Чтение онлайн

Трагедия в Оране

Надо было решать, что делать с французским флотом, кото­рый дислоцировался преимущественно в портах, контролируемых правительством Виши (небольшое количество кораблей отстаива­лись в английских гаванях).

Когда прошел июнь и немецкая угроза Великобритании стала нарастать, подавление этой могущественной военно-морской силы стало необходимым хотя бы для того, чтобы обеспечить свободу действий британских кораблей. Конечно, оставалась и пугающая перспектива использования французских кораблей немцами.

Даже если бы английское правительство знало об инструкци­ях адмирала Дарлана своим капитанам (согласно этим инструк­циям французские корабли должны были быть затоплены при угрозе их захвата немцами), оно не могло бы оставаться спокой­ным. 27 июня англичанами было без особой радости принято решение о превентивных действиях. 3 июля они начали опера­цию, и почти без пролития крови захватили и разоружили два старых линкора, восемь миноносцев и три подлодки в Портсмуте и Плимуте, обезвредив также линкор, четыре крейсера и три [119] миноносца в Александрии. В Оране, однако, где находились луч­шие действующие части французского ВМФ (включая два совре­менных линейных крейсера, Соммервилл был вынужден открыть огонь. (Первоначально он потребовал от адмирала Жансуля при­соединиться к английской эскадре или взорвать свои корабли.)

Случилось нечто гораздо более опасное для перспектив вой­ны, чем потопление линкора, нанесение тяжелейших поврежде­ний линейному крейсеру и некоторым другим кораблям и убий­ство тысячи с лишним французских моряков. Чувства французов были сильно ущемлены, и национальная симпатия к Великобритании была потеряна. 5 июля Франция разорвала дипломатичес­кие отношения с правительством Черчилля. Но американское общественное мнение, как и позиция многих нейтральных госу­дарств, осталось благоприятным для Англии; действия Соммер­вилла были признаны осуществлением тягостного нежеланного решения, храбро принятого англичанами. Это решение воспри­нималось как смелое выражение национальной решительности сражаться изо всех сил, невзирая на риск повторить судьбу ми­нувших и развалившихся союзов. Несмотря на традиционное чув­ство сострадания к Франции, общественное мнение США при этих известиях склонилось на сторону Великобритании. В то же время английское Адмиралтейство вздохнуло с облегчением: его военные силы в Средиземноморье могли теперь сконцентриро­ваться на очистке моря от итальянских кораблей, будучи уверен­ными в том, что французский флот не осмелится свободно поки­дать порты. Если первую битву при Па-де-Кале можно было назвать фиаско, то начальный этап Средиземноморской кампании представлял собой уверенную победу англичан. [120]

VI. Предположения и планы

Ешоннек оказывает давление

Ганс Ешоннек, начальник штаба ВВС Германии, 30 июня встретился с Кессельрингом на коман­дном пункте Второго воздушного флота, рас­положенном среди утесов Виссанта. На эту встречу был приглашен и Шперле, командующий Третьим воздушным флотом.

Наблюдая Ла-Манш и бушевавшее вдали сра­жение, высшие командиры “Люфтваффе” обсуж­дали текущую ситуацию и проблемы подготовки ВВС к вторжению. К их удивлению, Кессельрингу было почти нечего им продемонстрировать. Ко­лонна английских судов ночью пересекла пролив, но утренняя разведка показала, что корабли избе­гали Па-де-Кале и отплывали в другие воды. Над Хайтом немецкие самолеты попали под удар анг­лийских истребителей и понесли потери, причем англичане показали абсолютное нежелание пре­следовать “мессершмиттты” до дома, что раньше было их привычкой. В результате этого боевого столкновения немецкие истребители прекратили “свободную охоту”.

Радиопеленгационная наблюдательная служба генерала Г.Мартини перехватила сообщение диспетчеров RAF, которые приказывали своим летчи­кам прерывать сражения. [121]

— Необходимо, — заявил Кессельринг, — обнаружить новые цели, которые враг будет вынужден защищать.

С этим никто не спорил, однако Ешоннек опасался, что слиш­ком явное давление встревожит англичан и демаскирует подго­товку вторжения. Конечно, рано или поздно все раскроется, — буквально через пару дней к западным портам двинется колонна транспортных кораблей. Но пока следовало приложить все силы для обеспечения секретности.

Руководители ВВС Германии проанализировали баланс сил в воздушной войне. Более всего их сейчас интересовали английские радарные установки дальнего обнаружения (которые были лучше германских) и эффективные способы наземного управления ис­требителями RAF. Вообще говоря, штаб Геринга недооценивал эффективность системы наведения, считая, что ее возможности ограниченны и что она, отнюдь, не является необходимым эле­ментом централизованного использования авиации. Немцы осознавали, что их превзошли в данном аспекте техники, но не при­давали этому большого значения: они знали о существенных не­поладках в английской системе раннего оповещения. Во-первых, германские низко летавшие самолеты часто преодолевали зону обнаружения незамеченными. Во-вторых, искусные маневры самолетов “Люфтваффе” вызывали замешательство наземных диспетчеров, которые начинали посылать английским истребителям безумные приказы и контрприказы.

