Чтение онлайн

Самое важное и желательное для всех здравомыслящих честных и превосходных людей – это покой, сочетающийся с достоинством.

Самое главное украшение – чистая совесть.

Свои пороки и свою вину неразумные люди слагают на старость.

Сколько тысяч людей занимаются разбоем, хотя за это положена смерть.

Слава – вещь основательная.

Слава – эхо добродетели.

Слухи и молва не менее, чем доводы рассудка, заставляют людей бояться или презирать, ненавидеть или любить.

Собственное понимание добродетели и пороков – самое главное. Если этого понимания нет, всё становится шатким.

Сочинения прекрасны именно отсутствием прикрас.

Справедливость без мудрости значит много, мудрость без справедливости не значит ничего.

Справедливость есть высшая из всех добродетелей.

Старости надо сопротивляться, а недостатки, связанные с нею, возмещать усердием; как борются с болезнью, так надо бороться и со старостью: следить за своим здоровьем, прибегать к умеренным упражнениям, есть и пить столько, сколько нужно для восстановления сил, а не для угнетения. При этом надо поддерживать не только тело, но в гораздо большей степени ум и дух; ведь и они, если в них, как в светильник, не подливать масла, гаснут в старости; тело наше, переутомленное упражнениями, становится более тяжелым; но ум от упражнений становится более гибок… старческая глупость, обыкновенно называемая сумасбродством, свойственна только пустым старикам, а не всем.

Старость крепка благодаря основам, заложенным в молодости.

Старость не только не пребывает в бездеятельности и праздности, но даже трудоспособна и всегда что-нибудь совершает и чем-то занята – разумеется, тем, к чему каждый стремится в течение всей своей жизни. Так, Солон, как видим, в стихах своих хвалится тем, что он на старости лет каждый день постигает что-нибудь новое.

Старость не тяжела для мудреца, самое подходящее оружие старости – науки и упражнение в добродетели; это оружие не изменяет человеку вплоть до его последних дней.

Старость от природы слишком болтлива.

Старость отвлекает людей от дел. – От каких? От тех ли, какие ведет молодость, полная сил? А разве нет дел, подлежащих ведению стариков, слабых телом, но сильных духом?

Суди не по отдельным словам, а по их общей связи.

Судья – это говорящий закон, а закон – это немой судья.

Сущность счастливой жизни я целиком усматриваю в силе духа.

Счастливая жизнь – это когда на душе покой и нет никаких обязанностей.

Счастливее всех тот, кто зависит только от себя.

Так как мы живем отнюдь не в кругу совершенных людей и мудрецов, но среди тех, относительно которых ясно, что в них мы находим лишь отражение добродетели, – тем более следует понять, что нельзя пренебрегать никем, в ком обнаруживается хоть какой-то признак этой добродетели.

Творения природы совершеннее творений искусства.

Те, кто много обманывает, стараются казаться честными людьми.

Те, кто отказывают старости в возможности участвовать в делах, не приводят никаких доказательств и подобны людям, по словам которых кормчий ничего не делает во время плавания, между тем как одни моряки взбираются на мачты, другие снуют между скамьями, третьи вычерпывают воду из трюма, а он, держа кормило, спокойно сидит на корме. Он не делает того, что делают молодые, но, право, делает нечто гораздо большее и лучшее; не силой мысли, не проворностью и не ловкостью тела вершатся великие дела, а мудростью, авторитетом, решениями, и старость обыкновенно не только не лишается этой способности, но даже укрепляется в ней.

Тела юношей закаляются трудом.

Тем, кто хочет учиться, часто вредит авторитет тех, кто учит.

Только то общество, в котором народ пользуется верховной властью, есть истинное вместилище свободы.

Тот, кто повелевает, должен иногда повиноваться, и тот, кто повинуется с достоинством, заслуживает того, чтобы повелевать в будущем.

Три вида невежества: не знать ничего, знать дурно то, что знают все, и знать не то, что следовало бы знать.

Труд делает нечувствительным к огорчениям.

