Чтение онлайн

Субстанции Лейбница «просты», т. е. неделимы. Пространственные различия для них вообще не существенны, и они представляют собой некие «метафизические точки». Философское использование Лейбницем понятия «дифференциал» для описания таких «точек» позволяет ему выразить качественное разнообразие всех монад, их неисчерпаемость и невозможность для них полной смерти. Можно говорить о бесконечной содержательности каждой монады. Даже наиболее близкие по качеству монады имеют все же минимальные отличия друг от друга, но всякое состояние монады отличается от предшествующего и последующего ее состояния в бесконечно малой степени.

Монады непротяженны и потому как бы «ничто», но будучи субстанциями, полны содержания и неисчерпаемы, и в этом смысле они бесконечно содержательные «нечто». Будучи метафизическими точками, субстанции Лейбница могут быть названы и метафизическими индивидуальностями, т. е. монадами. Они не возникают и не гибнут, ибо погибать могут только сложные тела, распадаясь на свои составные элементы. Монады как бы «бессмертны», и тем самым они подобны духам [56] .

Монадам чужда пассивность. Одни из них активны в потенции, другие – актуально, и можно даже сказать, что не субстратность, а именно активное стремление (appetitio), составляет их сущность. Каждая из них есть постоянный и беспрерывный поток перемен, в котором изменение реальности и сознания, движения и развития совпадают (см.: «Новые опыты о человеческом разуме», «Теодицея»). Монады — это силы, и поскольку они духовны, а в то же время суть «точки», то представляют собой центры сосредоточения разнокачественных, но всегда идеальных сил. С другой стороны, монады Лейбница – это не только принципы деятельности, силы, но также и носители деятельности, субстраты.

Актуализация сущностных сил в монадах происходит из идеального и духовного – в материальное. Духовные силы монад порождают духовное движение, которое обнаруживает себя затем как движение материальное, и уже отсюда проистекает далее протяженность и структурность физических процессов.

Субстанция Лейбница – это некий «принцип деятельности». Монады вечно пребывают в «беспокойстве», состоянии счастья и одновременно некоторого даже страдания. Не увидеть в монаде желание после этого очень трудно.

Такая трактовка монад не может не навести на мысль о некоторой их «личностности». Смысл понятия «монада» и основанной на нем онтологии, т. е. монадологии, постоянно раскрывается философом через аналогии и примеры из области фактов психологии личности. Монады описываются Лейбницем по аналогии с человеческими «я», хотя, с другой стороны, «я» и вообще сознание он истолковывал по аналогии с динамическими процессами, т. е. как реализацию сил или же как законы активного оперирования идеями. Ведь жизнь монад заключается не только в деятельности, но и в сознании (Новые опыты о человеческом разуме, с. 43, 116, 150).

Имея общую духовную природу и общее происхождение, все монады различаются между собой, и эти различия, как и различия между душами людей, могут быть указаны по «углу зрения» на мир, т. е. по оригинальности структуры сознания, и по степени общего развития, активности и совершенства. Согласно третьему принципу метода, монады не только отличаются друг от друга, но и в той или иной мере похожи друг на друга, в результате чего образуются различные группы и виды единого монадного «царства».

Каждая субстанция содержит в себе все свое будущее. Каждая из них живет более или менее интенсивной жизнью, которую можно объяснить опять-таки по аналогии с психической жизнью людей: ощущения, созерцания, представления, самосознание – вот ее ступени. Монады как бы двулики: стремление (appetitio) и восприятие (perceptio) – это две стороны их жизни. Впоследствии эту идею Лейбница сделал центральным принципом всей своей философии Гегель: развитие самосознания субстанции и познание есть одно и то же. Что касается идеи о противоречивости развития, то она у Лейбница отсутствовала.

Лейбниц, как известно выделял три класса монад. Души людей образуются самым высоким классом монад. Это духи (esprits), активные сознания, обладающие памятью, способностью к рассуждению и ясной апперцепцией, т. е. рефлексией и самосознанием. Не трудно увидеть, что усредненный элемент третьего класса и стал для Лейбница той моделью, по которой он формировал свое учение о монадах вообще.

У всех монад – единая программа жизни, которая гармонизирует их совокупную деятельность, несмотря на отсутствие сущностного взаимодействия между ними. Но самое главное заключается в том, что сходство программ всех монад выражается в общности тенденций развития их эмоциональной жизни, в общности развертывания их желаний (appetitiones)!

Какова же цель стремления всех монад? Dx монады (Dx – символ каждой из монад) устремлен к бесконечности, в беспредельность. Этот бесконечный «предел» саморазвития, совершенствования и самопознания монад отождествляется Лейбницем с понятием Бога. Он, как самая высшая монада, обладает наиболее ясным самосознанием, самым четким созерцанием, совершенно безошибочным мышлением, абсолютной полнотой знаний и сил (Новые опыты о человеческом разуме, с. 434).

Доказательством существования Бога служит царящая в мире гармонии, которая могла быть предустановленной только Им. Бог есть также причина высшей морально-целевой детерминации всех вещей. Чем бы ни был Бог в системе предустановленной гармонии Лейбница, главная его роль состоит в объединении и гармонизации деятельности монад. Видимые на уровне явлений взаимодействия объяснены синхронизацией изначального их состояния, которую мог осуществить только деистически понимаемый Бог. Монады, через предустановленную гармонию, «приспосабливаются» друг к другу. Кроме того, они сами по себе стремятся действовать так, чтобы их взаимная гармония не нарушалась: «…все тела во Вселенной, так сказать, сочувствуют друг другу…», ибо все субстанции «взаимно способствуют друг другу», не желая впасть в диссонанс [57] . В мире «предустановленной гармонии» Лейбница все дышит взаимным согласием.

Анализирующий «предустановленную гармонию» И.С. Нарский полагает, что монады у Лейбница, различаясь между собой не только по степени развития и ясности внутренних представлений, но и по качеству, т. е. индивидуальной «точке зрения» на мир, как бы наблюдают мир каждая со своей стороны, в своей «личной» перспективе (там же, с. 322).

Интересно, что каждая монада есть душа, обнаруживающая себя как тело, а совокупный мир тел есть мир явлений монад. Это значит, что материальный мир не менее реален, чем его духовная сущность, духовная же сущность реального мира не более реальна, чем духовно (логически) существующие возможные иные миры. Лейбниц стремился показать единство материального мира и тесную связь его материальности с духовной сущностью бытия. Потому его монады – духи, являющиеся как тела. Прочитанные динамически, монады могут быть поняты как центры сосредоточения физических сил.

У каждой монады свой индивидуальный, отличный от других, угол чувственного переживания мира. Лейбниц смог увидеть в душе идеальный принцип общего единства всего телесного в человеке. Лейбница отстаивает индивидуализацию сущностей, он делает акцент на индивидуализацию явлении, так что единое у него, в противоположность Гегелю, не подавляет собой многого.

Из основных посылок Лейбница вытекало, что любые отношения между монадами могут иметь только духовный, логический характер, чуждый чему-либо пространственному и временному, хотя это и трудно понять, коль скоро монады самозамкнуты.