Чтение онлайн

'Но дальше-то как? Республики почему побежали? Нет, не понятно. Враги проникли в партию и сменили строй, здесь все ясно. Но почему потом, несмотря на экономический кризис, никто не попытался поднять восстание? Ни одного. На выборах компартия участвовала, и набирала свои проценты, ее кандидат почти победил в президентских выборах, но у народа не было ни грамма революционности'.

Газеты дали Ленину еще больше удивительной информации - например, запрет коммунизма как идеологии на Украине. Снос своих памятников его не разочаровал, ему самому было не очень приятно осознавать, что его копия стоит или стояла в каждом поселке и каждая главная улица названа его именем. С другой стороны, это значит, что даже несмотря на крушение созданной им страны, его помнят, а значит и проще будет начать свою деятельность. Но что о нем помнят? Это тоже было важно. 'Ведутся споры о выносе тела и захоронении', - говорилось в газете.

'А все же хорошо, что не успели!' - подумалось ему, когда он поймал себя на мысли, что если бы он сгнил в земле, то шансов на второе пришествие уже бы не было. В газетах подробнейшим образом описывались последние события, и, в первую очередь, невероятное похищение тела. Обсуждались причины и всевозможные версии. В российских СМИ в первую очередь цитировались высказывания Президента Российской Федерации Виктора Тупина о том, что он 'сожалеет о произошедшем, и надеется, что правоохранительные органы смогут провести объективное расследование и найти преступников'.

'Но для меня они не преступники, по крайней мере, пока; все же жизнь чудесная штука, даже сейчас я уже чувствую силу в теле большую, чем неделю назад. И пусть это достижения буржуазной науки, все равно, и среди буржуазных деятелей встречаются достойные люди, в конце концов, Маркс и Энгельс вышли именно из буржуазной среды! Надо будет потом их отблагодарить. Жизнь дается тебе один раз... А вот фигушки!' - подумал Ильич.

В пору подобных размышлений в комнату бесшумно вошел Иван.

'Врач дал мне разрешение, не хотите ли посмотреть телевизор? Сегодня вечером, я узнал, будет специальный выпуск одной передачи на русском языке, где будут обсуждать Вас, и Ваше, так сказать, 'исчезновение'. Ленин быстро отрешился от исступлявших его мыслей, порядком надоевших ему уже; вообще, в нем боролись все это время два чувства - желание побыть одному, его давняя любовь к отчужденности, где можно почерпнуть мощнейшую энергию, вкупе со страхом - не ненавистью, но страхом, который внушали ему его покровители, - с одной стороны - и тяга к публичным выступлениям, стремление нести свои идеи, быть услышанным с другой стороны. Но для последнего необходимо было как можно полнее вникнуть в курс дел, поэтому Ильич с радостью согласился, ему хотелось спросить Ивана насчет распространения телевидения, о роли в этом советских людей, но пока он решил не спешить с вопросами, которые могли бы выдать его неверие в прогресс. В эпоху, когда Ленин жил, уже существовали фильмы, но они были немые. Радио также было изобретено, и активно внедрялось, сам Ленин его поощрял. Поэтому само по себе цветное телевидение его особо не удивило, так как в самом начале удивил телефон без проводов. Да и то, хорошенько подумав, он рассудил, что раз радио может передавать сигнал и вместе с ним человеческий голос и любой другой звук на расстояние, то почему же этого не может сделать и телефон.

Вечером Иван принес ноутбук и включил аналитическую передачу Виктора Дроздова. Ленин покосился на складывающееся устройство с любопытством, но спустя пять минут все вопросы о принципе действия аппарата отпали, он живо следил за разгорающейся в студии дискуссией. На экране появился ведущий, весь в черном, и, судя по внешнему виду, человек весьма умный, но при этом полностью системный - Ленин слышал подобных в пору своей работы в Парламенте и сразу уловил эту интонацию. Да и вообще, тон его речи Ленину не понравился, но он понимал, что в буржуазном обществе и ведущие соответственно буржуазные.

Гости ток-шоу были весьма разношерстны: Виктор Шилоновский громко кричал, что похищение Ленина - отличный повод наконец-то убрать этот чертов мавзолей, портящий архитектуру Красной площади; Андрей Дьявольский разумно разъяснял о том, как американцы заранее готовили эту провокацию и проводил аналогию с приземлением на все той же несчастной Красной Площади легкомоторного самолета, управляемого немецким летчиком-любителем; Георгий Плюганов, глава компартии, возмущался тем плевком в историческое прошлое, которое посмели сделать, и требовал немедленно вернуть Ильича на законное место; Амврос Мандаринов утверждал, что нынешней власти даже выгодно подобное дело, и кто-то из спецслужб вполне может стоять за этим; писатель Алексей Тараканов видел в этом позитивный символ исцеления России от ауры 'сил зла' и переход к новому времени всеобщего благоденствия. Из всех выступающих больше всего Ленина поразил коммунист, который таковым, если не считать его красный галстук, никак не мог считаться исходя из мыслей, которые он высказывал. Ленин потребовал у Ивана, сидевшего все это время рядом, и понимающего в происходящем балагане, казалось, еще меньше, лист бумаги и написал: 'Компартия сегодня находится в огромном упадке, с подобными настроениями у ее руководства говорить о революции невозможно. Как рабочий класс может восстать против эксплуататоров, если партия, которая должна отстаивать его интересы, не делает этого, и более того, даже не декламирует как цель?'. Иван покосился на листок, но Ленин невозмутимо поднял палец вверх и убрал листок. Иван усмехнулся и пожал плечами.

