Чтение онлайн

Особое место в статье занимают вопросы антропологии культуры.

Первой исторической формой культуры, с точки зрения Канта, была культура умения. Ее основу составило развитие у человека особых технических задатков. «Отличительные свойства человека как разумного животного видны уже в форме организации его руки, его пальцев и кончиков пальцев, отчасти в их строении, отчасти в их… чувствительности, благодаря которым природа сделала человека способным не к одному виду пользования предметами, а неопределенно ко всем, стало быть к применению разума, и посредством которых она обозначила технические задатки, или задатки умения, присущие роду его как разумного животного» [35] . Вторая историческая форма культуры – культура воспитания связана, по мнению философа, с появлением у человека «прагматических задатков цивилизованности», что является более высокой ступенью по сравнению с «техническими задатками». Они развиваются с помощью «культуры общения и стремления человека в общественных отношениях выйти из грубого состояния одного лишь насилия и стать благонравным (хотя еще и не нравственным) существом, предназначенным для согласия (с другими) – это уже более высокая ступень. Человек способен к воспитанию, и оно необходимо ему и в обучении, и в дисциплине. Высшая форма культуры, по мнению Канта, связана с формированием у человека моральных задатков, она предполагает разумное сочетание стремления человека к свободе и чувство долга. Помочь в развитии этих задатков может гражданское законодательство, сочетающее свободу и закон (ограничивающий свободу). Создание законодательства – главная задача цивилизации (и государства). Итоги «практической антропологии в отношении назначения человека и характеристики его развития таковы. Человек своим разумом определен к тому, чтобы быть в общении с людьми, и в этом общении с помощью искусства и науки повышать свою культуру, цивилизованность и моральность и чтобы, как бы ни была сильна его животная склонность, пассивно предаваться побуждениям покоя и благополучия, которые он называет счастьем, стать, ведя длительную борьбу с препятствиями, навязанными ему грубостью его природы, достойным человечества» [36] . Таков общий вывод философии культуры И. Канта.

Признавая огромный вклад выдающегося немецкого философа в науку о культуре, необходимо отметить, что суждения Канта нередко носят противоречивый характер, в ряде случаев с ними трудно согласиться. Так, например, определяя музыку, танцы и игры как «бессловесную форму общения», Кант отказывается считать их культурными формами на том основании, что они «не отвечают эстетике разговора, представляющей собой культуру…» [37] . Не удалось Канту и определение перспектив развития европейской и мировой культуры в условиях формирования новой современной цивилизации. Она предопределила кардинальное переосмысление идей просвещения и идеалов гуманизма, которые на протяжении многих веков были фундаментальной основой системы культурных ценностей.

В конце XVIII – начале XIX вв. получил совершенно исключительное распространение термин «Bildung», появление которого исследователи связывают с переходом от культуры разума к современной личностной культуре. Этот термин обозначал формирование нового типа человека. Первым из представителей и создателей современной культуры стал великий немецкий поэт, мыслитель и ученый Гёте, поэтому переходный период часто называют «веком Гёте». Суть нового термина состояла в том, что культура отныне определялась не просто как «вторая природа» – совокупность всего, созданного человечеством, но, прежде всего, как процесс «возвышения человека до человеческого в рамках человечества» [38] . Такое смысловое наполнение термина культура позволяет утверждать, что современная культура зарождалась как новая форма гуманизма. Введение в научный обиход термина Bildung, который начинают использовать не только сторонники культурных новаций, но и такие выдающиеся представители классической философии, как Гегель, знаменовало окончательное утверждение новой, антропологической, направленности культурного процесса.

Внутреннюю территорию культуры можно представить, рассмотрев взаимодействие синонимов культуры: традиции, рефлексии и свободы. В этих понятиях зафиксирована вся духовная – личностная – полнота культурно-исторического процесса. Обращаясь к проблеме синонимов культуры, мы должны вновь вернуться к рассуждению М.М. Бахтина о «внутренней территории культуры», который писал: «Не должно, однако, представлять себе область культуры как некое пространственное целое, имеющее границы, но имеющее и внутреннюю территорию. Внутренней территории у культурной области нет; она вся расположена на границах, границы проходят повсюду, через каждый момент ее, системное единство культуры уходит в атомы культурной жизни, как солнце отражается в каждой капле ее. Каждый культурный акт живет на границах: в этом его серьезность и значительность, отвлеченный от границ, он теряет почву, становится пустым, заносчивым, вырождается и умирает» [39] .

