ступала нога человека, живущего в этом киберпанковском городе – ну, как, разве что сталкеры заходили туда иногда. То было место переселения душ. Оно так и называлось, да-да! Если коротко описывать его, то можно найти там скелеты тех, кто оттуда никогда не выбрался. Девочки, погуляв там немного, вернулись обратно. Вернулись – потому что даже они в своём возрасте понимали, что там опасно и что ходить в этот параллельный мир стоит, только если ты – подготовленный сталкер. Но однажды главная героиня рассказа нарушила договорённость с подругой и заглянула дальше, чем положено. Подруга спасла её, но было поздно: девушка получила тяжёлые духовные раны и уже не могла быть прежней. Она долго восстанавливалась после этого путешествия. А звали девочку, – хитро улыбнулась Ирина, – Александра Бунташная.

Бунташная поперхнулась своим кофе.

– Эй!

– Я проверяла, слушаешь ли ты.

– Да будет тебе известно, что рот и уши – это разные органы чувств.

– Ладно, ладно: её звали Мэделин.

– Поэтично, – буркнула Бунташная.

– У тебя есть сестра? – неожиданно спросила Вознесенская.

– А ты откуда знаешь? – почти испугалась Бунташная. – Есть.

– Расскажешь о ней?

– Знаешь, у нас… не очень хорошие отн… да, пожалуй; почему нет. Вчера она заставила меня мыть полы в коридоре, потому что наша кошка опять… ну да ладно, это не очень интересно. Она постоянно говорит мне, что мир не такой, как я себе представляю, и я ей верю. А ещё, ещё… она никогда не тащит меня ни на какие мероприятия – концерты и прочее, и слава богу, но я бы с ней и так не пошла. Сама она постоянно ходит куда-то – то в гости, то на вечеринки, то в кино или ещё куда, и при этом неясно, зачем; встречается со своими знакомыми там, а меня никогда не знакомила с ними. И не надо. I mean… У нас есть конфа. И Стальная. И её вампир, Эдгар Вильгельм III. Знаете, вчера, к слову, Эдгар Вильгельм сделал нечто отпадное. Мы с ним уже совсем…

– Только не Эдгар Вильгельм! – в ужасе воскликнула Ирина.

– ТОЛЬКО ОН, – с восторженной любовью проорала Бунташная.

– Как вам моя история? Я старалась, пока придумывала её, – грустно осведомилась Ирина.

Вознесенская покрутила рукой в воздухе – «50 на 50».

– Она не закончена, а пока продолжается. Знаете, чем?

– Мэделин утопилась с горя, – буркнула Бунташная.

– Не обижайся, – мягко проворковала Ирина. – Но ты совсем не слушала. Мы остановились на том, что…

– Девочка получила духовные раны, – снова буркнула Бунташная.

– Но появился герой, который попытался вылечить её, – встряла Вознесенская.

– Нет, всё было совсем не так, …

– Этот герой жил недалеко, в обширном доме на краю города, и обыкновенно занимался творчеством, пока однажды не понял, как с помощью своего искусства он мог бы лечить людей, – неожиданно для себя самой выпалила Вознесенская.

– А сестра девочки, как и она до этого, зашла в тот мир душ, но превратилась в ведьму и конфисковала дом героя со всем его творчеством, – парировала Ирина.

– Но герой не сдавался: он в одиночку противостоял магии сестры девочки, потому что понимал, что если сестра победит, то город будет захвачен ею, и мирные жители пострадают.

– Сестре необходим был дом героя – твой дом, поскольку в нём была заключена великая магия творчества.

– Герой повесил кодовый замок на свой дом, и код был настолько хитёр, что его могли разгадать только умнейшие из умнейших.

– Сестра была достаточно умна для этого.

– Но герой защищался: весь его дом противостоял натиску сестры.