Чтение онлайн

3.Никто не отрицает, что Публий был благожелателен и великодушен; но что он был проницателен и осторожен, что с напряженным вниманием следил за осуществлением задуманного плана, это может признать тот только, кто постоянно находился при нем и вблизи наблюдал его образ действий. Одним из таких людей был Гай Лелий 7; с юных лет и до самой смерти он участвовал во всех предприятиях Публия и знал все его планы. Он-то и сообщил нам такое представление об этом человеке, ибо речи его казались нам заслуживающими веры и соответствующими делам Публия. Так, Лелий рассказывает, что первый замечательный подвиг Публия относится к тому времени, когда отец его дал конную битву Ганнибалу при реке, именуемой Падом****. Как кажется, в то время Публию шел семнадцатый год от роду, и он впервые являлся на поле сражения. Для охраны отец дал ему отряд отборной конницы. И вот, когда Публий во время сражения увидел, что на отца его напали два или три неприятельских всадника, первым решением его было послать свой отряд на помощь отцу; но устрашенные многочисленностью неприятеля, воины его некоторое время медлили, и он, говорят, один с изумительной отвагой понесся на врагов, окружавших его отца. Тогда должны были броситься в битву и прочие воины; неприятели в ужасе бежали, а чудесно спасенный Публий тут же сам в присутствии всех назвал сына своим спасителем. Этим делом он стяжал себе у всех славу храброго юноши и впоследствии всякий раз, когда на нем покоились последние надежды отечества, никогда не уклонялся от опасных предприятий, что свойственно вождю рассудительному, а не тому, кто вверяет себя случайностям.

4.Позже старший брат его Луций 8домогался должности эдила 9, которая почитается чуть не самой почетной для молодых римлян; согласно обычаю должность эту занимают два патриция. Соискателей было тогда очень много, и потому наш Публий долгое время не решался искать той же должности, что и брат его. Но по мере приближения выборов он по настроению народа стал замечать, что брату его нелегко будет получить искомую должность, а в то же время видел, что сам он пользуется большим расположением народа. Публий решил, что брат его может достигнуть цели не иначе, как если они оба вместе выступят соискателями на эдильство, и придумал такое средство: он видел, как мать переходила из храма в храм, приносила богам жертвы за успех брата его и вообще находилась в сильной тревоге за будущее, — мать одна озабочивала Публия, потому что отец его в то время находился в Иберии с флотом 10, будучи назначен военачальником в упомянутой выше войне, — и сообщил матери, что дважды видел один и тот же сон, именно: будто он был выбран в эдилы вместе с братом и после выборов возвращался с площади домой; навстречу им вышла мать и у дверей дома обняла их обоих и поцеловала. Мать, как женщина, тронута была этими словами и промолвила: «О если бы мне дожить до такого дня!» «Не хочешь ли, мать, мы попытаемся», — сказал на это Публий. Мать согласилась, полагая, впрочем, что Публий не отважится выступить соискателем, что слова его не более, как минутная шутка: он был слишком еще молод. Но Публий просил приготовить ему тотчас белую тогу: так согласно обычаю одеваются кандидаты на должность 11.

5.Мать уже и забыла, что сказал сын, а он, одевшись рано утром 12в белую одежду, когда мать почивала еще, явился на площадь. Народ встретил Публия с восторгом, как потому, что не ожидал его здесь увидеть, так и потому, что благоволил к нему раньше. Когда вслед за тем Публий показался на определенном месте и стал рядом с братом, народ выбрал на должность эдила не только Публия, но ради него и брата его, и они оба возвратились домой эдилами. Весть об этом быстро дошла до матери, которая радостно встретила юношей у дверей и горячо поцеловала их. Вследствие этой удачи все, кто слышал прежде о его сновидениях, вообразили, что Публий беседует с богами не только во сне, но и наяву, днем. На самом деле никакого сновидения не было, но будучи терпелив, щедр и ласков в обращении, он знал, что народ любит его, потому сумел обратить в свою пользу настроение народа и матери, и таким образом не только достиг задуманной цели, но и прослыл за человека, действующего по вдохновению свыше. Те люди, которые по природной ли ограниченности, или по невежеству, или наконец по легкомыслию, не в состоянии постигнуть в каком-либо событии всех случайностей, причин и отношений, почитают богов и судьбу виновниками того, что достигнуто проницательностью, расчетом и предусмотрительностью.

