Чтение онлайн

– Вот это да! Им он сам потребовался. Тут явно не провокация! Может и жажда наживы: но кто купит? Кто купит? Не понимаю. Туманно. Очень туманно.

– Слушай, а если бы он... м-м-м, ну ожил, например, ты бы поддержал?

– Революцию? Не знаю... Не верю! Да и классы, марксизм же сам понимаешь, взывает к рабочему классу, к пролетариату, но у нас всю промышленность уничтожили. Теперь все стали белыми воротничками. Не могу понять.

– А что, если это наши власти его и решили похоронить. Ну, надоело, что он мозолит глаза, что лежит рядом, зачем, если напишешь указ, то будут протестовать, а так... Мы ищем, ищем. Но вот что я скажу тебе - если он и оживет, то работать точно не будет!

– Это ты, пожалуй, верно отметил. Как он в ссылке жил, в своем Шу-шу-шу, 'один день в одну сторону пойду, другой день - в другую', охота, книги, написание статей - не жизнь, а мечта, ссылка-то! В Германию приехал, не сразу начал понимать, о чем вокруг говорят. Какой труд? Умственный только труд, но вождь пролетариата должен быть сам пролетариатом? Об этом нам не говорили. В советское время, конечно, эти условия сочли скудными для такого трибуна. Ведь ему нужны массы. Но и критики считали эти массы рудой для кузнеца. Вот вам и работа. А как он нервничал после съездов! Сколько бумаги замарал, чтобы очернить Мартова после раскола! Вот он, высший труд. А по поводу вчерашнего... Охрану засудить! Вот если не засудят, тогда все ясно будет: власти боялись выдать идею захоронения как свою, вот и разыграли этой спектакль. Или, допускаю, что они, может, и не знали, но уж не мешали, так это точно. И сейчас, на совещании, думают: 'Да и отлично! Устроим на месте мавзолея... магазин!' Или храм! Хотя, ведь в нашей стране это одно и то же!

– Опять ты за свое! Найдут крайнего, кого можно засудить, не переживай. Но чем же тебе церковь так напакостила? Когда успела?

– Успела, ох как успела, тем что проникла уже везде, где только можно и нельзя! Тем, что пытается учить морали, будучи полностью аморальной!

– Ох, опять наш вечный спор, но с учетом нынешних событий он уже не актуален. По мне так все проще, поскольку доказать или опровергнуть существование бога не представляется возможным, то лучше, ошибаясь, верить в несуществующего бога, чем не верить в существующего. Но скажи мне честно, если бы не было УК, и никто бы тебя за воровство не наказывал, украл бы ты?

– Но УК есть, и все равно воруют, так ведь? Мы же не говорим конкретно про меня: я капля в море, но говорим про общество в целом. Так вот, поверь мне: воровали бы в разы больше. Поначалу бы стеснялись, но... Видя, как делают другие, делают это спокойно, и ничего им за это не делается, и сами бы, сначала неуверенно, а потом все более сосредоточенно, а потом еще и хвалясь пред теми, кто пока не преступил.

– Ты такого низкого мнения о людях? А как же анархистские идеи? Неужели мы не продвинулись по пути социализации и ничему не научились? Абсолютно ничему? И все попытки вырастить нового человека тоже пропали даром?

– Почему ничему? Тыкать в кнопочки. И то, сейчас уже и это-то не требуется! Даже в кнопочки попадать!

– Мы говорим все же не про технический прогресс. Ты мне никогда не докажешь, что, дескать, прогресс технический привел к деградации личности.

– Я уточню - личности развивающейся, с тягой к самосовершенствованию, прогресс идет во благо, он дает ей такие шансы: читай, слушай, смотри, анализируй. А иным...

– Так тебе жалко иных? Так если они уже были определены тобой (и только тобой!) на ту сторону, почему же? Ну опустились, допустим они еще ниже, даже если и так, хотя, понятное дело, нет шкал никаких, то дальше что? Не важнее ли, что те, кто хотел, у них появилось больше шансов?

– Безусловно, ты здесь мыслишь в верном направлении. Но вот подсказка: смотри на детей, ибо в детстве прячется характер. Так вот, чем лучше условия, тем капризнее ребенок, тем чуднее его требования, любовь к родителям от этого не выше, никак.