Немцы знали, что несмотря на относительно тяжелые потери среди своих бомбардировщиков, баланс сражения истребителей оставался в их пользу и что в бою германские пилоты всегда мог­ли рассчитывать если не на внезапность, то на численное превос­ходство. “Свободная охота” продемонстрировала высокую эффек­тивность, хотя и вызвала недовольство среди командования бом­бардировочной авиации. Следовали регулярные обращения к Герингу с требованием ограничить “охоту” и вернуться к эскорт­ной тактике. Иногда рейхсмаршал соглашался с этим.

Все сходились во мнении, что следует вовлечь Королевские ВВС в сражение еще до общей атаки на аэродромы, запланированной [122] на 9 июля. Предложение Шперле немедленно приступить к уничтожению взлетно-посадочных полос на Островах было отклонено, как слишком агрессивное и демаскирующее оперативные планы. Ешоннек, при поддержке Кессельринга, выступил с предло­жением усилить давление на английский флот, начав бомбарди­ровку военно-морских портов, в особенности — Девонпорта, Пор­тленда, Портсмута, Ширнесса, где, как было известно немцам, находились дневные якорные стоянки миноносцев. Эта инициа­тива привела к серьезным изменениям тактики “Люфтваффе” в последующие дни.

Даудинг не сразу понял, что начался новый этап воздушного наступления врага, хотя уже первого июля он увидел, что на сей раз противник сильнее, чем когда-либо. Сначала речь шла как буд­то об обычном построении “Люфтваффе” для полета над Па-де-Кале, но некоторое время спустя точки на экранах радаров покры­ли всю территорию от мыса Лизард до Кингстоуна. Вспыхнуло самое большое с начала кампании сражение в воздухе: небольшие группы немецких бомбардировщиков атаковали военно-морские верфи, в то время как сильные эскадрильи истребителей не давали “спитфайрам” и “харрикейнам” набрать высоту и занять удобные позиции для воздушного боя. Диспетчерская служба “потеряла кар­тинку”, запутавшись в беспорядочно двигающихся отметках от целей; командование Истребительной авиации утратило контроль над хо­дом сражения. И хотя баланс потерь и в этой атаке, и в тех, кото­рые следовали за ней, оставался таким же, как и в предыдущий день, в отчаяние приводило то, что вражеские бомбардировщики на сей раз успешно поразили свои цели. Были потоплены или по­вреждены эскортные корабли в Гулле, Харвиче, Девонпорте, мино­носец в Ширнессе. В Портсмуте серьезный урон был нанесен вер­фям, пострадали и близлежащие городские кварталы. Ширнесс из­бежал налета, зато соединение He.111 разбомбило базу ВВС в Хорнчерче.

Из воздушного сражения 1 июля англичане сделали вы­вод, что центр тяжести атак сместился из Па-де-Кале к Вос­точной Англии. Это усилило их убеждение, что именно там произойдет главное вторжение. Немецкая минная постанов­ка в эстуарии Темзы (той же ночью) и атака торпедными катерами колонны транспортных судов в Ла-Манше усилили [123] спор между сторонниками “северо-восточной” и “юго-восточ­ной” версий вторжения. Этот спор принял особенно острую форму, когда самолеты берегового командования возвратились из патрулирования между голландским Хуком и Остенде, что­бы сообщить, что они видели несколько лодок, входящих в устье реки Маас.

“Кригсмарине” во власти сомнений

К этому времени завершилась разработка немецких планов. Командование флотом по-прежнему не испытывало особой увереннос­ти в успехе вторжения, но, поскольку энтузиазм других родов войск нарастал, а Гитлер оставался непоколебим, Редеру пришлось испол­нять свои обязанности по сбору пестрой коллекции барж, дрифте­ров, буксировщиков, траулеров и других малоразмерных судов. В ночь с 1 на 2 июля начался сбор флота вторжения в базовых портах. Прежде всего, сосредоточивались минные тралыцики и конвойные корабли, такие как катерные тральщики типа “R”, вооруженные тральщики и миноносцы. Роттердам и Антверпен были первыми портами, укрывшими флот, затем то же самое успешно сделали Остенде, Дюнкерк и Кале и, в последнюю очередь, 10 июля Булонь. Поэтому сложившееся у англичан впечатление, что западные облас­ти и юго-восточное побережье не находятся под серьезной угрозой, лишь укоренилось.