Второстепенный: Плата
Шрифт:
Люди вспомнили об угле и нефти. Однако первая же авария показала, что никакие модифицированные для очистки почвы и воды деревья не справятся с огромным пятном, которое река разнесла на тысячи километров. Завод, построенный без оглядки на старые требования, через пару месяцев встал, а виновника аварии нашли утопленным в бочке тех самых отходов. Загрязнение же волшебным образом из реки в океан не вышло. Намёк ясно показал, что от эльтов всё равно не спрятаться и что портить Землю людям по-прежнему нельзя. К немалой досаде владельцев завода. А вот жители прилегающего к тому заводу посёлка остановке только порадовались – из-за выброса случился массовый мор дичи и многие растения и грибы впитали ядовитые вещества, что привело к многочисленным отравлениям. А ведь те леса и реки кормили целые города...
К счастью, по каким-то причинам Гольфстрим вновь набрал скорость и температуру, и хотя бы морозов не случилось. Что автоматически исключило и эпидемии.
Но и с существующими болезнями синтезированные лекарства справлялись не всегда. Они уступали в эффективности магическим в десятки раз, к тому же давали побочные эффекты и лечили далеко не от всего.
...Преступность не просто выросла – полыхнула взрывообразно.
...От разрекламированного новейшего обезболивающего миллионы женщин по всему миру родили обезображенных детей.
И люди взвыли.
На власть посыпались требования вернуть Службу Контроля, магокристаллы, волшебные лекарства, эльтов, Деда Мороза – что угодно, лишь бы всё стало по-прежнему.
Особенно когда выяснилось, что островные государства, никогда не поклонявшиеся Яхве и его ипостасям на государственном уровне, избежали кризиса. Японцы вообще сразу же вернули смертную казнь за неправильную веру, срубили несколько особо горячих голов и закрыли границы. Японский император лично написал приглашение на ужин Владыке Златовласу, где уверял, что на островах всегда главенствовал синтоизм. А синтоизм и богиня Аматэрасу, от которой и происходил императорский род, никогда ничего против ёкаев (и эльтов в частности) не имели. Потому обида эльтов на человеческий род не должна касаться их нации. Владыка Златовлас согласился с аргументами, возобновил торговлю и посетил несколько храмов богини исцеления и плодородия Инари вместе со своими спутниками, кицуне. Перевёртышей-лисиц в стране Восходящего Солнца традиционно уважали.
Европа и Америка были в ярости. Охоту на Сопротивление открыли на международном уровне. Не прошло и половины выставленного в ультиматуме срока, как эльты вновь вышли в мир людей. За двадцать лет они снова навели порядок, и воцарился долгожданный покой.
Но Кориона Хова это интересовало постольку-поскольку. Его вообще ничего, кроме работы, больше не интересовало. Лорд Бэрбоу ругался и плевался: он не молодел, дела уже давно пора было передавать наследнику. А тот из своих обязанностей выполнил только женитьбу.
– Дорогой, мы получили приглашение на Солнцестояние от Медногорских. Они устраивают большой праздник, будет Верховный Судья и даже охота в Альварахе для всех желающих. В письме они благодарили тебя за помощь.
Роза вошла в лабораторию не постучав. Корион как раз заканчивал отмерять реактив и с трудом не вздрогнул. Он не ожидал увидеть жену здесь, в глухой алтайской деревушке, и её внезапное появление чуть не испортило труд последних трёх дней. Получив злобный взгляд, Роза остановилась у порога и инстинктивно прикрыла живот. Корион проследил за её рукой и заставил себя успокоиться. Тёк пятый месяц беременности, и малыш уже всё чувствовал. Не стоило пугать растущего первенца.
– Мне некогда ходить по приёмам. А тебе не рекомендуется ходить порталами через континенты, Роза, – проворчал алхимик. – Чему тебя только учили в твоём Институте Материнства?
