Чтение онлайн

{119}

Настроение Гитлера эта информация, понятно, не улуч­шила, но Редеру (к великому удивлению командующего “Кригс­марине”) помог Геринг. Незадолго до совещания рейхсмаршал с пониманием выслушал объяснения Ешоннека относи­тельно прогноза погоды и согласился, что в такую погоду, которая предсказывалась метеорологами, пилоты транспортных само­летов не найдут свои цели, в результате чего все наступление с воздуха может закончиться катастрофически. Геринг гово­рил по телефону с Кессельрингом и услышал от него, что пре­доставление лишних 24 часов “Люфтваффе”, для восстановле­ния сил, закрепления успехов предыдущего дня и разруше­ния оборонительных сооружений в районе высадки (которым до сих пор почти не уделялось внимания), будет встречено командованием Второго воздушного флота “более чем тепло”. Фактически Кессельринг заявил, что, если кого-то интересует его мнение, он в любом случае будет просить об отсрочке. Низкие результаты, достигнутые во время самого “Дня Орла”, задержали реализацию программы воздушного наступления, [158] как минимум, на 24 часа, о чем он уже предупредил Геринга 10 июля...

Итак, Геринг принял сторону Редера и попросил, чтобы “День Звезды” был отложен до 14 числа.

Их объединенная точка зрения произвела впечатление на Гит­лера. Он спросил Йодля о возможных последствиях отсрочки и получил подробное объяснение от генерала Варлимонта, который составлял диспозицию Вторжения.

Прежде всего, следовало немедленно приостановить посадку войск на суда и по возможности рассредоточить корабли охране­ния. Конечно, такой шаг был небезопасным: люди и корабли ос­тавались беззащитными перед угрозой вражеских налетов и об­стрелов. Тем не менее, Варлимонт заявил, что отсрочка на один день могла благоприятно отразиться на ходе боевых действий после высадки. 14 июля войска подойдут к берегу вскоре после появле­ния первых солнечных лучей и за полтора часа до наивысшей точки прилива; приливное течение в этот момент будет самым слабым (не более одного узла), поэтому преодоление полосы при­боя не составит большого труда. Таким образом, солдатам при­дется пройти по берегу совсем небольшое расстояние, тем более, что берег, особенно в Хайте, был достаточно крутым. Кроме того, 14 июля график движения высадочных средств лучше согласовы­вался со временем авиадесантной операции.

Как и ожидалось, фон Браухич выражал сомнения; он не ви­дел необходимости подвергать своих солдат прицельному огню на кромке воды. Редер, в свою очередь, поддержал Варлимонта.

“Итак, — объявил Гитлер, — „День S” откладывается на 24 часа и пройдет по первоначальному расписанию 14, в зависимос­ти от представленного нам завтра благоприятного прогноза пого­ды на этот день”.

Никто так и не спросил о том, что произойдет с планом и вторжением, если прогноз все еше будет неблагоприятным. [159]

День четвертый — 12 июля

Давая оценку последствий отсрочки операции, Варлимонт не учел резкого усиления радиообмена. Не было ни одной, даже са­мой отдаленной командной инстанции, которая не нуждалась бы в оповещении. В результате, утром 12 июля британские слркбы раз­ведки получили информацию о значительном увеличении всех ви­дов переговоров в Бельгии и Франции; в радиопереговорах назой­ливо покорялись одни и те же кодированные фразы. В переводах “Ультры” также начали появляться слова и словосочетания, кото­рых раньше не было или которые встречались редко. Фоторазведка зафиксировала мелкие, но значимые изменения дислокации судов в портах, из которых должно было начаться вторжение. На бли­зость немецкого наступления указывало и изменение рисунка на­летов “Люфтваффе”. В полдень, когда Кессельринг и Шперле на­правляли все свои силы на атаку побережья Англии, ВВС Великоб­ритании совершили три особых и чрезвычайно опасных полета средь бела дня с целью сфотографировать порты Ла-Манша. Само­леты пролетели сквозь сплошную стену заградительного зенитного огня, на отходе их атаковали “мессершмитты”. Вернулся только один разведчик, сильно поврежденный, с двумя ранеными членами экипажа. На снятых им фотографиях было отчетливо видно, что часть немецкого флота, предназначенного для прикрытия вторже­ния, уже прибыла и готова к боевым действиям даже без участия тяжелых кораблей. Кроме того, рядом или внутри доков было за­мечено необычное количество боевой техники. Если вторжение не начнется сегодня, доложили Черчиллю, его следует ожидать в пре­делах следующих сорока восьми или семидесяти двух часов. Тем не менее, сигнал “Кромвель” передан не был — по мнению руководи­телей армии, пока еше не было достаточных оснований поднимать всю нацию по сигналу боевой тревоги.

Первая серия воздушных атак 12 июля была повторением со­бытий предыдущего дня, если не считать того, что не было попыт­ки удара через Северное море. При облачной погоде немецкие [160] бомбардировщики пытались провести в жизнь вчерашний план: уничтожающие удары по Биггинхиллу, Кинли, Хорчерчу и Нортуилду при поддержании установленного воздушного режима на аэродромах, которые уже подверглись опустошению; особое зна­чение придавалось Тэнгмеру.

Самолеты, участвующие в воздушных налетах на Эссекс, Кент, Суррей и Сассекс, нашли свои цели, несмотря на действия пере­хватчиков и навигационные проблемы.

