Чтение онлайн

Мораль всегда относительна.

Мудрого политика всегда отличает умение заранее отказаться от несбыточных мечтаний.

Мудрость охотно посещает женщин, когда от них бежит красота.

На людей, чьи поступки зависят от настроения, нельзя возлагать никакой серьезной ответственности.

На человека, которого довели до того, что он даже не боится быть смешным, столь же мало можно положиться, как и на преступника.

Назойливые люди коллекционируют знакомства с таким же усердием, как дети – почтовые марки, чрезвычайно гордясь каждым экземпляром своей коллекции.

Наивысшего человек достигает тогда, когда подает пример потомству.

Национализм – струна, звучащая даже под самой неискусной рукой.

Наши инстинкты всегда оказываются более мудрыми, чем наша бодрствующая мысль.

Не может или почти не может быть великих произведений искусства, в которых так или иначе не был бы заложен элемент безнадежности.

Не презирайте заблуждений! Даже безрассуднейшее заблуждение способно породить величайшую истину, если его коснется гений.

Не страдания сами по себе создают величие, его создает великое, жизнеутверждающее преодоление страданий. Кто сломлен гнетом земного, а еще больше тот, кто его избегает, неизбежно терпит поражение.

Недовольство собой вызывает желание свалить вину на другого.

Ненавистники и гонители столь бесплодны, что пятятся в страхе, если их собственная ненависть приносит плоды.

Ненависть не так страшна для властителя, как всеобщее презрение.

Ненависть, умеющая молчать, во сто крат опаснее, чем самые неистовые речи.

Несчастье делает человека легко ранимым, а непрерывное страдание мешает ему быть справедливым.

Нет готовой истины, нет установленной формулы, которую можно передавать друг другу: истину каждый может сотворить лишь по собственному образу и подобию и всегда лишь для себя одного.

Нет для женщины большего унижения, нежели сознание, что она чересчур поспешно отдалась человеку, не достойному ее любви; никогда настоящая женщина не простит этой вины ни себе, ни виновному.

Нет милости для бессильного.

Нет насмешки, которая жалила бы сильнее, чем насмешка официальной учтивости.

Нет ничего более опасного для романтика, как подойти слишком близко к своему идеалу.

Нет ничего прекраснее правды, кажущейся неправдоподобной.

Ни один врач не знает лучше лекарства для усталого тела и души, как надежда.

Низменные души не выносят свободы, они неизменно бегут от нее обратно в рабство.

Никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть.

Никогда в истории победитель не довольствовался одной великой победой.

Никогда еще красивые слова не укрощали голодный желудок.

Никто не превзойдет лютостью труса, почувствовавшего за собой какую-то силу.

Ничто не выявляет характера человека лучше, чем испытание золотом успеха и огнем неудачи.

Ничто так не тяготит народ или человека, как долгая неуверенность.

О силе страсти всегда судят по совершаемым во имя ее безрассудствам.

Общество не мстит никому столь ожесточенно, как человеку, который презирает его и в то же время не может без него обойтись.

Ограниченный человек, облеченный властью, всегда невыносим.

Один великий человек, остающийся человеком, спасает всегда и для всех веру в человечество.

Одна мания всегда порождает другую.

Оскорбление обычно приводит к обратным результатам, оно и у слабейшего выжимает каплю твердости.

Острое ощущение счастья, как и всё хмельное, усыпляет рассудок, и мы, наслаждаясь настоящим, забываем о прошлом.

Отсутствие долгов или незначительные долги делают людей бережливыми, а исполинские – расточительными.

Память ненависти яснее памяти любви.

Первым признаком настоящей политической мудрости всегда остается умение заранее отказаться от недостижимого.

Переизбыток чувства разрывает впечатление на атомы, как взрыв – гранату.

Плох тот дипломат, который не способен в трудную минуту соврать не краснея.

Подлинное сочувствие – не электрический контакт, его нельзя включить и выключить, когда заблагорассудится, и всякий, кто принимает участие в чужой судьбе, уже не может с полной свободой распоряжаться своею собственной.

Поистине мудр тот, кто покорился своей судьбе.

Политика и разум редко следуют одним путем.

После каждого порыва общественного воодушевления предъявляет свои права неудержимый эгоизм отдельной личности и семьи.

Постоянное богатство изнеживает, постоянное одобрение притупляет; лишь перерыв придает холостому ритму напряжение и творческую эластичность.

Поэзия – не блаженная свобода, не радостное парение, а горестный священный долг, рабство избранных.

Предельных вершин достигает только то блаженство, которое взметнулось вверх из предельных глубин отчаяния.

Равнодушие к любви – это уже вина перед нею.

Разъярить толпу людей или даже целый народ всегда легче, чем угомонить.

Расставания – это всегда лишь вечерняя заря, последняя вспышка света перед наступлением темноты.

Редко способна истина угнаться за легендой.

Решающие силы – судьба и смерть – редко подступают к человеку без предупреждения.

Силу удара знает лишь тот, кто принимает его, а не тот, кто его наносит; лишь испытавший страдание может измерить его.

Слишком большой шум, поднятый вокруг какой-либо идеи, всегда делает ее невразумительной, и ничто так не препятствует влиянию творческой мысли, как ее преувеличение.

Слово, выпущенное в мир, черпает силу из этого мира и живет свободно, не завися от того, кто дал ему жизнь.

Смерть не означает ухода в небытие, ибо уходящий неизбежно прихватывает с собой обрывки чужих судеб.

Созидатель всегда лучше других знает как скрытый изъян своего создания, так и степень его опасности.

Сомнение – это злейший враг человеческого знания.

Сосредоточенность – вечная тайна всякого совершенства.

Состариться – это значит избавиться от страха перед прошлым.

Сострадание – хорошо. Но есть два рода сострадания. Одно – малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание – истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдания и сострадания сделать всё, что в человеческих силах и даже выше их.