Чтение онлайн

– Не многовато ли крови и боли? – в некотором замешательстве сделала попытку перебить Вознесенская.

– А, что? – очнулась Бунташная. – Нет, что ты; в самый раз; you know, тут как раз самая интересная часть начинается. Слушай. Дух уничтожал физические тела смертных, находясь в теле оккультиста, сфинкс же уничтожал их мысленно и духовно. Каждую неделю под покровом ночи оккультист, переодевшись и закрыв лицо плащом, выходил на охоту, чтобы пить кровь мирных жителей. Так дух набирал силу, всё больше захватывая тело Кристофера, и единственным способом выживания для оккультиста был способ создания сильного разума: он поглощал книги одну за другой и воспроизводил их содержание с точностью до знаков препинания, которые он тоже мог бы перечислить. Он искал рецепт, пробуя различные смеси волшебных зелий: ему необходимо было избавиться от страшной напасти, которая угрожала не только ему, но и городу; не хватало ещё сфинкса, а тут и так проблем полный рот. Оккультист был в отчаянии. Он пытался бежать из города не только потому, что хотел выбраться из тоталитарного общественного строя, но ещё и потому, что хотел обезопасить жителей от себя самого. Кристофер постоянно страдает – знаешь концепты, в которых персонажи вечно в мучениях – так вот, это один из таких: у меня страдают практически все персонажи! – с изрядной долей гордости в голосе заявила Бунташная, продолжая говорить в нечеловечески быстром ритме. – Однажды Кристоферу удалось-таки изгнать тёмного духа из тела, чтобы увидеть его со стороны, и дух заговорил голосом сфинкса. Тогда оккультист всё понял – он понял, что дух и сфинкс заодно и что они – одно целое, а цель сфинкса – полный контроль над городом: как физический, так и духовный. Very well, Кристофер был в ужасе: он не мог допустить, чтобы горожане продолжали страдать по его вине, поэтому он вознамерился произвести магический ритуал, который повышает интеллектуальные способности, чтобы раз и навсегда выяснить, способен ли он одолеть сфинкса. Оккультист отправился на битву со сфинксом, и бились они мысленно целый день, пока Кристофер не пал, утомив свой разум. Ему ничего не оставалось, кроме как рассказать горожанам о тёмном духе, который преследует его и который заодно со сфинксом, что не пускает горожан на волю, но горожане не послушали Кристофера и не поверили ему. Ему никто не поверил, – на этом моменте Райан попыталась поймать взгляд Вознесенской. – Кристофер намекает-намекает, а ему никто не верит; он уже рассказывает прямо, а ему тоже никто не верит. Ты знаешь, как это в действительности больно, когда тебе не верят? Не знаешь. А Кристофер знает.

На этом моменте Бунташная проникновенно заглянула в глаза Васи, пытаясь уловить в них… что?

– Я читала историю Билли Миллигана, – ответила Вознесенская, – и обнаружила, что твоя история чем-то очень близка этой истории: она тоже про человека с несколькими личностями.

– ДА! Мне тоже очень интересны истории людей со множественными личностями, – восторженно ответила Бунташная. Руки её дрожали. – Теперь немного о самом мире, – не сбавляя темпа, продолжила она. – Город этот футуристичен, но состоит преимущественно из советских панелек-многоэтажек. Он окружён стеной, которую построили для защиты города от набегов кочевников, но получилось так, что эта же стена стала служить жителям тюремной изгородью, когда появился сфинкс. Жители города – обычные люди, некоторые же из них всерьёз увлекаются алхимией, как и оккультист, но никому пока не удавалось использовать магию и древние знания на пользу городу, за исключением Кристофера, который периодически занимался продажей алхимических медикаментов. Кристофер – неудавшийся врач – вернее, мог бы им стать, если бы обстоятельства его жизни сложились иначе, но суровый отец решил, что он пойдёт работать в лавку. У него, как и у многих больших героев, есть мечта – он хотел бы научиться магии и алхимии профессионально и, если можно, спасать людей духовно и физически. Мы тут, как художники, спасаем своим искусством скорее духовно – спасите меня от этого: смотри на мой кусок пластилина, он сейчас расплавится, – Бунташная, скорчив рожицу, показала на неприглядный кусок, который из-за её любви к словесному творчеству так и не вырос в изящную скульптуру ласточки, а остался не по своей воле куском. Кусочек Васи уже еле приобретал очертания неизящного котика. Руки Бунташной, что с удивлением отметила Вознесенская, дрожали, и сам вид у Бунташной был какой-то болезненный и мученический, хотя она смеялась и изо всех сил старалась это скрыть. Вознесенская уже хотела спросить, что же случилось у подруги, но Бунташная продолжила рассказ:

