Чтение онлайн

– Двумя, больше похожими на достоинства? – отозвалась Вознесенская.

– Это он! А после чёрного периода тебя ждёт период большого счастья и большой удачи. Если повезёт, в промежутке у тебя, возможно, будут первые отношения, – Ирина издала лёгкий смешок.

Замкнутая Вознесенская и первые отношения – это было событие в среде её знакомых, которое необходимо было отметить дружным гоготом и восклицаниями. «Ооооо», – одобрительно сказали одновременно Райан и Ирина, у которых уже было множество отношений за плечами.

– Я – белый человек, – чуть позже шепнула Райан Вознесенской, когда они расселись на местах и притихли под взором куратора. «Ты знаешь, что я думаю о том же», – было написано в глазах Васи. Эти двое поняли друг друга без слов.

* * *

– Вам советуют включать голову и не следовать за собственными чувствами, – рационально произнесла серьёзная высокая девушка, когда Вознесенская вытащила причитавшиеся ей карты из её рук. – Помните о том, что вы независимы, но, к несчастью, азартны.

«Странно», – подумала Вознесенская. – «Самого зависимого, по меркам общества, человека называют независимым, обладающего самой заурядной жизнью – азартным. Как вообще работают эти карты?»

Теперь гадающей была Енисея – статная, хорошо рисующая, одна из лучших на своём курсе, Енисея распространяла вокруг атмосферу уверенности и какой-то любви к себе и своему окружению. Енисея была несколько изнеженной, но, пожалуй, хорошей партией для знакомства. У Енисеи тоже имелись карты, на которых она, как и Ирина, с успехом пророчила судьбу окружающим. Не только потомственные ведьмы обладают даром предсказания судьбы – нет, не только.

– Вы – высокодуховная личность! – с удивлённо-восхищённым выражением сказала Енисея, обращаясь к Бунташной, когда та вытащила свои карты. – Но вы излишне поверхностны. Помните о том, что скоро всё закончится. Появится человек, благодаря которому всё образуется, а вы освободитесь от ноши.

Бунташная очень счастливо и заразительно рассмеялась, а после обернулась к Вознесенской. Вася удивилась. Что за догадка мелькнула в её глазах? Нечто странное почувствовали обе. Вознесенская помнила, что сестра, увлекающаяся гороскопами, предрекала ей, что с этой девушкой у Вознесенской будет особая духовная связь. Но в чём выражалась эта связь? На этот вопрос у Вознесенской пока что не было ответа. Бунташная и Вознесенская посмотрели друг на друга так, словно поняли друг друга – так, словно им обеим должна была открыться какая-то истина. «Неужели это могу быть я? Я должна от чего-то её спасти?» – подумалось Васе.

Вот теперь – стоп, внимание, красный свет. На данном моменте в мировоззрении Василисы Вознесенской что-то поменялось: рассмотрим её поближе, пока длится этот миг, во время которого две души, отражённые в глазах, встретились сквозь века и мгновения. Вознесенская почувствовала что-то новое – что-то эфемерно-невесомое, что-то особенное, что предрекало дальнейшую судьбу – как судьбу её самой, так и жизнеописание Бунташной и девушек вокруг. Задержимся на этом миге, во время которого взгляд перетекает во взгляд, а душа обнажается под невидимым взором Вселенной, когда встречаются глаза тех, кто в подсознании осознаёт нечто такое, что неведомо обычному человеку, – некие истины, которые открываются только пресловутым избранным, что признаются вселенной за таковых.