– Меня учили заботиться о семье, а семья – это не только ребёнок, любовница и свёкор! Это ещё и муж! – вспылила Роза. – Мы тебя не видим! Заперся в этой дыре со своими колбами и трясёшься над полумёртвым телом! Ясно же, что он не очнётся. Его уже нужно отпустить, похоронить по обычаю и жить дальше. А ты упёрся как дурак…
Корион аккуратно поставил колбы на держатели, закрыл бутылочку с порошком пробкой и обернулся. Увидев его лицо, супруга осеклась.
– Во-первых, дыра только здесь, на стороне смертных. Через озеро же отсюда можно попасть в Беловодье, а это целый комплекс наших сидов. Во-вторых, как раз из-за моих исследований проблемы Волхова Медногорские прислали благодарности. В-третьих, ты знала, с кем связываешь жизнь, дорогая, – вкрадчиво, тихо и очень страшно сказал он. – Тебя предупреждали, что ты будешь далеко не на первом месте. В-четвёртых, клятвопреступником во второй раз я не стану. Я дал Слово Вадиму, что он будет жить, и жить счастливо. И даже если бы не дал… – он шагнул к Розе, и она попятилась. – Для тебя его жертва ничего не значит? Он сыграл свою роль, и теперь можно выкачать силу, кровь и семя для создания линии истинных целителей, а останки – захоронить, так?!
Роза примиряюще подняла руки.
– Дорогой, ну что ты! Конечно, значит. Без него мы бы не справились с Сопротивлением, но…
– Никаких но, Роза!
– Корион, он спит двадцать лет! Двадцать! Быть может, ему твои усилия больше не нужны, потому что он уже родился заново. А если и очнётся… Каким он будет, ты подумал? Он же был ребёнком, когда это случилось, а теперь это огромный взрослый парень! И вырос он на койке!
Кориону жгуче захотелось швырнуть в стену что-нибудь стеклянное. Чтобы разбилось и засыпало всё острыми осколками. Но ведь не поможет. Он уже не раз так делал.
– Я всё равно его не оставлю. Он мой побратим. Мы все ему обязаны. Хочешь ты того или нет. А теперь уходи, ты мешаешь.
Роза вздохнула и сменила тактику.
– Ладно, оставим пока эту тему.
Корион хмыкнул и брезгливо дёрнул губой. Этот разговор повторялся из года в год. Как только жене не надоело? Думала, что раз он покорен в мелочах, то и с Вадимом однажды уступит?
– Я всё-таки настаиваю, чтобы ты пошёл со мной к Медногорским. Во-первых, тебе тоже нужно отдыхать. Во-вторых, там будет Верховный Судья. И в-третьих, – она жестом фокусника выхватила из широкого рукава яркую бумагу с печатью Златовласа. – Нашей семье доверили выбрать преступников для праздничной охоты Верховного Судьи, в том числе в Альварахе. Кто пойдёт это делать? Лорд Бэрбоу поправляет здоровье в Шамбале, я беременна, а Эрида так дорожит свободой, что до сих пор отказывается войти в наш бруиден!
Корион скрипнул зубами. Да, Роза выложила козырь. Распоряжение Владыки игнорировать было нельзя. Алхимика вознамерились вытащить в свет серьёзно, а родичи радостно в этом помогли.
– Можешь привлечь своего любовника, я разрешаю, – процедил он.
– У меня нет любовника! – рявкнула Роза.
– До сих пор? Как же тебя с такой фригидностью приняли в Институт Материнства?
Концентраторы на дланях у Розы затрещали. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, явно посчитала до десяти и положила распоряжение на стол перед Корионом.
– Вот документ со списком тюрем. До Солнцестояния осталась неделя. Занимайся, дорогой, – сдержанно сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь.
Корион с досадой шарахнул ладонью по столешнице. Бумажка красиво блестела золотой вязью, подпись Владыки переливалась магическим отпечатком. Хоть сейчас в рамочку и на стену. Алхимика так и подмывало уронить на всё это великолепие что-нибудь ядрёное, вроде концентрата соляной кислоты.
Но он просто навёл порядок, закрыл лабораторию и поднялся на жилой этаж. Подошло время процедур.