Все три секторные станции подверглись атаке. Кинли полу­чил особенно тяжелый удар, который уничтожил контрольный центр управления истребителями и вывел сектор из строя на 18 часов. Наибольший ущерб в то утро был причинен секторной станции в Тангмире, где “штуки” совместно с Ju.88, под прикры­тием Bf.109, забросали аэродром тяжелыми бетонобойными бом­бами, разрушив почти все основные постройки и уничтожив на земле 24 истребителя. В это же время семь Ju.87 вновь напали на радарную станцию в Вентноре и еще раз лишили ее электриче­ства. Серьезный урон в результате разрушения ангаров был нане­сен ремонтному обслуживанию самолетов. Что касается немец­ких эскадрилий, то, хотя потеря десяти пикирующих бомбарди­ровщиков была очень неприятной, эта жертва оказалась не напрасной. В течение последующих жизненно важных 48 часов от Тангмира не было ни малейшей пользы, Вентнор был выведен из строя, как считалось, почти на семь дней.

Другие немецкие самолеты, широко разлетевшиеся над терри­торией Великобритании, чтобы ввести в заблуждение перехватчики, также нашли себе достойные цели. Так, в своих ангарах в Ли-он-Соленте были уничтожены самолеты морской авиации, которые должны были воспрепятствовать вторжению. Очень часто, пока крупные налеты привлекали все внимание наблюдателей, два или три бомбардировщика незамеченными проскальзывали в глубину обороны. Так произошло с двумя Ju.88, приблизившимися к Брайзнортону в Оксфордшире с выпущенными шасси, как будто они хо­тели там приземлиться. Отважные пилоты застали врасплох всех и добились существенных результатов. Эта парочка сравняла с землей ангары и уничтожила 35 тренировочных самолетов и одиннадцать “харрикейнов”, находившихся на ремонте.

Когда этот печальный день подошел к концу, военно-воздуш­ные силы Великобритании бесстрастно оценили свои потери примерно [161] в 100 самолетов всех типов (точное соотношение типов сбитых самолетов так никогда, видимо, и не станет известно). Командование RAF пришло к заключению, что враг, наконец, перешел к решительным действиям.

Хотя многие английские истребители еще взлетали в воздух вовремя, чтобы успеть совершить перехват, но все большее их количество не успевало в нужный момент оторваться от полосы. Причины этого были различны. Во-первых, система раннего опо­вещения стала функционировать со значительными сбоями. Во-вторых, 60 процентов потерянных пилотов были самыми опыт­ными, а те, кем их заменяли, не умели сбивать врага, да и коли­чество летчиков резерва было недостаточным. Даудинг вынужден был восполнить дефицит в личном составе людьми, которых сам он считал слабо подготовленными. Ему пришлось ввести в первую линию три польские и одну чешскую эскадрильи, которые управ­лялись с большим трудом из-за языкового барьера. Теперь, когда угроза вторжения стала очевидной, он не мог больше призывать другие командования перевести своих летчиков в истребительную авиацию, так как все они вскоре будут нужны на своих первона­чальных постах. Наконец, потеря самолетов в два раза превысила их производство, а количество “харрикейнов” и “спитфайров” со­кратилось до шестидесяти трех, при выпуске около четырнадцати в день.

Исключая потери на аэродромах, соотношение общих потерь все еше оставалось в пользу англичан. [162]

Истребители

RAF 26

8 пилотов убито или ранено

“Люфтваффе” 29

2 пилота убито или ранено

Бомбардировщики

RAF 8

“Люфтваффе” 31

На краю гибели — пятый день операции

Потери существенно снизили резерв действующей немец­кой авиации. Некоторые из ответственных командиров “Люф­тваффе” (особенно те из них, кто был связан с бомбардировоч­ной авиацией) с тревогой смотрели на столбики цифр, отража­ющих состояние эскадрилий. Все больше людей с неудовольствием отзывались о докладах разведки, которая вводила их в заблуж­дение выдумками о крахе английской авиации, в то время как всякий раз, когда немцы пересекали береговую линию Англии, их почти неизменно встречала сотня истребителей. Только к исходу 12 июля появились основания считать, что оптимисты все-таки правы. Бомбардировщикам теперь удавалось раз за разом прорываться к целям, а их потери 12-го числа оказались даже меньшими, чем накануне. Особое удовлетворение встречали действия истребителей, которые все с большей легкостью справ­лялись со своими задачами. Тем не менее, даже Кессельринг, главный оптимист среди командиров “Люфтваффе”, заявлявший о том, что достиг превосходства в воздухе над областью вторже­ния, чувствовал себя в тот вечер несколько неуверенно, Все же он нашел в себе силы доложить Герингу, что при благоприят­ной погоде 13-го, позволяющей проведение интенсивных опе­раций, он сможет 14 июля выполнить свою задачу по безопас­ной доставке воздушно-десантных войск и прикрытию с возду­ха высадки сухопутных сил.

“Это будет трудно, — сказал он, — но количество наших истребителей все еще составляет семьдесят пять процентов от штатной численности, и мы сможем обеспечить защиту десанта”.

По требованию Кессельринга Шперле получил через Ешоннека приказ, возлагающий на Третий воздушный флот задачу отвле­чения английской авиации на запад страны. Шперле также пору­чалась воздушная блокада Плимута и Портсмута, с целью не до­пустить выход кораблей Его Величества против западного фланга вторжения. Пятый воздушный флот Штумпфа должен был дей­ствиями со скандинавских аэродромов удерживать британцев от беспрепятственной переброски войск и авиации с севера на юг Великобритании. [163]

На обоих флангах вторжения следовало выставить максимально возможное количество мин, при этом особое внимание уделя­лось закупорке каналов шириной в полмили, которые ежедневно прочищались британцами. Эти каналы предназначались для под­держания безопасных морских перевозок, теперь же их функци­онирование было решающим для быстрого маневра военными кораблями.

Германской авиации был дан приказ при любой возможности атаковать минные тральщики, а для одного из соединений Bf.110 борьба со службой траления составляла основную задачу.