Каждому подростку хочется почувствовать себя героем хоть раз в жизни. Не смейтесь: это действительно так – автором проверено на себе – и сулит множество бед тем подросткам, которые вовремя не остановились в период своего геройства. Такой момент наступил и для Вознесенской – она, сидя в обычной аудитории, почувствовала, как что-то внутреннее в ней наполняется духовными силами, почувствовала, как раздуваются крылья-паруса, готовые унести её в сказку. И правда, сказка была вокруг: Вознесенская была окружена любимыми друзьями, которые, – она поверила в это за месяц знакомства, – не предадут и всегда останутся рядом, она сидела рядом с девушкой, которой могла бы помочь и спасти её от великой беды – Вознесенская пока не понимала, от чего именно, но сколько в мире неизведанных тайн, которые всё ещё можно разгадать, сколько неожиданных поворотов судьбы, которые сулит ей её молодая, только начинающаяся жизнь! Вознесенская чувствовала, что жизнь её в вузе – это лишь точка отсчёта, что она готова к великим свершениям, которые поджидают её в будущем, что она, именно она, как думают и тысячи других подростков, способна что-то изменить в этом мире в лучшую сторону и перевернуть человеческое представление о бытии. Сколько в этом наивности, сколько невинной прелести юного сознания, которое полагает, что именно оно станет тем самым великим гением, который изобретёт вечный двигатель, найдёт святой грааль, создаст машину времени или разгадает тайны вселенной, – сколько наивности, но, вместе с тем, юношеского задора и пылкости, которые можно использовать по назначению – для совершения чего-то особенного, конечно!

Большинство из этих подростков уходит в дебри обыденности. К сожалению, юношеский задор не вечен, а жизнь идет своим чередом, так что люди редко остаются юношами в более преклонном возрасте. Теми же, у кого юношеский задор не угас и энергии много, активно ведутся поиски возможностей совершить подвиг; но где они, эти героические свершения, которые ждут, чтобы их воссоздали вновь на ткани нашего времени? Где они, эти драконы, которых должен победить доблестный рыцарь? Где сказка в нашей серой обыденности?

Нельзя сказать, что всё это Вознесенская прочла, глядя Бунташной в глаза, – вовсе нет. Но эти мысли промелькнули буквально за секунду-другую у неё в голове, и Вознесенская не могла не поддаться им, как не могла не поддаться очарованию Бунташной. Как уже было упомянуто, на этом моменте в мировоззрении Вознесенской что-то поменялось. Она что-то осознала – или вспомнила – и поддалась этому порыву всецело, без сомнений. Нельзя сказать, пожалеет ли позднее Вознесенская о том, что она поддалась этому порыву, или будет, напротив, рада полученному опыту, но пока героиня находится в данной точке карты времени и всевеликий Хронос не сдвинул её дальше этих нескольких секунд, её можно назвать человеком, неожиданно близко протягивающим руку к тому, что она на данном этапе развития наивно готова была бы назвать своим счастьем.

Вознесенская, конечно же, ошибалась.

* * *

– Предлагаю пойти в сторону той незамысловатой изгороди! – проорала Вознесенская сквозь порывы утреннего ледяного ветра, который сметал всё на своём пути. Был уже октябрь, и начинало слегка холодать.

– Ты не можешь просто взять и пойти в лес, Вася, там опасно! – проорала Ирина в ответ.

– Это не лес, – отозвалась Вознесенская.

– Нет?

– Это… кустарничек.

– Посмотри внимательно: там бурелом, на улице холодно, а ты – в короткой куртке. Вася!

– Ничего, прорвёмся, – воскликнула Райан и, выкинув сигарету, – сигарета описала дугу и чуть было не шлёпнулась Вознесенской на голову, – первая отправилась в бурелом, провожаемая восхищённым взглядом Вознесенской и осуждающим – Ирины.

Вознесенская последовала за Райан. Ирина одиноко осталась стоять, качая головой на такие детские забавы.

– Подростки, что с них взять, – закатила глаза Ирина.

– Эта самая незамысловатая изгородь отлично подходит для балончиков! – опять проорала Вознесенская, но уже откуда-то издалека.

Ирина не удержалась и полезла в бурелом следом за пресловутыми «подростками». Вдалеке раздались звуки нанесения краски из балончиков на изгородь.

– Ирин, это ты, – со смехом сказала Райан. – Смотри, – она сделала вид, будто представляет руками своё произведение искусства Вознесенской и Ирине. Руки изрядно дрожали. Райан чуть не выронила балончик, не переставая смеяться.

– Ха-ха. Смешно, – обиделась Ирина за свою женскую гордую суть. – Тогда смотри, Райан. Я наколдую, и здесь будешь располагаться ты. Идёт?