Второстепенный
Шрифт:
В надежде, что проснусь уже в родной больнице, я провалилась в сон. Надежды оказались бесплодными. И на следующий вечер, и на последующий тоже.
Галлюцинации не прекращались. Персонажи не менялись. Всё шло последовательно, четко и логично. Буквы на табличках складывались в связный текст, который сохранялся даже если на него посмотреть через час. Пальцы на руках и ногах спокойно считались как слева направо, так и справа налево, не меняясь в количестве. Тоненькое колечко «Спаси и сохрани» не превращалось в перстень. Отражение в зеркале можно было рассмотреть до последней волосинки.
Это была не просто кома. Это был онейроид - грезоподобное помрачение сознания. И судя по полному отсутствию знакомых лиц и элементов, фантастические картины затянули меня полностью, не оставив реальности ни малейшего просвета.
Вот тогда-то я и взвыла.
* * *
Больница имени Ариана Миаху за век покровительства эльтов раздобрела, разрослась новыми корпусами, обзавелась капитальным ремонтом, оборудованием. От темных викторианских коридоров с врачами в грязных халатах не осталось ни следа, в воздухе больше не витали запахи гниющей плоти и крови, больные перестали бояться сюда приходить. Медицина стала благом.
Директор больницы прекрасно знал, кому обязан благами, поэтому от подозрительных анализов и выводов отмахиваться не стал.
– Вы уверены, мистер Гаррисон? – перепросил он, внимательно изучив данные. – Мне бы не хотелось беспокоить их по ошибке.
– Абсолютно, - кивнул мистер Гаррисон и выложил на стол снимки мозга. – Я перепроверил три раза. Когда мы начали лечение, у него появились новые нейроны, а трещина начала зарастать. У человека такого восстановления не может быть никогда. Полиция сообщит в посольство, но... Учитывая, в каком мальчик состоянии и что он вообще здесь, я не уверен… Я полагаю, что лучше отдать его эльтам.
– Вы не думали, что мальчик мог пострадать от них?
– Это не они. Травма Вадима очень опасна, - Гаррисон провел по снимку рукой, показывая направление трещины. – Он бы умер, будь удар чуть сильнее. А дети эльтов для них…
– Неприкосновенны, - закончил директор, потер виски, отпустил наблюдательного сотрудника и со вздохом пошел открывать сейф. Весть для покровителя больницы следовало отправить немедленно. Своих детей эльты берегли как зеницу ока, государственная принадлежность их волновала мало, и молчать о появлении такого ребенка среди людей было чревато крупными неприятностями как для больницы, так и для её персонала.
Тонкий, украшенный темными зелеными камнями обруч плотно сел на голову, висков мягко коснулись затейливые кольца и прижались к коже так, что не оторвать. Зеленые камни ярко вспыхнули, отчего радио на окне с шипением замолкло. Мужчина быстро перевернул песочные часы, рассчитанные на одну минуту. Поморщился – от возникшего в голове напряжения в носу лопнул сосуд. Подобные поделки для людей были небезопасны.
– Здравствуйте, мистер Аунфлай. К нам поступил ребенок-эльт. Мальчик – русский иностранец с черепно-мозговой травмой и амнезией. Биологически соответствует нашим тринадцати годам… Да… Зовут Вадим Дмитриевич Волхов… Да, материалы я вышлю… Да, спасибо, мы будем ждать.
Он снял венец с головы за секунду до того, как упали последние песчинки, и прижал к носу кусок бинта, чтобы остановить кровь. На окне снова заработало радио:
– …В связи с непрекращающимся замедлением Гольфстрима Совет Большой Пятерки принял решение о строительстве циклогенератора в районе Карибского моря. Установка позволит контролировать температуру течения и таким образом поддерживать теплый климат на континентах. Работа установки будет обеспечиваться магокристаллами. В ответ на запрос об увеличении производства Владыка Златовлас прислал в Совет письмо, в котором объявил, что увеличение производства кристаллов невозможно. В письме также были несколько советов по перераспределению существующих на рынке объемов…
Главный врач засунул бинт в нос, оттер испачканную столешницу и спрятал венец в сейф.
– …Также Совет принял решение об увеличении доли потребления альтернативной энергетики и отключении питания жилых кварталов в ночное время с января будущего года, - вещало радио.
– Что? – возмутился мужчина. Голос вышел гнусавым. – Чертовы эльты! Неужели так сложно сделать на пару тысяч кристаллов больше?!
Радио предсказуемо проигнорировало вопрос.
– …Напоминаем, в связи с болезнью Владыка Златовлас не покидает сиды с тысяча девятьсот пятидесятого года. А теперь новости спорта…
Глава 2. Стенли и Стоуны
Доктор Гаррисон, судя по всему, в этой больнице и жнец, и чтец, и на дуде игрец. Мало того, что он каким-то мистическим образом стал моим лечащим врачом, так еще и начал подтягивать меня в английском языке.
– Почему вы столько со мной возитесь? – удивленно спросила я после того, как на утреннем осмотре получила и свежую кипу заданий, и подробные объяснения ошибок в сданных работах.
Мужик посмотрел на меня так, как будто я спросила, почему вода мокрая.
– Потому что тебе нужна помощь, - ответил он как само собой разумеющееся.
Я даже прослезилась от такой старомодной и трогательной позиции.
– Сегодня после обеда приедут твои опекуны, - как бы между прочим сообщил доктор Гаррисон.
Я опешила.
– Опекуны? В смысле - опекуны?
Доктора позабавил мой вид.
– Да, опекуны. Эмили и Энтони Стоун. Ты будешь жить у них, пока ищут твоих родителей.
Новость восторга не вызвала. Я девочка взрослая, сама сумею о себе позаботиться. Зачем мне в собственном бреду надзиратели? И вообще, слушаться глюков вредно для здоровья. Артур Гаррисон не в счет, мы с ним английский повторяли.
Но логичность онейроида была неумолима. Гаррисон притащил меня в кабинет главврача чуть ли не за шкирку, несмотря на всё мое сопротивление. И вот я здесь, мрачный и серьезный ребенок с надутыми губами. А на меня умиленно воззрилась пара англичан.
– Меня зовут Эмили Стоун, - растянула губы в улыбке тридцатилетняя шатенка с простоватым, но ухоженным лицом. – И я надеюсь, мы тебе понравимся, потому что я буду твоей мамой.
Не поняла. Почему со мной заговорили как с дебилкой?
– Миссис Стоун, - благо за месяц углубленного изучения языка мой словарный запас расширился достаточно для такого пассажа. – Мама у меня была, есть и будет только одна, и это не вы. И если у вас все-таки хватит духу взять меня в свой дом, то учтите, менять имя и фамилию я не буду, - и, смягчая тон, добавила: – Если вы, миссис Стоун, все-таки возьмете меня на воспитание, я буду звать вас тетушкой Эмили.
Стоуны слегка оторопели, директор нахмурился, а доктор Гаррисон едва удержал улыбку.
– Он мне нравится! – неожиданно заявил мужчина и протянул мне руку.
– Я Энтони Стоун.
Я её пожала. Мистер Стоун был жгучим брюнетом с римским профилем и голливудской улыбкой. Тут вообще мужчины красивее женщин. Уж прямо даже и не знаю, с чего бы это?
Нужно отдать должное, осознав, что я вполне разумное дитя, Стоуны исправились, мягко познакомились и дали составить о них мнение. В больнице мне всё равно нельзя было больше оставаться, родители так и не объявились, поэтому я подчинилась воле глюка и переехала к опекунам. Что тут сказать?