Чтение онлайн

Женщины могут вынашивать детей, мужчины лишены этой способности. Заметим, что Фрейд утверждал, что женщина завидует мужскому органу, но ничего не сказал о том, что мужчина завидует женской способности вынашивать ребенка. Этот односторонний взгляд проистекает из чисто мужской точки зрения о превосходстве над женщиной и объясняется отношением технически развитого индустриального общества, не высоко ценящего натуральное производство. Тем не менее, если посмотреть на ранние периоды развития человеческого общества, когда жизнь в существенной степени зависела от даров природы, а не от технического прогресса, тот факт, что женщина обладала таким же даром, что и земля и самки животных, должно быть, производил сильное впечатление. С натуралистической точки зрения мужчина бесплоден. В культуре, где главное внимание уделялось натуральному производству, мужчина чувствовал себя ниже женщины, особенно когда его роль в производстве детей не была очевидной. Мужчина восхищался женщиной за эту ее способность, которой у него не было, трепетал перед ней и завидовал ей. Он не мог производить, он мог только убивать животных, чтобы съесть их, или убивать врагов в целях безопасности, или получать их силу с помощью магии.

Не обсуждая роль этих факторов в чисто аграрных культурах, остановимся на последствиях некоторых важных исторических перемен. Одним из наиболее значительных последствий стало возрастающее применение технического способа производства. Все чаще человек применял свои умственные способности для совершенствования и улучшения собственного существования, что изначально зависело только от природы. Хотя у женщин был природный дар, возвышающий их над мужчинами, те компенсировали его отсутствие деструктивными чертами, а затем стали использовать интеллект для технического производства. На ранних этапах развития это было тесно связано с магией. Позже мужчина силой своего ума научился производить материальные продукты; его способность к техническому производству превзошла возможности натурального производства.

Ученые Бахофен, Морган и Бриффо [66] собрали и блестяще проанализировали в своих трудах антропологический материал. Возможно, этот материал и не доказал их тезисы, но он свидетельствует о том, что на ранних исторических этапах существовали культуры, в которых социальная жизнь концентрировалась вокруг культа матери. Матери-богини, отождествлявшиеся с плодородием природы, были в центре мужских религиозных идей [67] .

Достаточно одного примера. Вавилонский миф о сотворении мира начинается с рассказа о богине-матери Тиамат , правительнице вселенной. Однако ее правлению стали угрожать ее сыновья, которые хотели восстать и свергнуть мать. Они искали того, кто был бы равен ей по силе и мог возглавить борьбу. Так был найден Мардук , от которого сыновья Тиамат потребовали пройти испытание. Что же это было за испытание? Ему принесли ткань, «силой рта» он должен был заставить ее исчезнуть, а затем появиться снова. Сначала Мардук одним словом уничтожил ткань, а затем опять же с помощью слова сотворил ее вновь. Его лидерство было подтверждено. Мардук победил богиню-мать Тиамат и из ее тела создал небо и землю.

В чем смысл этого испытания? Если бог хочет померяться силой с богиней, он должен обладать одним качеством, подчеркивающим его превосходство, – способностью созидать. Испытание должно было доказать, что он обладает таким качеством, а также обладает чисто мужской способностью разрушать, благодаря чему мужчина традиционно изменял природу. Мардук сначала уничтожает материальный объект, затем воссоздает, но делает это посредством слова, а не так, как женщина – посредством своего лона. Натуральное производство заменяется магией мысли и слова.

Библейский миф о сотворении мира начинается там, где заканчивается вавилонский. Полностью исчезли все следы превосходства женского божества. Сотворение начинается с божественного волшебства, магии слова. Тема мужского созидания повторяется, но наперекор естеству не мужчина рождается из женщины, а женщина создается из мужчины [68] . Библейский миф – это песнь триумфа над побежденной женщиной. Он отрицает, что женщины вынашивают мужчин, и переворачивает естественные отношения. Божье проклятие также подтверждает превосходство мужчины: деторождение признается за женщиной, но она будет при этом испытывать муки. Мужчине предназначено трудиться в поте лица, иначе говоря – производить. Тем самым мужчина замещает изначальную женскую функцию, хотя и должен это делать в печалях и поте лица.

