Чтение онлайн

Суд обязал банк разделить доходы с депозитного счета между наследниками альянса — Август с Юликом тоже получили свои доли. Решение братьев было единогласным: пустить деньги на то, чтобы отдать дань уважения Анфисе и подарить жизнь ее наследию.

Мы провели ревитализацию магазина «Девятый»: под руководством Витьки сделали простенький косметический ремонт, а Алла помогла с дизайном: теперь это «Театр-студия им. Анфисы Ланиной». У академии огромный потенциал: проработанный бренд — я лично занималась, — хорошенький желтый автобус, который развозит учеников по домам после занятий, и программа репертуара на все сезоны.

— Ой, не-не-не! Не хватало нам бунтаря с острым язычком на сцене! Только мы с тетей Людой авторитетом у детей заручились! С чего это он решил в театралы податься?

— Без умолку говорит, что Соня у тебя занимается, — без зазрения совести сливает Август все секретики младшего Голицына.

— Пф-ф, еще бы! Соня — звезда! На ней все держится!

— В общем, готовься, Даш! Мы тебя предупредили.

Когда закончилось следствие и жизнь в поселке медленно начала возвращаться в привычное русло, первым делом Август попытался перенять ремесло своего деда — мастера по металлопластике. Его пробной и единственной работой стала реставрация крылатой стражницы. Результат вышел настолько выразительным, что монумент обрел сходство не с ангелом-хранителем, а с исполинским козодоем, пережившим двойной удар током. У местных хранительниц очага подскакивало давление всякий раз, стоило им пройтись мимо священной реликвии. Пришлось срочно нанимать профессионалов.

Сверяясь с образцами дедушкиной мебели, которая к тому времени уже перебралась из подвала на террасу и заняла почетное место в доме Голицыных, реставраторы вернули памятнику ангельское выражение лица. Загляденье! Небожительница расправила крылья и вновь излучает спокойствие и уверенность.

После бесследного исчезновения Дениса Голицына структура, которой он покровительствовал, лишилась защиты. Полицейские, превысившие должностные полномочия в отношении Вити, стали уязвимы. Тут-то мы и схлестнулись с ними в борьбе за правосудие: мы скрупулезно фиксировали все повреждения на его теле, каждый оторванный волосок, каждое капиллярное кровотечение и составляли протокол. Документ со снятием побоев, про которые Холодильник все время твердил: «Да это ж просто царапина! Вы бы видели, как я им физиономии разукрасил», — выступил неоспоримой доказательной базой. Нам удалось достучаться до прокуратуры, провести реструктуризацию всего полицейского отделения и даже выбить из государства нехилую компенсацию.

Отчасти дело двигалось так активно благодаря тому, что Витя стал местной легендой, а отчасти из-за того, с каким остервенением Дашка занималась бумагами. Скажем так: за покупку холодильника она с Витей с лихвой рассчиталась — часть сотрудников была отстранена от службы, часть — осуждена. Освободившиеся должности заняли новые кадры, и жизнь городка сразу пошла в гору. Витя теперь известен всем в Электростали от мала до велика, да и вообще ему пророчат карьеру в мэрии.

Деятельность по восстановлению статуса Аллы вытянула из нас куда больше сил и энергии. Денис Голицын оформил ее как полностью недееспособную: юридически она была исключена из правового поля. Голицын-старший временно поместил ее в закрытое учреждение для лиц с тяжелыми психическими расстройствами, ну а что он собирался сделать с ней после выписки — одному богу было известно. Кара за побег за рубеж и кражу сына была бы смертельной.

Пока мы искали хороших специалистов, Алла с Августом много беседовали о прошлом. Она рассказала историю знакомства с Голицыным-старшим: Денис нанял ее в двухтысячном году как приходящую няню. Состояние подопечного ребенка ее тревожило: было очевидно, что малыш не получает должной заботы. Однако она понимала, с каким человеком имеет дело, и решила пойти на хитрость: сначала напросилась на должность постоянной горничной, ну а затем, когда втерлась в доверие, убедила его жениться на себе. Все твердила, что по чину положено иметь кроткую, покорную и миловидную жену: только так он займет должную позицию в обществе. Поступательные уговоры сработали, и так Алла смогла остаться в жизни Августа. Правду гласят репосты на стенах «ВКонтакте»: герои не носят плащи — они носят шрамы, а мать — это ангел, которому Бог разрешил жить на земле.