Труд как бы создает некую мозолистую преграду против боли.

Труд человека похож на работу пловца. Необозримый океан грозит поглотить его, и, если пловец не будет мужественно бороться, океан сдержит свое слово. Но человек беспрерывно и разумно противится волнам, мужественно борется с ними, и послушно несет его море и победителем доставляет к цели.

Труден лишь первый шаг.

Трудись для того, чтобы наслаждаться.

Трудись и верь, что не ты смертен, а твое тело.

У стариков сдержанных, уживчивых и добрых старость проходит терпимо, а заносчивый и неуживчивый нрав тягостен во всяком возрасте.

Умеренные, уживчивые и неугрюмые старики проводят сносную старость; нетерпимость и угрюмость тяжелы во всяком возрасте.

Упражнение и умеренность могут даже и в старости сохранить до некоторой степени прежнюю силу.

Философия – мать всех наук.

Философствовать – это приуготовлять себя к смерти.

Фортуна не только слепа, но и любимцев своих ослепляет.

Хвалю юношу, если в нем есть что-то от старика, и старика, если в нем есть что-то от юноши; кто следует этому правилу, тот состарится телом, но не душой.

Хвастливые речи – первый признак слабости, а те, кто способен на большие дела, держит язык за зубами.

Хорошо говорит греческая пословица: какое кто знает искусство, в том пусть и упражняется.

Хотя всякая добродетель нас к себе влечет, однако всего более это делают справедливость и щедрость.

Человек должен научиться повиноваться самому себе и повиноваться своим решениям.

Человек, хорошо одаренный от природы, соглашается повиноваться только человеку либо наставляющему, либо обучающему его, либо справедливо и законно повелевающему им для общей пользы.

Человек часто сам себе злейший враг.

Человеку свойственно ошибаться, а глупцу – настаивать на своей ошибке.

Чем кто умнее, тем он скромнее.

Чем лучше человек, тем труднее ему подозревать других в бесчестии.

Чем честнее человек, тем менее он подозревает других в бесчестности; низкая душа предполагает всегда и самые низкие побуждения у благородных поступков.

Честный человек, садясь в судейское кресло, забывает о личных симпатиях.

Честью называется то, что признает славным молва.

Что посеешь, то и пожнешь.

Щедрость не знает границ.

Это очевидно, что мы рождены для деятельности.

(12/24.07.1828–17/29.10.1889)

Русский революционер, публицист, писатель, философ.

Родился в Саратове в семье священника. Учился в Саратовской духовной семинарии. В 1850 г. окончил историко-филологическое отделение Петербургского университета. Защитил магистерскую диссертацию «Эстетическое отношение искусства к действительности», которая положила начало разработке материалистической эстетики в России. Работал сначала в журнале «Отечественные записки», а потом в «Современнике», где скоро занял руководящее положение. Там опубликовал ряд статей, посвященных крестьянской реформе: «О новых условиях сельского быта», «Труден ли выкуп земли?», «Устройство быта помещичьих крестьян» и др., в которых выступал за ликвидацию помещичьей собственности на землю без всякого выкупа, призывал к революционному срыву реформы. В конце 1850-х годов опубликовал ряд работ по политической экономике, в которых доказывал неизбежность смены капитализма социализмом: «О поземельной собственности» (1857), «Суеверие и правила логики» (1859), «Капитал и труд» (1860) и др. В 1861 г. стал идейным вдохновителем революционной народнической организации «Земля и воля», в результате чего в июле 1862 г. был заключен в одиночную камеру Петропавловской крепости, где в 1863 г. написал роман «Что делать?», а также повесть «Алферьев», «Повести в повести», «Мелкие рассказы» и др. В 1864 г. был осужден на 7 лет каторги, после чего получил разрешение жить в Саратове, где написал философскую работу «Характер человеческого знания» (1890), перевел «Всеобщую историю» Г. Вебера, добавив собственные комментарии. Умер в Саратове. Сочинения Чернышевского оставались запрещенными в России вплоть до Революции 1905–07 гг.