Чтение онлайн

Говорят, мистика знатно повышает интерес у определенной категории покупателей, так что соседи у нас — журналюги, бывшие следаки, частные детективы и прочие акулы пера.

— Ну ты просто не мог в другом месте хату купить, правда, Вить? — подбираю я с пола свою челюсть.

— А то! — Витя вдруг опускается на одно колено, в его руках появляется коробочка.

Я застываю в шоке и смотрю на ребят во все глаза: то на Дашку, то на Витю. И только Август успевает сориентироваться: достает телефон и записывает для голубков памятное видео.

— Дашк, а Дашк, скажи-ка мне, девица красная, примешь ли руку мою и сердце? Будешь ли с гордостью носить фамилию Стужина?

— Да хоть Холодильникова! — вырывается у Дашки. Она выхватывает из рук Вити коробочку и тут же водружает кольцо на палец.

Лихорадочный смех, слезы блаженства, общие объятия. Нас слепит кольцо с крупным голубым топазом, напоминающим сверкающий на солнце кусочек льда, а все эмоции сливаются в единый калейдоскоп. Я так счастлива, что не могу передать словами. Какие же мы молодцы! Мы со всем справились: не дали погрузить себя во тьму, не дали семени зла прорасти в наших сердцах, не сломались под тяжестью обстоятельств. Наоборот, мы расцвели, стали сильнее, добрее, сплоченнее, и даже на этой гиблой земле, которая, казалось бы, должна навеки считаться проклятой, рождается новая жизнь.

Когда от улыбок уже болят щеки, а от поздравлений пересыхает горло и мы, раскрасневшиеся, опускаемся на свои места, я достаю из сумочки снимок — крошечный темный прямоугольник. На нем в причудливых градациях серого угадывается крупный овал. Внутри — три пятнышка, напоминающих фасолинки.

Ребята — Витя и Август, — совершенно не понимая, что это за клочок бумаги, склоняются над ним и принимаются изучать, словно это первая улика в их новом деле. Брови ползут вверх, на лицах абсолютное замешательство.

И только Дашка начинает хлюпать носом и размазывать новый поток слез по моему плечу. Тихо-тихо она шепчет:

— Получается, я стану крестной?

— Что это? — с ошеломленной улыбкой спрашивает Август.

— Не что, а кто, — встаю и обнимаю его сзади. — Твоя собственная сборная, капитан.