Чтение онлайн

— Женщина...

— Графиня, — поправила я. — А лучше — миледи.

— Миледи, — процедил он, — если ты продолжишь вмешиваться, я...

— Что? — я встала, тоже глядя на него в упор. — Убьёшь Хранителя? Тогда на твоём племени поставят крест и сожгут его вместе с кожами и костями. Хочешь такой славы?

Он сжал челюсть. Молча развернулся и ушёл, отбросив полог с такой силой, что он едва не снес подпорку шатра.

Я осталась стоять на месте с горящими щеками и бешено бьющимся сердцем.

И это называется плен?

Ничего. Сейчас приберусь, осмотрюсь, заставлю их выстроиться в колонну и считать запасы. Может, и у дикарей мозги заведутся. А я скоротаю пару-тройку дней в ожидании моего капитана.

Я быстро поняла: вождь не из тех, кто ведёт нападения без причины. Он — хищник, да, но не безмозглый. У варваров есть кодекс, свои обычаи, и они шли на юг не ради грабежа, а от безысходности.

— Засуха, — объяснил он мне, когда я, вопреки всем правилам, пригласила его на чай… из варёного лишайника и странной травы, которую они называли «глоткой медведя». — Скот дохнет, реки мелеют. Мы просили помощи у ваших — нам прислали казначея. Он пообещал зерно за золото. А потом исчез вместе с золотом.

Я всё поняла.

Кто-то из наших чиновников откровенно кинул их. И теперь вся эта орда — это отчаянные люди, готовые на всё, лишь бы выжить. Сердце кольнуло от жалости.

— И вы решили захватить земли на юге?

— Мы хотели только дойти до крепости и взять то, что было нам обещано. Но теперь, когда ты у нас… всё может измениться.

— Если меня не убьют раньше, — буркнула я, допивая горький отвар. Потому что взгляды некоторых его воинов я чувствовала кожей. И доброжелательностью и почтением там и не пахло.

Впрочем, инстинкты не подвели. В ту же ночь, когда я спала в шатре под охраной пары воинов, кто-то прорезал полог снаружи. Я успела только вскрикнуть, прежде чем чья-то тень рванулась ко мне с кинжалом.

И тут время словно замерло.

Меч мелькнул в воздухе, блеснув на фоне лунного света. Раздался хрип, звон стали — и фигура отлетела к стенке шатра, оседая на землю.

В слабом свете луны, пробирающемся из разрезанного полога, я с трудом могла рассмотреть своего спасителя. А разглядев, наконец, едва не закричала. Джереми!

Он стоял передо мной, в непривычно мятой форме, в дорожной пыли, с мечом в руке и яростью в глазах. Его рука сжимала эфес так, будто он был готов вырезать весь лагерь, если мне снова кто-нибудь посмеет угрожать.

— Ты, как всегда, вовремя, — хрипло сказала я, прижимая ладонь к сердцу.

— Где ты — всегда хаос, — огрызнулся он, не глядя на меня. Только продолжал смотреть на поверженного воина, вглядываясь в его лицо.

В следующий миг в шатёр вломился вождь, и за ним — его охрана.

Он окинул палатку быстрым взглядом, задержался на мече капитана, на мне — в ночной рубашке, растрёпанной, с багровым следом на шее — и скривился.

— Один из моих… но не по моей воле, — нехотя бросил он и сделал знак пальцами.

Воины подхватили тело и утащили прочь.

— Он действовал сам. Некоторые не хотят мира. Но… — вождь сжал кулаки. — Если ты и вправду хочешь остановить войну, поезжай к своему королю. Скажи ему: мы придём на переговоры, если ты — Хранительница — будешь говорить за него.

— Почему я?

— Потому что ты уже доказала, что у тебя есть сила. И совесть. Это больше, чем я могу сказать о любом из ваших людей, у которых есть власть на юге.

Мы с капитаном выехали из лагеря до рассвета.

— Ты знала, что тебя хотят убить? — спросил он, когда лошади, фыркая и покачиваясь, двинулись в путь.

— Подозревала. Но не думала, что это произойдёт именно в ночь, когда я решила дать себе отдохнуть.

Капитан задумчиво посмотрел на меня. А потом тихо произнес:

— Я не спал несколько дней. Искал следы, ушёл на юг. Нашёл лагерь. Увидел, как тебя уводят. Вернулся. Поднял след. Шёл два дня без сна. — Он бросил на меня взгляд. — Всё это время я не мог думать ни о чём, кроме одного: не успею.

Я молчала. В груди что-то болезненно сжалось.

— А теперь я успел, — добавил он тише. — Но ты даже не удивилась. Ты приняла все как должное, Габриэлла.

— Потому что ты всегда приходишь, когда я зову. Даже если не зову вслух. И потому что я хочу верить, что ты всегда придешь, где бы я не была.

Он промолчал, лишь губы его тронула легкая улыбка. Между нами повисли слова, не сказанные вслух, но и того, что он услышал, было достаточно. Лошади шли по лесной тропе, ветер шумел в листве. И я вдруг поняла, что впервые за долгое время мне было не страшно. Я не одна. И не слабая.

Впереди — столица. Переговоры. Возможно, политический скандал. Возможно, война. А возможно — мир.

И я знала: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.

У ворот столицы мы оказались только к закату третьего дня.

Грязные, усталые, с дороги, но под охраной королевских всадников, что сопроводили нас от приграничной заставы. Я всё время сидела прямо, вытянувшись, как на троне, — знала, то, как ты держишься, в этом мире значит почти всё.

Капитан ехал рядом, молчаливый, как всегда. Только сжимал поводья так, будто в седле под ним не конь, а разъярённый вепрь.

Когда мы въехали в Виреллу — город-крепость, столицу королевства — меня будто окатили холодной водой.

Тут всё было иначе. Иные запахи — холодные, будто неживые, каменные. Иной свет — отражённый от витражей башен. Иная атмосфера — не родного уюта, а показной роскоши. Здесь царили дорогие одежды, пустые взгляды и фальшивые улыбки. Здесь торговали всем — от лошадей до специй. И даже война, как оказалось, здесь получила свою цену.

И здесь меня ждали.

— Хранительница прибыла, — сухо объявил глашатай, едва мы ступили во дворец.

Меня провели по мраморным залам, гулким и пугающе пустым. За высокими окнами клубилась магия — здесь её было так много, что я почувствовала вибрацию в кончиках пальцев.