Чтение онлайн

— Всегда в наличии, — игриво подмечает он и на секунду закусывает губу.

Улыбается. Раззадоривает меня своими ямочками на щеках. Зажмуриваюсь от удовольствия и необходимости отразить атаку его соблазнительных чар. Не думаю, что мне когда-то наскучит стискивать Августа в объятиях или втягивать аромат его парфюма. Обожаю. На клеточном уровне. Целую сначала в шею — куда хоть как-то могу дотянуться, — потом встаю на носочки, добираюсь до подбородка и, наконец, до губ.

Я медленно дразню его языком, наслаждаюсь тем, как поцелуй отзывается во всем его теле. Он подхватывает меня под ягодицы, приподнимает и усаживает на столешницу. Целует с нетерпеливым напором: не может сдержаться и то и дело прикусывает мою нижнюю губу.

— Фу, жесть. — Через садовую дверь в кухню вваливается Юлик. — Вернулись на мою голову. Снимите номер, а?

Юлик стоит на пороге, да не один. С девочкой!

— Сонь, поднимайся пока на чердак. Я сейчас догоню, только прихвачу что-нибудь съестное!

Мы с Августом моргаем: ожидали более радушного приветствия после столь долгой разлуки. Соня кротко улыбается, чуть кивает нам и машет рукой в качестве приветствия. Затем она послушно устремляется вверх по лестнице, без проблем ориентируясь в планировке дома: явно не в первый раз пришла в гости.

— Здрасьте, теть Алл, — кричит она уже откуда-то со второго этажа.

— Вернулись?! Отлично! Сонь, возьми тапочки! Там же гвозди сплошные!

Похоже, пока мы с Августом прохлаждались в затянувшемся свадебном путешествии, пропустили все самые главные новости на селе. Во-первых, начало переходного возраста у мелкого братишки, а во-вторых, конец нашей чердачной эпохи. Новое поколение окончательно отвоевало у нас территорию.

— Ладненько. — Голицын убирает мне волосы за ухо и целует куда-то в переносицу. — Поехали, пока пробка в сторону Электростали не встала?

Какое же это счастье — очнуться от рутины и вдруг осознать момент. Оказаться «здесь и сейчас» и жадно впитывать мгновения бытия: золотые лучи пятничного вечера, свежесть зелени после дождя, смех Юлика, теплый голос Аллы. И главное сокровище — вкус бесконечного лета, заключенного в поцелуях Августа. Все это — мое. Несметные богатства!

— Даш, ну как ты? — просачиваюсь в дверь квартиры в новомодной многоэтажке, выросшей прямо посреди бывшего торфяного болота. — Не, ну надо же, — шепчу Августу на ухо. — Какой все-таки крутой ЖК отгрохали!

Тот кивает и завороженно осматривается по сторонам. Мы многократно бывали здесь, когда отделка только планировалась, но теперь жилище изменилось до неузнаваемости: все блестит и сверкает лоском.

Стены внутри сотрясают биты: композиция в жанре хэви-метал. На столе черная сетка вместо скатерти, в вазах мертвые цветы, а стены завешаны изображениями с преобладанием пепельных оттенков и мотивов смерти. Центральный плакат — человек с длинными темными волосами и мрачной одежде. Его глаза скрыты под капюшоном, а рот исказился в гримасе крика. Рядом — летучие мыши, готические эмблемы и символы то ли анархии, то ли черт его знает чего еще. Совокупность визуальных и аудиальных элементов формирует обстановку, соответствующую даже не обряду прощания с умершим, а какому-то сатанинскому ритуалу.

— Только бы ей в голову не пришло возвращать его с того света. — Август наклоняется и почти касается мочки моего уха. По коже сразу разбегаются щекочущие мурашки — это не холод, а электрический разряд под кожей. — Все, что умерло, должно оставаться мертвым, — завершает он свою мысль.

— Есть те, кто с тобой бы поспорил! — Витя вываливается из гостиной и широким жестом сразу сгребает нас в охапку. — Я собрал папку с легендами о кладбище домашних животных за «Тихой рощей»! Место, где мертвецы вновь обретают жизнь. Хотите взглянуть?

— Ой, можно как-нибудь без меня? — выкручиваюсь из объятий Холодильника и спасаюсь бегством на кухню.

Даша в трауре. Сегодня годовщина со дня смерти Оззи Осборна — ее абсолютного кумира. Она стоит у окна, качая головой и подпевая хриплому вокалу. Ее пальцы барабанят по подоконнику, почти в точности повторяя сложный гитарный риф. В глазах наверняка даже не скорбь, а целый апокалипсис, но я их не вижу, Бабочкина не поворачивается

— На, заешь тоску. — Я протягиваю пакет с мороженым, будто делаю подношение к алтарю. — Ты же знаешь, он отправился прямиком к Сатане: как принц тьмы, как демон рок-н-ролла, как голос поколения.

— Ох, и не говори, — уныло хлюпает носом Дашка. — Ушла эпоха.

Мальчишки — иначе и не назовешь наших оболтусов — заканчивают изучение Витькиных наработок. Теперь у него на каждую легенду свое досье: упоминания в истории, газетные вырезки, символизм в литературе. Хобби принимает масштабный оборот, и я побаиваюсь, что все это закончится учреждением частного детективного агентства.

Друзья быстренько проводят нам экскурсию по квартире: до окончания ремонта мы сто раз тут были — помогали красить, шпатлевать, заливать пол. А вот потом выпали из процесса на время медового месяца. Путешествие длилось всю весну — съездили навестить пожарно-хоккейную команду Августа, — кажется, будто нас целую вечность не было дома: голубки уже и пространство обжили, и даже перестановку сделать успели.

В новом жилище безупречно чисто, пахнет свежей мебелью и какими-то авторскими диффузорами. Кухня огромная, светлая, с островом — мечтой всех домохозяек — и двухстворчатым холодильником. Витька не мог иначе, искал морозильного богатыря под стать себе.

Садимся обедать: ребята приготовили черные бургеры и угольный ризотто, все подкрашено чернилами каракатицы — дань уважения князю тьмы. Мы с Августом с опаской переглядываемся, прежде чем впиться зубами в сомнительные яства.

— Август, ну как Алла? — интересуется Дашка. Справляется со вторым по счету переходным возрастом?

— У меня не было переходного возраста, я всегда был паинькой. Но Юлик за нас двоих дал жару, — поджимает он губы.

— Огонь! — улыбается Дашка, складывает пальцы козой и трясет головой. — Настоящий рок-н-ролл!

— Ой, скоро и ты хлебнешь по полной! — покатываюсь я со смеху. — Он решил, что хочет с сентября в студию твою записаться.

Дашка давится черным, как смоль, лимонадом, который они с Витей, судя по всему, намешали из активированного угля и семян чиа. Как бы нам всем после такого детокса коней не двинуть. А то станем еще одной живой легендой: «четыре черненьких чумазеньких чертенка»… Все как в тех постановках, что Бабочкина и тетя Люда ставят с детьми в школе для начинающих артистов.

Сколько лет расследование по делам «Высшей лиги» болталось, как списанное за истечением срока давности? Почти двадцать! Родственники и близкие акционеров уже и не верили, что справедливость когда-то восторжествует. Однако материальные доказательства — останки, обнаруженные в карьере, — позволили идентифицировать пропавших и передать тела родственникам для захоронения. Анфису и Диму мы упокоили рядышком друг с другом, в красивом и тихом месте с видом на сосны. Проводить их в последний путь пришел весь поселок.