Чтение онлайн

После смерти жены я от одного из врачей-онкологов узнал про Закрытый сектор. Ну и решил, что легче всего избежать встречи с Черным человеком, уйдя в другой мир. Вот так мы с сыном тут и оказались. А потом уже я многих своих односельчан сюда переманил, станицу Федоровскую поставили. Я атаманом стал, вот тебя, Палыч, встретил, Ивана Сиротина. Сам же знаешь, как у нас все потом закрутилось, так что все хорошо сложилось. Я ни о чем, кроме смерти жены, не жалею.

– А Лешка про это знает? – шепотом спросила Борисовна.

– А как же, все знает. Я от него секретов не держу: мне кажется, так по-честному.

– А свою настоящую мать он помнит? – спросила Вера.

– Нет. Но я не все документы сжег, я одну фотографию, где он на руках у матери, оставил, чтобы Лешка знал, как его настоящая мамка выглядела. Леш! – крикнул атаман, подзывая своего сына к нам. – Лешик, у тебя фото мамки с собой или в вещах?

– С собой, батьку. Показать?

– Покажи.

Лешка достал из нагрудного кармана небольшую фотокарточку «полароид». Фото тут же начали передавать по кругу и рассматривать. Вера и Борисовна утирали слезу, расчувствовавшись от грустной истории жизни семейства Федоровых. Сам атаман бахнул уже третий подряд полтишок коньяка. Я подумал, что надо бы сходить за следующей бутылкой, а то такими темпами той, что есть на столе, надолго не хватит.

Ко мне фотография пришла последнему. Я взял карточку в руки, взглянул на нее, и тут же перед глазами пошли радужные круги, в глазах потемнело, а рюмка, которую я держал в другой руке, выскользнула из пальцев и упала на стол.

Это фото семнадцать лет назад я сделал лично, вот этими самыми руками. Фотоаппарат взял на день у своего друга, упаковку на десять карточек купил в магазине и за один вечер все отщелкал. На фото была моя первая жена Лариса с моим сыном Русланом на руках.

Как?! Что?! Почему?! Десятки вопросов ворвались в мою голову и принялись метаться там наподобие стаи ворон, угодившей в замкнутое пространство клетки. Вопросы бьются о закрытые окна и двери, хотят вырваться наружу, но их не пускают.

– Жень, Жень, Женечка? – слышу я встревоженный шепот жены. – Что с тобой? Тебе плохо? Может, тебе прилечь? Устал? Коньяк в голову ударил?

За столом разом все смолкли, все внимание обращено на меня. Я словно оказался вдруг на сцене под яркими софитами. Или нет, скорее, не на сцене, а прижатый спиной к стене, а на меня смотрят стволы винтовок расстрельной караульной команды. Нина, Игорь и Лешка тоже смотрят на меня внимательно и с тревогой. Переживают.

– Все нормально, – едва шевеля губами, отвечаю я, и тут же, пока смятение не прошло, начинаю говорить, исповедоваться: – Мы с Ларисой познакомились на студенческой вечеринке, по пьянке переспали, она тут же залетела. Сразу не рассказала, потому что очень боялась родителей: они у нее были строгие, да еще и пьющие, вот она и побоялась. А когда стало поздно делать аборт, пришла ко мне и все рассказала. Ну, я, как благородный олень, и предложил ей жениться.

Жить было тяжело: оба молодые, глупые, у меня родителей нет, у нее – алкаши, помощи никакой. Помимо учебы (а я тогда был на последнем курсе) работал на двух работах, упахивался вусмерть. Видимо, из-за этого, а может, из-за того, что никакой любви между нами не было, мы часто ругались, можно сказать, постоянно. Но когда родился сынишка, Руслан, я понял, что ради ребенка можно и постоянную ругань с женой терпеть, лишь бы сын рос в полной семье.

А потом друга моего, он на год младше учился, отчислили из вуза и в армию должны были забрать, а тогда как раз война в Чечне началась. В общем, его отец предложил мне вместо его сына пойти, он и в военкомате договорился, и с жильем обещал помочь. Короче, дали нам комнату в общаге, жене выправили какое-то пособие, а я поехал на Кавказ, на войну, «пиджаком» на год, в часть морских пехотинцев. Думал, денег заработаю, опять же перерыв в отношениях нам с супругой обоим пойдет на пользу.

