Чтение онлайн

— Тогда мне нет дела до партийных раскладов, у меня есть вы. И еще я смогу отказаться, если посчитаю свое участие затруднительным?

— Наверное, все-таки нет, потому что задание на девяносто процентов связано с вашими аналитическими талантами…

— А на десять процентов?

— Десять процентов касаются ваших талантов не давать поводов связать вас со мной или кем-то из нашей группы.

— Действительно, трудно найти повод отказаться, — Сергей Афанасьевич рассмеялся и налил себе вторую чашечку чая.

— Что вы думаете об идее "рыночного социализма"?

— Как о попытке скрестить ужа с ежом.

— А насколько глубоко вы поработали над этой темой?

— В объеме печатных изданий института марксизма-ленинизма, ну и выступлений наших политических руководителей, Алексея Николаевича Косыгина, например.

— Тогда глубже вас никто и не знает этой темы. Она только в стадии развертывания, и серьезные умы к ней даже не подступались, — Семичастный тоже улыбнулся. — Но у этой идеи есть автор…причем очень необычный, я бы сказал, ни на кого не похожий.

— Вы умеете заинтриговать, скоро топать ногой начну от нетерпения.

— Ему восемь лет!

— Упс!!! Это шутка? — Иванцов, несмотря на огромный опыт скрывать свои мысли, непроизвольно почесал затылок.

— Так вот в этом задание и состоит, — рассмеялся в голос Председатель.

— Простите, Владимир Ефимович, мне нужны пояснения, я совсем сбит с толку.

— Хорошо. Есть мальчик, живет он в сельской местности и объявляет, что после падения с дерева очнулся с шестидесятилетним стариком в голове. Не откладывая дела в долгий ящик, он уговаривает директора школы вместе с ним начать строить школу на принципах Макаренко. У них это успешно получается, но чтобы дальше развивать свои производства, которых они наплодили за полгода аж восемь штук, он предложил заместителю директора Экспортлеса Кутепову идею создать свободную экономическую зону в их районе, а в качестве идеологического сопровождения предложил идею рыночного социализма. Дело дошло до Суслова и Косыгина, до Правительства и Института марксизма-ленинизма. На заседании Политбюро они схлестнулись на тему, кто из них главный, и Косыгин завалил Суслова. Так это выглядит снаружи, а как все на самом деле, хотелось бы поручить узнать вам.

— Да, ничего более увлекательного в жизни не слышал. Невероятно. Вы предполагаете, что есть кто-то в тени, а мальчик дурит голову Косыгину?

— Косыгину с его реформами, идея больно в тему.

— То есть Косыгин поддерживает мальчика и создает фантастическую байку?

— Он мальчика особо не выпячивает, правда, протолкнул награждение его Звездой Героя соц. труда.

— Опять упс!!! Я готов! Давайте детали. Надеюсь, мальчика убирать не придется? При любых раскладах его будет очень жалко, он неординарное существо, я про таких никогда не слышал.

— Пока нет ни малейших оснований для каких-то резких движений. К тому же он объективно работает на усиление нашей группы. А с Косыгиным мы в союзниках.

— Какая легенда? Или мне самому все придумать? Деньги, документы. Работать под своим именем не хотелось бы, я тут неплохо устроился и уважаемый человек. Срок задания какой?

— Задание состоит из двух частей: во-первых, узнать, как все на самом деле, а во-вторых, понаблюдать за этой группой, чтобы понимать, чего от них ждать, желательно заранее. Допускается, в порядке легенды, помогать им. Легенда мне видится такая: отставной военный, любитель природы, мастер единоборств, услышал о том, что в поселке Октябрьск есть секция исторической реконструкции "Русские Витязи" и хочет в ней поработать на природе. Она есть на самом деле, и тот мальчик, Игорь Михайлович Мелешко в ней занимается каждый день по два часа. На рекрутов в Ленинграде и Кингисеппе мы вас наведем. Они повсюду ищут людей для своих производств и школ. Сроки и все прочее сами установите по ходу дела. Есть опасность попасть под обаяние этого мальца и уйти в теоретические дебри.

— Под обаяние восьмилетнего пацана? Вы допускаете, что это все он придумал на самом деле?

— Пока нет других вариантов, то допускаю, что остается-то? Правда, есть сомнения.

— Спасибо за такое задание. Можете оставить документы и немного денег в этой квартире? Вот мои фото на паспорт…

На дворе раннее и очень морозное утро. Темнота еще не скоро будет съедена взошедшим солнышком. На площадке за школой в лучах яркого электрического света полным ходом идет тренировка секции исторической реконструкции "Русские Витязи". Ребята, числом двадцать один, разбиты на три группы. В первой Искандер проводит занятия по рукопашному бою с ножами, вторая льет пот на полосе препятствий, а третья занимается гимнастикой тайцзы.