Вот что находил я нужным сказать моим читателям, дабы они не поддавались ходячим ошибочным суждениям о Публии и не забывали его достойнейших и прекраснейших качеств: я разумею его изобретательность и настойчивость в труде. Самые дела его покажут это еще яснее.

6. Речь Публия к войскам.

В это время Публий 13, собрав войско, убеждал его не падать духом по случаю испытанной раньше неудачи 14; ибо, говорил он, карфагеняне одолели римлян не собственною храбростью, но изменою кельтиберов 15и неосторожностью римских военачальников, которые понадеялись на помощь поименованных выше союзников и разделили свои силы: обе эти ошибки, продолжал он, теперь на стороне врагов: войска их стоят далеко одно от другого, союзники отвращены от них высокомерным обращением и стали их врагами. Поэтому часть союзников уже ведет с римлянами переговоры через послов, и остальные перейдут к ним с радостью, как скоро приободрятся и увидят, что римляне перешли реку, и не столько из расположения к римлянам, столько из желания отмстить карфагенянам за их наглость. Но самое важное, говорил Публий, это то, что неприятельские военачальники в ссоре между собою, и потому не пожелают сражаться против нас совокупными силами, а сражаясь врозь, могут быть легко побеждены. Во внимание к этому он убеждал войска смело переходить реку; о дальнейшем позаботится он сам и прочие начальники. С этими словами Публий оставил у переправы через реку товарища своего Марка 5* с тремя тысячами пехоты и пятьюстами 16конницы для прикрытия союзников по сю сторону реки; сам с остальным войском начал переправляться на другой берег, никому ничего не говоря о своих планах. На самом деле у него и в мыслях не было делать что-либо из того, о чем он говорил перед войсками; быстрым нападением он решил взять город, именуемый Иберийским Карфагеном 17. Этот пример может служить первым и важнейшим подтверждением высказанного нами выше суждения о Публии. Действительно, на двадцать седьмом году от роду он, во-первых, брал на себя ведение войны, которая после понесенных тяжелых поражений казалась народу безнадежной; во-вторых, взявшись за дело, он не думал о мерах обыкновенных, очевидных для каждого, но изобрел и решился осуществить такой план, которого не подозревали ни друзья 18, ни враги его. Все в этом предприятии рассчитано было заранее с величайшею точностью.

7.Так, в самом начале, находясь еще в Риме, он расспросил и точно разузнал об измене кельтиберов и о разделении римских войск, и убедился, что в этом лежала причина несчастия его отца. Поэтому карфагеняне не страшили его, и он не падал духом, как народ. Когда затем Публий узнал, что союзники по сю сторону реки Ибера остаются верны римлянам, что начальники карфагенян ссорятся между собою и обижают подчиненные им народы, он стал готовиться к походу с уверенностью в успехе, рассчитывая при этом не на случайность судьбы, но на верность своих соображений. По прибытии в Иберию он настойчиво расспрашивал 19всех и каждого о положении неприятеля и узнал, что войска карфагенян разделены на три части, что одна из них с Магоном во главе находится по сю сторону Геракловых Столбов 20среди так называемых кониев, другая под начальством сына Гескона Гасдрубала у устья реки Тага в Луситании, что другой Гасдрубал занят осадою какого-то города в области карпетанов, и что ни один из начальников не находится ближе к Новому городу, как на десять дней пути. Публий соображал так на тот случай, если решится на битву с неприятелем: против соединенных сил неприятельских выступать весьма опасно частью вследствие поражений, понесенных его предшественниками, частью вследствие значительного численного превосходства врага; с другой стороны, если он постарается сразиться с одним военачальником и разобьет его, то явятся прочие военачальники, окружат его со всех сторон, и ему грозит та же участь, какая постигла дядю его Гнея и отца Публия. 8.Вот почему Публий отказался от этого плана; но он слышал, что неприятелю названный выше Карфаген доставляет большие 21выгоды, что римляне, напротив, сильно терпят от этого города и в настоящей войне, а потому во время зимней стоянки занялся собиранием подробных сведений об этом городе от людей знающих. Прежде всего он узнал, что Карфаген чуть не единственный город на всю Иберию с гаванями, удобными для флота и морских войск, что вместе с тем он расположен весьма удобно для карфагенян на пути из Ливии в случае переправы их в Иберию, далее, что в этом городе обыкновенно помещаются большие денежные суммы карфагенян, все их военные припасы и даже заложники из целой Иберии, что Акрополь охраняется, — и это самое важное, — отрядом солдат всего человек в тысячу 22, так как при подчинении карфагенянам почти всей Иберии никому, казалось, и на мысль не могло прийти сделать нападение на этот город, что остальное население города, хотя и весьма многолюдное, состоит все из ремесленников, рабочих и корабельщиков, совершенно чуждо военному делу и может только послужить в тягость городу при внезапном появлении римлян. Он не преминул познакомиться также с положением Карфагена, с его укреплениями и со свойствами окружающей его лагуны 6*. Через рыбаков, работающих в тех местах, Публий дознался, что воды эти на всем пространстве мелки и во многих местах переходимы вброд, что обыкновенно каждый день к вечеру здесь бывает значительный отлив. Отсюда он заключил, что, если план его удастся, он не только причинит вред неприятелю, но и его собственное положение сильно изменится к лучшему, что и в случае неудачи он все-таки, если утвердится на море, в состоянии будет сохранить в целости свое войско: нужно только расположить свою стоянку в надежном месте, а сделать это было нетрудно при отдаленности неприятельских войск. Поэтому на зимней стоянке он отложил в сторону все прочие дела и занялся только этим планом. 9.Несмотря на юный возраст, о чем сказано выше, он скрывал свое решение от всех, кроме Гая Лелия, до тех пор, пока сам не нашел нужным обнаружить его.

