Чтение онлайн

Жил Эрнет не на Книжной. Поэтому нам пришлось минут десять-пятнадцать плутать по закоулкам, которые так хорошо знал мой секретарь, и в которых совершенно не ориентировалась я. Наконец, мальчишка остановился возле большого двухэтажного дома, первый этаж которого занимал магазинчик с книгами и товарами для письма, а второй, видимо, был жилым.

— Весь верхний этаж снимает господин Хантли, вход там. — Джейк показал на тёмную дверь, совершенно теряющуюся на фоне витрин и входа в магазин. — Ну, я пошёл. Тут вы точно не заблудитесь.

Не успела я возразить, как секретарь уже испарился, и ничего не оставалось, как пойти туда, куда он указал. Впрочем, никаких сомнений у меня не было. Изнутри подталкивали возмущение, негодование, злость, обида и ещё целый букет эмоций, которые я попросту не могла назвать.

Но все они мгновенно улетучились в тот момент, когда после короткого стука дверь распахнулась.

— Только не говори, что она уех… Амелия?

Хантли был без рубашки. И все гневные слова потонули в захлестнувшем меня смущении. Взгляд метался от линии шеи к мышцам груди, от заведённой за спину руки к прессу, ремню брюк. Пришлось резко отвернуться.

Ладони что-то коснулось, заставляя вздрогнуть. Я опустила взгляд и увидела, что Эрнет взял меня за руку. Осторожно, так что легко можно было освободиться, но я не могла сопротивляться.

— Амелия, не знаю, что привело вас ко мне, но, пожалуйста, не уходите.

Также осторожно он потянул меня в дом, а я, наконец, осмелилась поднять взгляд. В карих глазах плескалась тревога. Словно заворожённая я сделала шаг в прихожую, а потом ещё несколько, краем сознания отметив, что дверь за нами захлопнулась.

— Подождите в кабинете. Я только оденусь.

В небольшой светлой комнате, где меня оставили, тут же навалилось ощущение совершенной глупости. Но что это была за глупость, никак не удавалось понять.

Я положила газету на маленький столик и сцепила пальцы в замок. Подошла к окну, пытаясь вспомнить, что же хотела сказать, но мысли упорно возвращались к виду Эрнета без рубашки. Жар прилил к щекам, и захотелось сбежать. Лучше бы дождалась, когда он сам придёт ко мне просить прощения!

Амелия, соберись, ты же шла скандалить. Как так вышло, что в голове стало пусто, в горле сухо, а на душе неспокойно. Тебе-то чего бояться? Ты ведь точно знаешь, что сейчас будет! Он зайдёт, извинится, и ты, наконец, испытаешь полный триумф и удовлетворение!

Но вместо спокойствия на меня напал страх. Так что я вздрогнула, когда под ногой Хантли скрипнула половица, резко повернулась и убрала руки за спину, словно пыталась что-то спрятать.

Пресветлая Лейна, что ж так страшно-то? Страшнее, чем перед встречей с мэром на балу. Наверное, потому, что сейчас решалось что-то гораздо более важное.

Чёрная рубашка делала Эрнета бледнее и подчёркивала тени под глазами. Одну руку он держал в кармане, и я тоже поспешно спрятала ладони в складках на юбке, иначе непременно начала бы их нервно потирать.

В полном молчании Хантли преодолел четыре из пяти разделяющих нас шагов, протянул ко мне руку, но тут же опустил, так и не коснувшись.

— Амелия? — В его голосе прозвучал вопрос, но было непонятно, о чём меня спрашивают.

Сердце билось в горле, а губы пересохли. Я облизнула их, но лучше не стало.

— Не могу поверить, что вы здесь. По моим предположениям, вы должны быть где угодно, но только не у меня дома… — Он замолчал, и я тоже не знала, что сказать. Дышать стало тяжело, слова теснились в груди, но ни одно не выходило наружу. А мысли из головы, словно вымело.

— Но я здесь, — зачем-то подтвердила я очевидное.

— Я очень этому рад, хотя как только увидел вас, забыл всё, что собирался сказать. А ведь я всю ночь готовился. — Он едва заметно улыбнулся, но тут же вернул серьёзность. — Вы простите мне экспромт?

Воздух наполнился такой пронзительностью и остротой, что стало даже больно его вдыхать. Никакого триумфа я не ощущала, никакой радости, никакого удовлетворения. Только отчаянную надежду и страх, словно стояла на самом краю скалы за миг до падения и не знала, подхватят меня или нет.

Изо рта вырвался всхлип, и я прикусила губу. Взгляд Эрнета скользил по моему лицу с таким вниманием, словно мы виделись впервые. Его кадык дёрнулся, а потом он произнёс:

— Сколько же в тебе удивительного… И каким же я был дураком, что раньше не замечал этого из-за собственной ограниченности…

Тишину прерывало только наше дыхание. А комната словно наполнилась грустью и сожалениями.

— Я понимаю, что мне нет прощения, и остаётся надеяться только на твою доброту, которой я и так слишком часто пользовался. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь извинить моё неверие в твои способности, предвзятость и пренебрежение интересами…

Повисла пауза. Хрупкое мгновение. Мы смотрели друг другу в глаза и видели гораздо больше, чем можно было выразить словами. Там были мои надежды, боль и разочарования, его прошлое с трагедиями и неудачами. Наши встречи и расставания, ссоры и примирения. Там было всё.

Напряжение росло. Наверняка в моём взгляде была такая же буря чувств, какую я видела в его глазах. И когда стало казаться, что я в них пропросту захлебнусь, Эрнет приблизился ещё на полшага и сказал:

— Если у меня есть шанс снова завоевать твою любовь, обещаю исправить все ошибки. Ты заслуживаешь человека, который будет ценить тебя и верить в то, что ты делаешь. И если ты разрешишь, я постараюсь им стать…

Глаза защипало, а на ресницах повисли непрошеные слёзы.

— Не плачь из-за меня, Амелия, я не заслуживаю этого.

Слова сделали только хуже. Губы задрожали, я заморгала, пытаясь сдержаться, но горячие солёные дорожки всё-таки обожгли кожу.

Эрнет осторожно провёл по моей щеке и стёр слёзы. А я прижалась к его ладони и всхлипнула ещё раз. Потом ещё. А потом меня, наконец, обняли, позволяя спрятаться на плече и расплакаться уже в полную силу.

Нет, вовсе не так всё выглядело в моих видениях. Там я была вне событий, выше участников, а сейчас мы были наравне, и мне было также мучительно принимать извинения, как ему их приносить. Но через эти слёзы уходили все обиды и боль, недовольство и злость, страхи и разочарования.