За полтора года занятий все, кто хотел попробовать, попробовали, кто хотел проверить себя, проверили, а сейчас остались только те, кто связывает со всем этим свою жизнь. Как ни странно, но наиболее идейно вдохновленным стал Вован Оглобля, а вернее, все-таки уже Володя Кутепов, сын нашего председателя леспромхоза.

Кутепов старший стремительно спивается, и мы с этим ничего не можем поделать. Он серьезно болен. Ему достаточно выпить водки в колпачке от бутылки, чтобы опьянеть до полной неспособности двигаться, после чего он падает и спит. Через некоторое время выпивает следующий колпачок и спит дальше. Так может продолжаться месяц и больше. Без еды. Картина жуткая, и мне, к сожалению, очень хорошо знакомая, потому что мой папа точно такой же, а то, что я с мамой оказался в Октябрьске, как раз является попыткой убежать от такой жизни. Нам казалось тогда, что это просто распущенность, безволие и вредная привычка, а пьянству надо дать бой. Тогда мы не знали, чем отличается пьянство от алкоголизма…

По протекции Алексея Николаевича Косыгина мы вызывали к Ивану Сергеевичу профессора из Москвы, но тот после сбора анализов, разговоров и осмотра сказал, что осталось недолго и шансов выжить нет никаких, что это редкий случай, скорее всего генетический. Между тем Иван Сергеевич уже начал терять личность, не узнавать знакомых, мучаться кошмарами, другими словами, сходить с ума. Его брат пообещал найти ему приличное заведение для душевнобольных, но как это сделать, если в СССР не так много приличных заведений такого типа, весьма возможно, что и совсем нет.

Когда моя группа занималась с Искандером, то большую часть времени он уделял мне. Я его просил так не делать, другим ребятам его наставничество нужно не менее моего, но он только отмахивался, говоря, что из меня что-то может получиться. Мы ругались, но все, чего мне удалось добиться, это то, что я стал кочевать по разным группам, чтобы тяжесть моего наличия распределить между ребятами более равномерно.

Сегодня мы отрабатывали ножевой бой. Это выливалось в разучивание связки из трех-четырех ударов, потом медленное повторение с постепенным ускорением. Через десять-пятнадцать минут мы ускорялись до предела возможного. В качестве ножей использовали списанные штык-ножи от АКМ, которые откуда-то достал Александр Сергеевич Остроухов, наш участковый. На занятиях ребята регулярно травмировались, но единственное, что согласился сделать Искандер, чтобы снизить риск повреждений, это затупить ножи. Не помогали никакие родительские стенания, к тому же все дети, не только Витязи, были на стороне Искандера. Чтобы научиться работать с настоящим ножом, надо работать с настоящим ножом. Точка.

Здесь надо сделать отступление и поговорить о серьезной теме "Риски" в педагогике. Должен ли ребенок, особенно мальчик, расти смелым, как по-вашему? Смелость — это преодоление собственного страха. Большинство ответит — должен. Но тогда ответьте на вопрос, а как научить ребенка преодолевать свой страх, не вынуждая этот самый страх испытывать?

Страхов множество: страх высоты, страх выступления перед публикой, страх перед более сильным мальчиком, страх сказать правду маме, страх выступить на собрании в поддержку того, кого большинство не принимает, и так далее, и так далее. Трудно воссоздать все возможные страхи и попробовать научить ребенка справляться с каждым из них. Скорее всего, стоит попытаться научить ребенка фиксировать сам факт возникновения страха и выработать несколько алгоритмов его преодоления, а дальше пусть трудится сам, как получится. Борьба с собственными страхами может продолжаться всю жизнь. Возможно, это станет Путем к абсолютному Бесстрашию…, но это я ушел немного в сторону.

Представьте себе такую ситуацию, когда командир воинского отряда вынужден оставить одного-двух бойцов прикрывать отряд от наседающего врага. Чтобы спасти многих, надо пожертвовать двумя, их надо оставить погибнуть. Такие истории любят киношники, но все же… А теперь подумайте, что будет, если эти два бойца боятся, боятся за свою жизнь, а если развернуть идею на разные жизненные ситуации, то появится боязнь за благополучие, здоровье, положение в обществе, за свою карьеру. Теперь усложните ситуацию и представьте, что эти два бойца не имеют привычки беспрекословного подчинения, даже наоборот, привыкли оспаривать решения сержантов в суде, как нарушающие его права. Знакомая ведь каждому ситуация! А чем, по-вашему, занимается "Комитет Солдатских матерей"? Да вот тем и занимается, что отучает солдат подчиняться. А в основе-то, все тот же страх! Страх за детей, страх что-то потерять, страх что-то не получить…