– Я попала в беседу Brawl Stars, если помнишь, прошлым летом, и нашей конфе где-то… ну, месяца два можно дать. Кристофер как раз там прижился, – я всем о нём рассказала и даже успела поролить за него малясь; он – отпадный персонаж для ролки, приятный и не особенно перетягивающий на себя внимание в разговоре, но, конечно же, я была главным героем в той истории. Кристофер был юным алхимиком, который только обучается, а до настоящего профессионализма ему далеко; но он – парень старательный, поэтому всё у него, верю, будет о’кей. Он встретил Его – Эдгара Вильгельма III – за него ролила Стальная – и она такая: давай сделаем вселенную, полную магических существ и различных персонажей, и я такая: да, давай. Наша вселенная разрослась и включила в себя ещё несколько ролевиков, которые тоже использовали персонажей, чтобы пробраться в эту вселенную. А знаешь, мне особенно нравится концепт вампир/алхимик: один – оккультист, ищущий способы себя вылечить от тяжёлой напасти – изгонение духа не входит в его компетенцию, но он очень старается; другой – вампир, который постепенно тянет из него соки. Стальная – то есть её персонаж – предлагает Кристоферу спасение: стать вампиром, то есть таким же, как она, и уже сознательно пить кровь других людей, убивая их намеренно, но Кристофер категорически против, потому что знает, что назад пути уже не будет; он изо всех сил хочет остаться человеком, несмотря на все те преступления, которые он совершил, – здесь Бунташная остановилась и на минутку замолчала. Потом продолжила с новыми силами:

– Стальная – отпадная персона, кстати. Я мечтаю встретиться с ней, – она живёт в Новосибирске, и ехать ей ууууу как долго, но она приедет, и приедет ради меня, в чём я уверена. Мы обсудим нашу ролку – и ещё много чего обсудим. Она – глава и основатель нашей ролки, и я её просто обожаю: такой сильной личности – и одновременно такой деятельной – я ещё не встречала. Стальная…

Васю спас голос.

– Бунташная, – обратилась к девушке по фамилии Зинаида Павловна. – Твой арт-объект больше напоминает кусок пластилина, нежели ласточку.

– А? – отозвалась Бунташная.

– Говорю, твои истории крайне интересны, но стоит всё-таки уделить внимание скульптуре, а не болтовне, – пояснила неизвестно откуда материализовавшаяся преподавательница.

– Да, – в некотором смущении ответила Бунташная. – Конечно.

Руки Бунташной всё ещё дрожали. Вознесенская снова сделала робкую попытку спросить, что же всё-таки случилось и почему Бунташная изо всех сил пытается казаться наигранно-весёлой, но что-то внутреннее остановило Васю.

– Наконец-то вы работаете, – услышала Вознесенская недовольный голос Ирины, которая сидела рядом и которую Вася только-только заметила. – Я могу рассказать про своих персонажей – не сейчас, разумеется, – если только вам, конечно, интересно.

– Я – за, – было первой за тяжёлый час фразой Вознесенской. Голос Васи охрип от довольно долгого молчания, и единственные два слова получились несколько задавленными. Бунташная промолчала, уткнувшись в телефон.