Воевал недолго, всего несколько недель, был ранен, вернулся домой. И буквально в этот же вечер в нашу комнату в общаге завалились два пьяных дебила, которые перепутали двери. Они искали какого-то должника, который жил тут до нас. Ну, и так получилось, что у меня за спиной жена с маленьким ребенком на руках, передо мной – два верзилы, которые пришли поквитаться с каким-то там Тимуром, а у меня в руках – молоток. Короче, одного забил наглухо, второго не особо.

Повезло, командир мой мужиком оказался, отмазал меня от суда, вновь на войну отправил, так сказать, спрятал от следствия. А жена тут же меня бросила, потому что, по ее мнению, нельзя вот так запросто убивать людей, пусть даже и в ходе самозащиты. Уже потом узнал, что она документы поменяла, сына на себя переписала и имя ему сменила, а сама уехала за границу, выйдя замуж за иностранца.

Я потом пытался ее найти, но так и не смог. Все думал, что так, наверное, лучше для моего сына, все представлял, как он живет в большом доме, в богатой семье, будет учиться в престижном вузе. Алименты платил исправно, переводя их на банковские реквизиты родителей Ларисы, а как в Закрытый сектор собрался, квартиру продал и сразу же за все оставшиеся годы скопом и отправил деньги на их счет. А оказывается, мой ребенок ни разу этих денег и не получил, – горько усмехнулся я. – Да ладно, денег не жалко. Просто… просто…

– Жень, ты зачем сейчас все это говоришь? – тихо спросила Вера. – Я помню, ты мне все это уже рассказывал.

– Вера, я не тебе это рассказываю, а Лешке, – тихо произнес я. – Это фото сделал я. Это моя первая жена Лариса с сыном Русланом на руках, – глядя в пустоту ответил я.

– Охренеть, – буркнул Дядин. – Так это что ж получается? Что наш Палыч и есть тот самый контуженый вояка?!

– Да, получается, что так, – пожал я плечами.

Я встал из-за стола, повернулся к Лешке и протянул к нему руки. Паренек весь как-то сжался и кинулся мне на грудь. Я прижал его крепко-крепко!

– Сын, – тихо произнес я.

– Батьку, – так же тихо ответил Лешка.

– Сыночек, – ласково, как могла только она одна, произнесла Вера и обняла Лешку со спины.

– Внучок, – произнесла Борисовна и тоже обняла Лешку.

Где-то сбоку пристроился Дядька.

– Братик, братик! – наперебой заголосили Нина и Юрка, обнимая всех нас третьим кругом.

Я убрал одну руку, просунул ее наружу, схватил за бок атамана и притянул его в общей круг объятий, а то сидит как истукан и тупит.

Я не знаю, сколько мы так простояли одним большим сцепившимся клубком, но в этот момент я в очередной раз понял, как счастлив в жизни. И что счастье не измерить количеством миллионов на банковском счету, счастье измеряется по-другому.

После такой новости затухшее веселье разгорелось с новой силой. Опять достали гитару и начали петь песни, только теперь это были не грустные казачьи песни, а веселые и задорные, пусть порой с матерком частушки (впервые в жизни слышал, как Борисовна матерится).

Разошлись только под утро, когда начало светлеть и солнце показало свой край на востоке.

– Хорошая все-таки ты у меня жена, Вера, – признался я Вере, укладываясь в постель. – Думаю, редкая женщина вот так хорошо приняла бы ребенка от первого брака своего мужа.

– Помни об этом, – улыбнулась мне Вера. – Я рада, что так все получилось. Нет, честно рада. У меня как гора плеч свалилась, – неожиданно призналась жена.

– Почему, – не понял я, – как гора с плеч свалилась?

– Не хотела тебе говорить, но все то время, что я ждала тебя возле портала «восьмерки», мне по ночам снился один и тот же сон. Будто бы ты, когда шесть лет назад пропал на полгода, успел в ином мире обрюхатить кучу баб, и они все родили детишек, которые завалились к нам домой и наперебой начали называть тебя отцом. Обычно в этот момент я просыпалась в холодном поту. Все думала, что этот сон означает, все переживала, а вдруг ты и правда переспал тогда с кучей иномирянок. Дура я у тебя, понимаю, что дура. Но мы, женщины, все такие, – грустно улыбнулась мне Вера. – А когда сегодня выяснилось, что Лешка – твой сын, я поняла, к чему мне этот сон снился. Вот поэтому и гора с плеч. Понимаешь? Лучше один сын от законной бывшей жены, чем десяток детишек от каких-то там лахудр.