Чтение онлайн

Эксерс, в общем-то, озвучивает вполне правильные мысли, но почему-то меня от этого коробит. Будь я женат на Азерис, только радовался бы её светской жизни, лишь бы она не вела себя неподобающе. А вот отпускать от себя Полину страшно.

— Подумаю об этом, — поморщился я.

— Пусть сходит хотя бы раз. Посмотрит, отвлечётся. Тем более завтрашний вечер у тебя всё равно занят. Рэмис небось уже весь извёлся от любопытства. — Рониэль радостно улыбнулся и снова запустил руку в свой драгоценный пакет. В этот момент по двери осторожно постучали.

— Войдите, — бросил я.

В комнату вошла Полина, умытая и переодетая в домашнее платье. Бледная и какая-то испуганная. От её грустного, поникшего вида в груди разлилась горечь. Давно, очень давно я ни к кому не испытывал такого сочувствия. Захотелось усадить её к себе на колени, обнять и успокоить. Да уж, не так-то легко мне будет притворяться холодным и отстранённым. Кончики пальцев начало покалывать, и я перевёл взгляд на отвёрнутую рамку. Это мгновенно отрезвило. Полина между тем посмотрела сначала на меня, потом на Эксерса, с явным сожалением отложившего пакет.

— Садитесь на диван и отвечайте на вопросы Рониэля. — Я постарался, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.

Полина прошла к дивану, села и вопросительно вскинула взгляд на Рониэля.

— Что ж, Элианна, давайте начнём с главного. Как вы себя чувствуете? Головная боль, тошнота, ещё какие-нибудь неприятные ощущения есть?

— Голова с самого утра немного… тяжёлая, — ответила Полина, пытаясь подтянуть рукав платья пониже. — А в остальном мне уже лучше.

— Что ж, это прекрасно. Но всё-таки я вас осмотрю, чтобы удостовериться, что вашему здоровью ничего не угрожает. — Эксерс взял артефакт измерения температуры и протянул Полине. — Приложите его к виску.

Девчонка послушно выполнила просьбу Рониэля.

— Значит, вы всё вспомнили? Как это случилось?

— Не знаю. Я ещё ночью будто бы начала вспоминать что-то… но мысли быстро улетали. Утром было так же: когда пыталась вспоминать, начинала болеть голова и… тошнило… Я даже подумала, что… может… — Она залилась краской и опустила голову. — Может, я всё-таки в положении, хотя вы сказали, что это невозможно.

— Совершенно верно, это невозможно, — покивал Эксерс. — И что же было дальше?

Ни он, ни Полина не смотрели в мою сторону, и я не вмешивался.

— А потом я вышла в сад и увидела… увидела… — девчонка явственно вздрогнула и запнулась, снова принявшись вытягивать рукав.

— Не волнуйтесь, — мягко сказал Эксерс, протянул руку и осторожно забрал у Полины артефакт. — Если тяжело, можете не рассказывать. Давайте руку.

Полина оставила в покое рукав и послушно протянула руку. Рониэль закрепил артефакт измерения давления и ободряюще улыбнулся.

— Я увидела те вырванные кусты, — наконец выдала девчонка дрогнувшим голосом. — И мне стало так их жалко… потому что они скоро умрут. А может, уже умерли… И я подумала… что они, как я… — И она всхлипнула.

Рониэль отнял от её руки артефакт и искоса посмотрел на меня. Я сделал вид, будто не понял намёка и остался сидеть за столом.

— Так-так-так, а ну-ка прекратите говорить всякую ерунду. Ваше здоровье определённо идёт на поправку. Давление, правда, слегка повышенное, и если будете плакать, станет ещё хуже. — Эксерс наклонился к чемоданчику. — Чем же вас так поразили эти кусты?

— Не знаю. Просто… я ничего не могла вспомнить, даже то, что помнила после болота… И мне показалось… — она сжала руки в кулаки, — показалось, будто меня тоже вот так вырвали с корнем, как эти бедные кусты… И я больше не смогу радоваться жизни и…

Полина подавила очередной всхлип и прижала руки на глазам. На меня ей смотреть явно не хочется, а вот с Эксерсом она чувствует себя свободно. Теперь мне, выходит, ещё и чувствовать вину за дурацкие кусты? Хотя… если память к Полине вернулась именно благодаря им, то мне наоборот нужно себя похвалить.

— Ну что вы, что вы, Элианна, вы скоро совсем поправитесь и будете радоваться жизни, как прежде. Просто пока вы не до конца пришли в себя, вот и принимаете близко к сердцу всякие мелочи.

— Но кусты — не мелочи! — Полина шмыгнула носом, не отнимая ладони от лица. — Они тоже хотели жить, и никто не спросил их, просто взял и…

Дались же ей эти кусты!

— Не переживайте, они вас больше не потревожат, — наконец вмешался я. — Когда вернусь вечером со службы, сожгу их.

— Нет! — неожиданно громко вскрикнула Полина. — Пожалуйста, не делайте этого! Позвольте мне самой их посадить обратно.

— Вы с ума сошли? В вашем состоянии только и думать, что о каких-то кустах. Если вам это так важно, просто куплю новые саженцы и…

— Нет, пожалуйста, давайте спасём эти! — В голосе Полины зазвучали истерические нотки, и она снова всхлипнула, прижав руки к груди. Что на неё нашло? Почему её так подкосили эти дурацкие кусты?

— Не уверен, что они выживут. — Я пожал плечами. — Поэтому не вижу смысла…

Меня прервал очередной всхлип. Я растерянно посмотрел на Эксерса, а тот очень мрачно глянул в ответ и незаметно для Полины показал мне кулак.

— Кусты обязательно выживут, я вам обещаю, — сказал он, переведя взгляд на девчонку. — Ваш драгоценный супруг лично возьмёт лопату и посадит кусты обратно. — И Эксерс снова глянул на меня так сурово, что возражать расхотелось. Выскажу ему всё потом, когда Полины не будет рядом.

— Это очень глупо, понимаю, но когда я подумала про кусты, во мне будто что-то включилось. Мне стало так их жаль, я будто… почувствовала их боль. Мысли начали вертеться в голове… так быстро, что мне стало плохо. И я не толком не помню, что было дальше.

Судя по всему, в конце рассказа Полина всё-таки солгала. Вспомнились слова про то, что девчонка пыталась снять брачный браслет. Значит, думала о чём-то ещё, да и истерика случилась явно не на пустом месте.

— Это не глупо, Элианна. — Эксерс с очень серьёзным видом почесал бороду. — Я читал в журнале о тёмном целительстве, что сильные переживания могут вернуть больному память. Так что, поверьте, в вашем случае кусты пострадали не зря. Не слушайте Адриэна, он обязательно всё исправит.

Полина отняла руки от лица и наконец повернулась в мою сторону. Во взгляде застыли страх и отчаяние. Кажется, теперь она меня ненавидит.

— Понимаю, что жена не имеет права перечить мужу, — пробормотала она, сложив руки на коленях. — Он ведь всегда и во всём прав, его нужно слушаться. Мне, наверное, стоит извиниться.

Эксерс хмыкнул и тоже посмотрел на меня. А ведь Полина сейчас явно ёрничает, пряча это под маской смирения.

— Не нужно, — холодно ответил я и переключил внимание на Эксерса. — Что скажешь насчёт здоровья Элианны?