Чтение онлайн

Слёзы сразу показались горькими. Эти бы извинения да пару часов назад…

– У меня внутри ничего не осталось, – глухо выговорил я и схватил алхимический плащ за молнию, когда Корион отшатнулся, желая заглянуть в лицо. Смотреть на него не было сил. – Великая Мать на этот раз взяла очень много. Всё такое неустойчивое и хрупкое и горит… От меня ничего не останется, если ты не заберёшь этот огонь. Передай его остальным. Я знаю, ты сейчас в связке с Владыкой. Пусть ещё раз наложит забвение на людей, как тогда, в последнем бою против Инквизиции. Сотрите Сопротивление окончательно…

Корион вздрогнул, обнял сильнее, зарылся носом в пыльные волосы, помолчал и неохотно разлепил губы:

– Владыка опасается, что Змей снова попытается подобраться к нему. Во время колдовства он будет беспомощен.

– Пусть не волнуется. Я прослежу, чтобы Змей убрался отсюда, – я потянулся, обнял в ответ и шмыгнул носом в последний раз. – Готовы?

Ещё мгновение назад ласковые, руки больно сжали волосы, потянули властно, и Корион строго посмотрел мне в глаза.

– Что значит «я прослежу»? Что вы задумали, мистер Волхов?

От его потемневшего вида и чёрных глаз, пробуравивших душу, мне стало ну очень неуютно. А огонь в жилах всё набирал и набирал напор, затрещала голова... В общем, сохранять достойный настрой для диалога у меня сил не осталось.

– Сэр, давайте потом, а то я сейчас лопну! У меня, вообще-то, сверхчувствительность, и она никуда не пропала! Давайте вы сначала передадите всё Владыке по вашему эльтскому вай-фаю, а потом будете пытать со злодейским видом?! Честное слово, я вам даже подыграю. Буду закатывать глаза и постанывать: «О, сэр! Да, сэр!»

От страстной высокой ноты, с которой были сказаны последние слова, в носу стало мокро, и я красноречиво выгнул бровь, слизнув кровь с губ. Хов вздохнул, снова притянул меня в объятья и забрался холодной рукой под футболку. Мышцы живота непроизвольно дёрнулись.

– Шут, – проворчал он. – Почему вы такой шут, Волхов? Говорили же серьёзно…

– А почему вы по-серьёзному не понимаете? Ждёте, когда я сбавлю градус вашего нуарного пафоса? – фыркнул я и прикрыл глаза, чувствуя, как жар закрутился воронкой и хлынул в солнечное сплетение. Спину выгнуло в судороге наслаждения. Руки вцепились в широкие плечи, и страстный стон получился сам собой: – О! О, да, сэр!

Жар всё не кончался. Я бился в его руках. Корион слушал, слушал, и по белым щекам медленно разливался румянец, делая его похожим на сказочную Белоснежку. К моему безграничному восторгу. Обычно алхимик реагировал на слияние куда сдержаннее. Неужели ему там что-то ещё дополнительно нашёптывали? Владыка любитель подсмотреть? Или у эльтов и такое в порядке вещей? Они ребята со всех сторон коллективные… Да и ничего такого Корион не делал, это я с ума сходил.

– Прекратите немедленно! – взорвался он. – Мы помогаем Владыке выплести заклятье, здесь идёт решающий бой, а вы срываете весь настрой! Вы хоть отдаёте себе отчёт, что вас слышит весь земной шар?! Или вы и у хирургического стола такой?!

– Ещё хуже… О-о! Классно-то как… – у меня даже пальцы на ногах поджались.

– Что за нелепое существо! У всех побратимы как побратимы, и только мне достался шут человеческий… – прошипел Корион и закрыл глаза.

У него даже уши полыхали. Я шально улыбнулся и закинул руки ему на шею.

– Вы такой красивый….

– Волхов, вы несовершеннолетний! Пожалейте мои нервы, в конце-то концов! Я женщин люблю! Женщин! – Корион прислушался к невидимым собеседникам и разъярился ещё больше. – В этой жизни – только женщин!!!

А, то есть в предыдущих были варианты?