В итоге мы привлекли сторонних экспертов и заказали судебно-психиатрическое исследование. Вывод был очевиден: у Аллы отсутствуют патологии, служащие юридическим основанием для ограничения ее дееспособности. Заключение независимых медиков стало ключевым аргументом для иска, и суд удовлетворил наши требования.

Теперь Алла строит жизнь по собственному проекту: работает с пространством, светом и фактурой, преобразует пустые помещения в функциональные экосистемы. Процесс разработки дизайнов интерьеров является для нее и арт-терапией, и главной отдушиной в жизни, если не считать любовь к сыновьям-проказникам.

С Юликом они живут душа в душу: он знает, что его мнение уважают, что он имеет право на ошибку и что ее исправление не будет сопровождаться насилием. Он растет, не оглядываясь на тени прошлого, а в этом спокойствии души и заключается самое большое счастье.

— Вы слышали, как ЖК-то наш называется? — ехидно прищуривается Витька.

— ЖК «Днище»? — предполагаю я и делаю глоток черной газированной жижи. — Учитывая локацию, на которой возвели новостройку, вполне себе вариант. Ой, еще лучше придумала! — Я поднимаю раскрытые ладони и медленно развожу руками в стороны, изображая момент озарения. — ЖК «Карьера: дно как трамплин».

— Не-не, — вклинивается Август. — ЖК «Карьерный Рост». Ну, вы поняли?

— ЖК «Частицы Голицына», — с кривой ухмылкой сообщает Витя. Он смотрит на нас, знает, что новость произведет фурор.

Мы с мужем — мне так нравится это слово — переглядываемся, глаза округляются. У меня полный рот траурного пойла, у него — тоже. Мы пытаемся сдержаться, сжимая губы, а воздух тем временем вырывается через нос, щеки надуваются, мгновением позже становится понятно, что катастрофы не избежать. Он фыркает первым — жидкость вылетает шквалом брызг, черные капли летят во все стороны. Мой собственный смех, спровоцированный зрелищем, напоминает звук прорыва плотины.

— Ч-и-и-иво, — тяну я, вытирая рот черной скатертью.

Август вытирается сухими участками своей же футболки.

— На этот счет есть легенда, — подмигивает Холодильник и подливает всем добавку зелья. — Предание гласит: после того как ночная толпа забрала на суд вурдалака, попившего крови у добрых жителей, они решили сопроводить его к местам былой славы. То бишь на карьер. Так сказать, чтобы похлебал из колодца, куда сам же яду накапал. Едут-катаются, подпрыгивают на ухабах, пересекают ручьи на своих девятках, минуют колхозные выгоны. И тут: жеребец — белый, как первый снег. Стоит в чистом поле неподвижно, и только грива развевается: сияет, точно соткана из лунного света. Конь этот дорогу нашей процессии перегородил и с места не шелохнется.

Мужики и объехать пытались, и прогнать — а ему хоть бы хны! На дыбы вскакивает да морозные клубы пара из носа пускает, хотя жара той ночью стояла знойная. Не давал призрак сивого мерина проходу нашим мужикам. Тогда они привязали к его серебряному седлу длинную буксирную веревку. Второй конец троса пристегнули к ногам убийцы-кровопийцы.

И только тогда конь успокоился. Поплелся скакун прочь, а из-под копыт его стали взлетать серебристые брызги, словно он не по земле мчался, а по поверхности потустороннего озера. Осужденный бежал за ним поначалу, но разве поспеешь за посланником вечного холода? Как упал, так и поволокло его по сырой землице.

Никто не видел с тех пор ни коня, ни падаль, что к его седлу пристегнули. Но поговаривают, что те места, где находили клочья дорогого костюма, золотые запонки с инициалами Д. Ю. Г. или кусочки плоти, зубов и ногтей, на карте разметили. Получившуюся территорию обвели кругом да так и окрестили: «Частицы Голицына».

Девелопер, когда выкупал тут землю под застройку, узнал эту историю и решил использовать в рекламных буклетах! Пишут: ЖК «Частицы Голицына» построен на месте, где сама земля вершила правосудие.