Мы рассмотрели феномен остатков матриархата в истории религии, чтобы проиллюстрировать, что женщина от природы наделена способностью производить, а мужчина на этом уровне бесплоден. В определенные периоды истории явно ощущалось превосходство женщины; затем во главу угла была поставлена магическая и техническая производительность мужчины. Тем не менее даже в наши дни это различие бессознательно сохраняется и не теряет своего значения. Где-то глубоко в мужчине сидит благоговейный страх перед женщиной, перед той способностью, которой он лишен; он завидует ей и боится ее. Где-то в глубинах мужского характера кроется потребность постоянно компенсировать отсутствие этой способности; а в женщине живет чувство превосходства перед мужчиной из-за его «бесплодности».

До сих пор мы рассматривали лишь некоторые характерологические различия между мужчинами и женщинами, вытекающие из их половых различий. Означает ли это, что такие черты, как чрезмерная зависимость, с одной стороны, и стремление к преимуществу и лидерству – с другой, являются результатом чисто половых различий? Следует ли ожидать, что каждая женщина и каждый мужчина проявят эти черты и что, если они обладают чертами, характерными для другого пола, это непременно свидетельствует о наличии гомосексуального компонента?

Такого вывода мы не делаем. Сексуальные различия окрашивают личность мужчины и женщины в целом. Это можно сравнить с тональностью, в которой написана мелодия, но не с самой мелодией. Более того, это относится к мужчине и женщине в целом и различается в каждом индивидуальном случае.

«Природные» различия накладываются на различия, обусловленные спецификой культуры, в которой живут люди. Например, в современной культуре стремление мужчин к высокому положению и достижению успеха в большей степени определяется социальной ролью, нежели половой. Наше общество так устроено, что всячески способствует подобным устремлениям, независимо от того, являются они специфически мужскими или женскими. Стремление к высокому положению, проявляющееся у современного мужчины со времен позднего Средневековья, обусловлено главным образом социальной и экономической системой, а не его половой ролью; то же самое можно сказать и о женской зависимости. Культурные паттерны [69] и социальные формы могут создавать характерологические тенденции параллельно с идентичными тенденциями, проистекающими из совершенно других источников, таких, как половые различия. В этом случае две параллельные тенденции сливаются в одну, и кажется, что у них один и тот же источник.

Стремление к высокому положению и зависимость, будучи продуктами культуры, определяют личность в целом. В результате человеческая индивидуальность сводится к одному сегменту из всей палитры человеческих возможностей. Но характерологические различия, обусловленные природными факторами, – другого рода. Объясняется этот факт тем, что различие между полами и их равенство в том, что мужчины и женщины – люди с одинаковым потенциалом, желаниями, страхами. Природные различия не делают их разными. Они придают каждой личности особый оттенок, небольшое отличие в рамках той или иной склонности. Таким образом, сексуальные различия не дают основания приписывать мужчинам и женщинам разные роли в любом обществе.

Сегодня очевидно, что какие бы различия ни существовали между полами, они довольно несущественны по сравнению с характерологическими различиями между представителями одного и того же пола. Сексуальные различия не влияют на способность человека выполнять ту или иную работу. Возможно, сексуальные различия и влияют на некоторые виды деятельности – представители одного пола могут быть более способными к какому-либо виду деятельности, чем другого, но то же самое мы видим при сравнении экстраверта [70] с интровертом [71] , пикнического [72] типа с астеническим [73] . Было бы глубокой ошибкой проводить социальную, экономическую и политическую дифференциацию на основании только этих характеристик.

Опять-таки, по сравнению с общими социальными факторами, формирующими мужские и женские модели поведения, огромное значение имеет индивидуальный опыт каждого человека. Личный опыт накладывается на культурные традиции, в большинстве случаев подкрепляя их влияние, а иногда уменьшая. Влияние социальных и личностных факторов сильнее «природных».

Иногда с грустью констатируют, что различия между мужскими и женскими ролями не оцениваются с точки зрения социальных или моральных норм. Сами по себе они не плохие и не хорошие, не достойные похвалы и не заслуживающие порицания. Одни и те же черты могут быть положительными для одной личности в одних обстоятельствах и отрицательными – для другой личности в других обстоятельствах. Очевидно, что негативные формы выражения мужского страха неудачи и стремления к престижности могут обернуться тщеславием, легкомысленностью, ненадежностью, хвастовством. Но не менее очевидно, что они же могут сформировать весьма положительные качества: инициативу, активность, мужественность. То же самое можно сказать и о женщинах. Специфически женская мягкость может обернуться несамостоятельностью женщины, как в практическом, так и в эмоциональном и интеллектуальном плане, однако при других обстоятельствах она может стать воплощением заботы, сострадания, любви и эротического шарма.