'Решено, - проговорил Ильич про себя, создаю партию, назовем ее опять, как тогда, РСДРП. А с этими оппортунистами нам не по пути. Это самые жуткие из всех оппортунистов! Да, я говорил, что нет ничего зазорного в том, чтобы работать в буржуазном парламенте, но работать так, что эта работа идет во благо рабочего класса, поднимает рабочий класс на борьбу и помогает подготовить социалистическую революцию! Подобная политика - оппортунизм и соглашательство!'

Началась рекламная пауза. Ильич нахмурился. Он уже понял, что российское общество сильно буржуазное, но только теперь осознал, насколько. Реклама не шла ни в какое сравнение с тем, что было в его время. Она сильно отличалась от рекламы царского периода и 'окон роста'. Автомобили несколько порадовали Ленина, он понял, что сейчас они стали гораздо более универсальным средством передвижения, чем в его время, да и скорость стала такой, что с велосипеда, избегая аварии, соскочить не успеешь (он бы и не вспомнил сейчас этот случай, но когда он увидел на экране машину, мчащеюся прямо на него, ему стало немного не по себе).

'Но как, как устроить революцию здесь, к чему призывать? Капиталисты полностью изничтожили революционный дух, подкупив пролетариат', - Ленин обоснованно предположил, что в текущих условиях разрыв между бедными и богатыми весьма велик и жизнь людей сводится к формуле 'Работай - трать', но, конечно, ему трудно было представить себе реальное значение данного разрыва; к тому же, в прочитанном им кратком пересказе истории ничего не говорилось про приватизацию и залоговые аукционы, а значит, Ильич не мог знать про такое понятие, как 'олигархи'. 'Рассчитывать на беднейший класс, хорошо, но какова их сила?', - размышлял Ильич. Он не догадывался пока, что весь этот беднейший класс нужно еще собрать и на чем-то довезти до столицы. Найти сторонников революции в столице было не трудно - но большая часть этих людей были вообще ярко выраженных правых взглядов, и это Ленин заметил из передачи, когда ведущий Дроздов на пару с Дьявольским наехали на представителя так называемого 'оппозиционного мнения'. Тот, испугавшись, сразу замямлил, и Дроздов смачно припечатал его.

'Интересная у них оппозиция, ведь по глазам видно, что хочет он сказать даже серьезнее, но боится! Или настолько глуп, что не догадывается? В Сибирь-то опять отправляют что ли?
– думал Владимир Ильич, - но есть на что напирать, это, пожалуй, главное. Но я все равно пока ходить не могу, рано об этом думать. Но ведь эта оппозиция - это черносотенцы! Это же, мать вашу, Пуришкевич! Но где здесь, где здесь Пуришкевич? Пуришкевичем здесь и не пахнет, это позор; всегда приятно иметь в политике дело с противником умным, образованным, как то был Мартов, Плеханов, да тот же Милюков, как бы я ни смеялся над ним! Но - это? Что за цирк? Верните Пуришкевича! Да, я сам работал в Думе и видел, какая бессмыслица там творится, как буржуазные депутаты льют соловьиные речи, как социалисты-оппортунисты призывают к решительным действиям, но заигрывая при первой же возможности с мелкой буржуазией. Буржуй еле в дверь протискивается, но все равно лезет в партию - хвалились они в свое время'.

Размышления Ильича прервала очередная реклама, начавшаяся с громкой заставки: 'Смотрите завтра сенсационное расследование Гавриила Трезвых! Вся правда о том, кому выгодно похищение тела Ленина, как оно готовилось, и, наконец, главная сенсация: тело выкрали для опытов и возможно попытаются оживить. Только на нашем канале - эксклюзивное интервью бывшего сотрудника спецслужб'.

Ильичу, однако, было уже не слишком интересно, что же коварные похитители сделают с бренным телом; он утомился, уткнулся в одеяло и уснул. Спал он долго, почти полсуток, как спал и до этого всю эту неделю - первую неделю его новой жизни.

На десятый день после оживления в палату пришел первый посетитель. Все, кого видел Ленин до этого - упоминавшаяся троица, обслуживающий персонал клиники и доктор Фогельштейн, живший все это время в соседней палате, чтобы иметь возможность контролировать показания всех приборов в режиме онлайн. Но эти показания превосходили самые смелые ожидания Фогельштейна; подобно щенку, который рождается слепым и беззащитным, но быстро крепнущим, Ленин чувствовал себя все лучше и лучше, силы приливали к нему день ото дня. Когда вошел посетитель, Ильич уже мог слегка приподняться на кровати, что он и сделал, поприветствовав пришедшего, попутно внимательно разглядывая его. Одет он был хорошо и выглядел как типичный империалист.

'Это представитель известнейшего человека, Джеймса Фороса', - намеренно сказал Иван по-русски, умолчав о роде деятельности последнего. Пришедший известил, что Джеймс интересуется у Владимира о самочувствии, о боли, которую тот испытывает. Ленин ответил, что чувствует прилив бодрости и готовится к новым свершениям - и говорил так не столько для пришедшего, сколько для себя и в первую очередь для Ивана, понимая, что именно в руках последнего вместе с товарищами сейчас его, Ильича, свобода. Соблюдя всю церемонию с однотипными вопросами, собеседник откланялся и ушел.