Историки, правда, признают охотно эти соображения Публия и тем не менее, когда доходят в своем повествовании до заключения предприятия, приписывают достигнутый успех богам и судьбе, невзирая на всю невероятность такого толкования, на свидетельство его товарищей и на то, что в письме своем к Филиппу 23Публий сам утверждает, что и в походе он руководствовался теми самыми соображениями, которые мы изложили выше.

Итак, начальнику флота Гаю Лелию Публий дал тайное приказание идти к названному выше городу: Лелий, как уже сказано, один был осведомлен о его плане. Сам Публий с сухопутными войсками быстро подвигался вперед. Пехоты он имел всего тысяч двадцать пять, а конницы две тысячи пятьсот. По прибытии на место на седьмой день пути он расположился лагерем против северной стороны города, снаружи оградил стоянку канавою и двойными окопами до моря и решительно никаких укреплений не возводил со стороны города, ибо местность сама по себе давала достаточную защиту. Так как мы намерены рассказать и осаду, и завоевание города, то считаем нужным познакомить несколько читателей с положением города и его окрестностями.

10.Карфаген находится посередине морского берега Иберии в заливе, обращенном к юго-западу, имеющем в глубину стадий двадцать, а в ширину входа около десяти стадий 7*. Весь залив получает значение гавани, и вот по какой причине: у входа в него лежит остров, по обеим сторонам которого остаются лишь узкие проходы внутрь залива. Так как морская волна задерживается у острова, то во всем заливе господствует затишье, если только не производят волнения юго-западные ветры, врывающиеся обоими проходами внутрь залива; другие ветры не имеют сюда доступа благодаря замыкающему залив материку. В глубине залива выдается в виде полуострова возвышенность, на которой и расположен город. С востока и юга он омывается морем, с запада и севера к нему прилегает лагуна, так что свободная полоса земли от озера до моря, соединяющая город с материком, имеет не больше двух стадий в ширину. Что касается самого города, то внутренняя часть его представляет впадину; с южной стороны от моря к городу ведет ровная местность; с прочих сторон город окружают холмы, из коих два имеют вид крутых возвышенностей, остальные три гораздо ниже, но скалисты и недоступны. Самая значительная возвышенность господствует над городом с востока и тянется к морю; на ней находится святилище Асклепия. Противолежащий этому холм на западной стороне похож на него по виду; здесь находится великолепный царский замок, сооруженный, как говорят, Гасдрубалом в то время, когда он домогался царской власти. Три остальные меньшие возвышенности замыкают город с севера. Одна из них обращена на восток и называется холмом Гефеста; следующая за нею носит имя Алет; говорят, что этот человек открыл серебряную руду и за то был удостоен божеских почестей. Третий холм называется холмом Крона. Ради рыбаков лагуна соединена искусственно с морем, а для доставления в город припасов из окрестностей вьючными животными или на повозках жители перекинули мост в том месте, где водораздел пересекается.