Котик Вознесенской оформлялся постепенно – сначала лапки, потом грудка, потом – большая, милая голова с круглой мордашкой. Вася с некоторой досадой отметила, что могла бы сделать и лучше и что другие молодые люди её уже обогнали в этом хитром деле. Пока Вознесенская лепила, она вспоминала свою кошку такой, какая она была, – милая, ярко-оранжевая полосатая бестия, которая всё всегда решала сделать по-своему, пока Вероника – как мы помним, сестра Васи, – не научила кошку хорошим манерам – то есть слушаться всегда и во всём только её. Сестра Васи обладала поистине сильным, командирским характером, и даже кошка у неё чуть ли не маршировала, как в армии, – так нередко представлялось детскому воображению Вознесенской, которая особенно сильно любила фантазировать на тему того, что бы могло произойти с её любимой кошкой. Вознесенская решила, что будет лепить именно эту кошку – в память о том, какой она была в молодости – свободной, несмотря на то что домашней, и бойкой, в отличие от скучной старости, в которую погрузилась кошка со временем. Кошку, кстати, звали Алёна, хотя семья Вознесенских привыкла звать её просто Лёна, – такое странное, человеческое имя кошке предложила дать Вероника, обосновав это тем, что кошка тоже является членом семьи и что ей, как и любому живому существу, необходимо адекватное живое имя, а не пресловутые странные заезженные названия-клички вроде «Марсик», «Мурка» или «Бася».

Кошка была красивой. Вознесенская до сих пор с некоторой грустью вспоминала о том, какой она была, как берегла свою ярко-алую шубку от пыли и грязи, как неизменно следила за собой во что бы то ни стало, как счищала пылинки с белой манишки или как потягивалась, выпуская коготки из белых подушечек лап. Пушистый хвост, неожиданно длинный и роскошный для беспородной рыжей красавицы, дополнял общую картину, придавая всему облику Лёны дополнительный лоск и блеск.

В этом году, прямо перед поступлением Васи в университет, единственная кошка Вознесенских умерла.

* * *

– Теперь давайте смотреть натальную карту Райан! Когда, говоришь, ты родилась? В апреле? 7-го? А год? Ааа, отлично; давай, составляй, Ирин. Ну что, как там с планетами? – были первые вопросы Вознесенской, когда наступило следующее занятие, на котором наши доблестные герои вместо работы за компьютером рассматривали натальные карты. Ирина царственно восседала перед экраном, поскольку немного разбиралась в этом; рядом находилась и другая девушка, которой эта тема была интересна, – Диана.

Натальная карта Бунташной, если верить словам Ирины, содержала множество жизненных препятствий и невзгод, на что Бунташная только горько рассмеялась. Ирина рассказала ей о том, что появится человек, который перевернёт её представление об окружающем её мире, и Бунташная косо посмотрела на Вознесенскую, которая с особым интересом следила за тем, как перемещаются планеты в натальных картах, и совершенно не собиралась ничего переворачивать. После натальной карты Бунташной была открыта карта соляра Вознесенской.

– У тебя будет чёрный период! – в ужасе воскликнула Ирина. – Смотри: этот аспект означает, что твоя планета вскоре окажется под ударом. Но если ты выйдешь из этого положения, то тебя ожидает очень светлый период. Прямо как по картам, Вась. Может, ты не права, и карты всё же не врут?

– Ммм, ну, – глубокомысленно ответила Вознесенская. – Не имею понятия, но аспекты… да, настораживают.

– Ничего не понимаешь, да? – с какой-то надеждой в голосе спросила Ирина.

Диана, разбиравшаяся в натальных картах, подсела поближе к Ирине.

– Слушай, но здесь же нет никакой планеты под ударом. Где она?

Ирина несколько побледнела, но быстро нашлась и переключила карту:

– Вот. Смотри. Объясняю: Меркурий гордо путешествует по своей планетной траектории, а потом – смотри! – вот так и раз: примерно вооот на этой дате, – Ирина ткнула пальцем в экран компьютера, – он становится в квадратуру к другим планетам, как и ещё несколько планет. И оооооооон побеждён!

Вася вспомнила, что Вероника показывала ей точно такую же – нет, совершенно другую, ну да все они похожи – квадратуру, которая страшным равносторонним треугольником стояла на том дне, когда умерла кошка. Теперь Вася не любила квадратуры, но это, тем не менее, не меняло того факта, что Меркурий в представлении Васи всё так же гордо путешествовал где-то в далёком космосе, как и раньше, и никакие чёрные аспекты его не затронули. Он бы сражался с ними, этот смелый и гордый Меркурий; сражался бы с помощью меча – нет, копья; он бы разбил все негативные аспекты вокруг себя и взлетел бы в ярко-алом тригоне вверх. Он, этот герой, ни за что бы не сдался.