Культура неотделима от человека, поэтому все сказанное имеет отношение, прежде всего, к человеку – ее творцу и носителю. Мир культуры существует для человека в его практике и духовной жизни как процесс постоянного взаимодействия традиции, рефлексии и свободы – трех синонимов культуры, составляющих основные структурные элементы того системного единства культуры, о котором пишет Бахтин, основу диалогической природы культурного универсума. С.С. Аверинцев утверждает, что не «внешнее пространство», а внутреннее «системное единство» определяет границы существования культуры. Он выделял три качественно отличных ее состояния:

1) дорефлективно-традиционалистское, преодоленное греками в V–IV вв. до н. э.;

2) рефлекторно-традиционалистское, оспоренное к концу XVIII в. и упраздненное индустриальной эпохой;

3) конец традиционалистской установки как таковой [40] .

Соответственно этой типологии можно говорить о трех основных синонимах культуры: традиции, рефлексии и свободе. Между ними существует изначальная органическая связь, так как все они характеризуют воздействие культуры на формирование человеческой личности.

Формирование культурной традиции неотделимо от развития у человека новых «ситуативных» форм памяти, создание которых вызвано рождением языка как знаково-символической системы. Смысловое наполнение этих форм было различным в зависимости от географии и этнического своеобразия тех или иных культур, связанных с верованиями и менталитетом разных народов и особенностями созданных ими цивилизаций. По справедливому замечанию Э. Кассирера, философская характеристика культуры не может быть достаточной, если мы стремимся понять феномен культуры в его целостности, так как культура – это не только совокупность продуктов орудийной деятельности, но и моральных норм и связанных с ними нравственных ценностей, которые формируются в процессе духовной деятельности человека.

Несмотря на многообразие отношений, связывающих человека с природой и обществом, фундаментальное значение в его истории имеют этические (нравственные) отношения. Культура, рассмотренная как историческое явление, – это не что иное, как процесс «самоосвобождения человека» (Э. Кассирер). Все этапы и институты культуры тем или иным образом с ним связаны. В зеркале своей истории культура предстает не как совокупность «идеальных моделей», а как реальный феномен человеческой жизни, в котором находит отражение все многообразие ее свойств и качеств, выраженных в предельно конкретной индивидуальной форме.

Центральной проблемой культурно-исторического процесса всегда является проблема становления человека как целостной личности. Фундаментальное значение для ее решения имеет формирование культурной традиции, основу которой составляют культурные образцы (парадигмы), нашедшие конкретное воплощение в классических культурах древности. С.С. Аверинцев, характеризуя значение античной культуры, писал: «Греки создали не только свою собственную культуру – конкретную, исторически неповторимую, со своими специфическими характеристиками; одновременно они создали парадигму культуры вообще. Парадигма эта, отрешаясь от греческой «почвы» еще в эпоху эллинизма, а от обязательной связи с греческим языком – в Риме, оставалась значимой и для Средневековья, и для Ренессанса, и далее вплоть до эпохи индустриальной цивилизации» [41] . Нечто подобное произошло и с парадигмами культуры, рожденными в классическую эпоху в Индии и в Китае. Значимость культурных парадигм сохраняется и в современную эпоху, хотя она проявляется в наше время не в традиционно-рефлекторной форме, а в исторической форме, – форме культурной памяти, наличие которой является непременным условием формирования человека как целостной свободной личности.

Анализ взаимодействия традиции, рефлексии и свободы, составляющий основное содержание истории культуры, позволяет определить основные типологические формы историко-культурного процесса, сформулировать исторически обоснованное, научное понятие культуры. То есть получить целостное представление о культурном феномене как неотъемлемой части истории людей, присущем только человеку способе жизненной организации.