11.Благодаря таким свойствам местности внутренняя сторона римского лагеря оказывалась без всяких приспособлений защищенною как лагуною, так и противолежащим ему морем; самый водораздел, соединяющий город с материком и приходящийся как раз против середины лагеря, Публий оставил без укреплений частью для того, чтобы держать неприятеля в страхе, частью для наступательных действий, дабы иметь возможность беспрепятственно выходить с войском из лагеря и возвращаться в него. И в прежнее время город имел в окружности не более двадцати стадий, хотя я знаю, что многие определяют ее в сорок стадий; это неверно: я говорю так не по слухам, но как очевидец, на основании тщательных изысканий. Теперь город стеснен еще более.

Когда подоспел флот, Публий решил собрать войска вместе и ободрить их речью, причем высказал те доводы, которые были руководящими и для него, и которые мы только что изложили подробно. Он доказал осуществимость предприятия, в немногих словах объяснил невыгоды врагов и выгоды их собственные в случае удачи, обещал золотые венки тем, кто первый взойдет на городскую стену, и обычные награды отличившимся храбростью в битве. В заключение Публий сказал, что сам явившийся ему во сне Нептун 24внушил мысль об этом предприятии, что божество обещало проявить свое содействие на поле битвы с такою очевидностью, что все войско убедится в его участии. Подкрепляя увещание точными расчетами и обещанием золотых венков, а в особенности указанием на вмешательство божества, он преисполнил солдат горячим рвением к битве.

12.На другой день Публий, назначив Гая начальником флота, приказал запереть город со стороны моря с помощью кораблей, снабженных для этого всевозможными метательными снарядами; с суши он поставил около двух тысяч храбрейших солдат вместе с людьми, несшими лестницы, и в третьем часу начал приступ. С другой стороны начальник города Магон разделил отряд в тысячу человек на две части, причем одну половину оставил в кремле, а другую выстроил в боевом порядке на восточном холме. Что касается прочих граждан, то около двух тысяч человек наиболее здоровых он наделил имеющимся в городе оружием и поставил их у ворот, ведущих к перешейку и неприятельскому стану, а прочим велел охранять по мере возможности стены на всем протяжении. Лишь только Публий велел дать сигнал 25к приступу, Магон послал против неприятеля через городские ворота вооруженных им граждан в надежде устрашить врагов и тем удержать их от всякого нападения. Когда карфагенцы с ожесточением ударили на римлян, вышедших из лагеря и выстроившихся на перешейке, завязалась жаркая битва, сопровождавшаяся боевыми кликами с обеих сторон, потому что и римляне из лагеря, и карфагенцы из города обращались с ободряющими восклицаниями к своим войскам. Однако сражающиеся получали неравное подкрепление от своих, так как карфагенянам путь лежал только через ворота на протяжении чуть не двух стадий, тогда как римляне подавали помощь вблизи с разных сторон; поэтому и битва вышла неравная. Публий намеренно выстроил своих солдат у самого лагеря с тем, чтобы завлечь неприятеля возможно дальше от города. Он ясно сознавал, что, если только ему удастся истребить этих людей, составляющих как бы душу 26городского населения, весь город придет в смятение, и никто из жителей не осмелится больше выйти из ворот. Однако некоторое время сражение шло с переменным счастьем, потому что с обеих сторон участвовали в деле отборнейшие воины; наконец благодаря приливу подкреплений из лагеря карфагеняне были отброшены превосходившим их численно неприятелем и оборотили тыл; многие из них были убиты в самом сражении и во время отступления, еще больше погибло от того, что карфагеняне толпились в воротах и давили друг друга. Этот исход битвы навел такой ужас на городское население, что и те, которые были на стенах, обратились в бегство. Римляне едва не ворвались в город вслед за бегущими, и во всяком случае могли беспрепятственно приладить лестницы к стене.

13.Публий сам принимал участие в битвах, по возможности, однако, уклоняясь от опасности. Так, при нем находились три щитоносца, которые ставили свои щиты в ряд и прикрывали Публия со стороны городской стены, защищая его от опасности. Появляясь у флангов и на высоких местах, он много содействовал успеху сражения частью потому, что видел все происходящее, частью же потому, что был сам на виду у всех и тем воодушевлял сражающихся, ибо благодаря его присутствию не было упущения ни в чем; напротив, все, что требовалось положением дела, исполнялось быстро, должным образом согласно его приказанию.