Я хмыкнул, откинул ему голову на плечо, хватая воздух ртом частыми глотками, и позволил сиянию затопить меня с головой. Бок с бедром резанула слабая, даже какая-то пикантная боль. Тьму перед глазами расцветило алым, затем белым, и поток вдруг подхватил, понёс. Я хлопнул крыльями, подхватил розовым опереньем тепло и выпорхнул прямиком на Владыку. Златовлас сидел на полу Больничного крыла, пел, запрокинув голову, и неспешно раскачивался с сидящим напротив него Альвахом в одном причудливом ритме. Выводил тонко-тонко, как не каждая девушка может, а Альвах вторил ему низким гортанным голосом, больше похожим на вой ветра в трубе. Венец телепата врезался ему в голову так, что на висках запеклась голубая корочка от крови. Бабочки рассыпались вокруг них в затейливом танце, и эльты, рассевшиеся вокруг, тоже раскачивались и тянули каждый свою ноту, глядя в пространство остекленевшими глазами. Рты никто не раскрывал и даже, кажется, не дышал. Может быть, эта песнь слышалась мне не обычным слухом? Вокруг Златовласа и Альваха медленно заверчивалась солнечная воронка. Они ускорили песнь, голоса взлетели на предел, и из воронки выстрелили вверх огромные сияющие дуги – и завертелись, раскрываясь, расходясь в разные стороны красивыми лепестками.

Сразу стало ясно, почему Орден был Золотой Розы. Со стороны творящееся колдовство действительно походило на розовый бутон.

Я даже на несколько секунд поддался ритму и знакомой силе, позволил бабочкам увлечь меня в их танец и забылся бы, но встревоженное конское ржание не позволило.

Да, это был мой верный Ай. Он испуганно топтался в углу между тенями, перебирал вывороченными копытами и бил в свернувшуюся кольцами тень. Тень знакомо шипела, ругалась и изворачивалась в попытках укусить, пробраться мимо. Ай отступал, но упрямо мотал рогатой башкой.

Я слетел к ним, оседлал вечно мокрую спину и поймал Змея за шею прямиком в очередном выпаде.

– Попался, Яшка, змеюка ты моя подколодная! – заявил я в ошарашенно выпученные зенки и радостно рассмеялся.

– Ты! Ты что делаеш-шь? – зашипел Змей, возмущённо обвиваясь вокруг руки. – Ты что, гад, делаешь?!

Я обернулся на Владыку, и вдруг поймал на себе ошарашенный взгляд. Синие нечеловеческие глаза Судьи смотрели прямиком на меня – и видели! Видели меня, келпи, Змея и танцующих в ослепительных солнечных лепестках бабочек. Увидев их, Альвах затаил дыхание и робко улыбнулся, когда одна из них села ему на руку.

– Семнадцать, действительно семнадцать, – он с трудом оторвался от них, внимательнее присмотрелся ко мне и расцвёл окончательно. – А ты теперь восемнадцатый…

Ай заржал, когда Змей рванулся из рук.

– Детка, куда идти?

– Ты что делаешь?! – всё надрывался ползучий гад.

Я послал Верховному Судье улыбку и, озарённый неожиданной мыслью, позвал:

– Илмариона! Забирай своих детей отсюда и поскакали!

В общее пение вплелись ещё голоса. Неспешно переступая белоснежными ногами, из лунного света соткалась кобылица. Блеснули роскошью фиолетовые волосы. Илмариона провела рукой по макушке Златовласа, ласково улыбнулась Альваху и взмахнула невесомыми рукавами одежд:

– Ко мне!

К ней спорхнули не только бабочки. Из стен и леса, из-под разрушенных башен и бойниц к ней потянулись тени. Все как на подбор остроухие, тонкие, высокие, совсем неземные. Они встроились в цепочку, схватили друг друга за руки, кто-то подал ладонь Илмарионе, и она крепко её схватила.

– Иди первым, – сказала мне Владычица. – Я за тобой.

Я поудобнее перехватил матерящегося Змея и подмигнул Альваху:

– До скорой встречи!

А Змей всё извивался, шипел, плевался ядом. Бесполезно. Я горел, и яд с шипением испарялся прямо с рук безо всякого следа.