– Но кто рос в плохих условиях, родителям часто это ставят в упрек.

– Во время конфликтов? Тут дело не в условиях, а в конфликтах. Они всегда будут, и когда подростку нужно привести аргумент, вот он и приводит, с такими условиями, что многим родителям тут сразу неловко. Ведь как много у них строится на показухе! Мой ребенок одет не хуже других, да мой ребенок уже в пять лет знает три языка! Ну и так далее.

– Глубоко, не спорю. Так вот восстановление красной власти: лишишься ты тогда возможности читать, что тебе хочется. Интернет будет по талонам, и будут там сайт газеты 'Кривда' с постановлениями ЦК.

– Так зачем повторять ошибки прошлого? Умный учится на чужих ошибках, дурак на своих - но мы даже на своих не умеем! Пора и научиться, пора. Если и строить, то учитывая, все учитывая.

– А куда же деть тогда инакомыслящих? Если ты лагеря и не построишь.

– Пусть остаются такими, увидев наши достижения, станут сторонниками. Откуда берется протест - люди заняты не своим делом. Чувство неполноценности, нереализованности - и его надо выплеснуть хоть куда-то. Заниматься проблемой профориентации людей с детства, вот тогда уже начинать направлять. И каждый займется своим делом. В том числе и, предугадывая твой вопрос, носители так называемой 'предпринимательской жилки'. Да, дать им возможность вести дела, но: не всем, а лишь избранным, главное, чтобы был честный отбор, и шанс на то был у всех.

– Наши достижения, ага. Это если они будут! А если продразверстку придется вводить? В общем, такой вариант нэпоподобный, я бы сказал. Но после этот этап сменился сам знаешь каким. Будем уничтожать кулаков?

– Увы, но сейчас такой вопрос нельзя поставить, на деревне у нас один класс: вымирающие старики. Более-менее успешные хозяйства, фермы, поглощаются агрохолдингами. В плане эффекта масштаба это дает некий эффект, плюс единые стандарты качества. И они поэффективнее колхозов.

– Таким образом, исчезают мелкие производители, исчезает конкуренция, все это процессы характерные для олигополии.

– А что еще может быть в олигархическом государстве? Олигополии, да монополии.

– Убыточные. Или в чем-то прибыльные, но не использующие свой потенциал и на десятую часть.

– Еще бы, рассчитывают лишь на помощь государства.

– А у тебя они что, частными вмиг станут? И перестанут быть убыточными?

– Ты железные дороги с ископаемыми не путай. Социальные услуги для населения, они и существуют единственной целью, для упрощения жизни, а не для собственной прибыли. Я не люблю капитализм, потому что он ставит на первом месте в любом деле разность между доходом и расходом.

– Но, почему люди не могут совершенствовать капитализм, совершенствуясь сами? Мы, клиенты бизнеса, голосуем своим рублем, имеем право требовать. Но нет, мы хотим свалить все на плечи государства. Мы будем его критиковать, но сами делать ничегошеньки не хотим. Должна быть социальная ответственность бизнеса, и обратный контроль. Но в идеале, при совершенной конкуренции, все упрощается. Ты производишь нечто низкокачественное, то ты недолго протянешь. Все ушли к конкурентам, которых пруд пруди.

– Но это утопия, создать такую огромную конкуренцию.

– Если душить волю людей к предпринимательству, то да. Но в них есть и желание, и возможность. А почему нельзя положить параллельно две линии железной дороги? Три? Параллельно две частные автодороги? Мы не представляем себе, загоняем в рамки, но...зачем? Чтоб оправдать безделье, безыдейность и безынициативность?

– О нет, если вы все дороги сделаете платными, я у вас жить не желаю в этой утопии.

– Ох, горе-экономист! Ввиду огромного числа мелкого предпринимательства оборот денег резко возрастает. Значит, увеличивается их покупательная способность. Больше рабочих мест, идет борьба не между работниками за лучшее место, а между организациями за каждого работника. А у вас только лишь дурацкая привычка к халяве, что во всем поможет государство.