Чтение онлайн

— Пока молчит, — проинформировал майор Софронов. — Надеется, что свои выручат. Заговорит, некуда ему деться. Как только поймет, что от него открестились. Да на него и без его показаний материала выше крыши. На Центральном телеграфе мои ребята нашли копию телеграммы, которой Кузнецова вызвали в Москву. Бланк заполнен рукой Мостового. По фотороботу его опознали администратор и дежурная по этажу гостиницы «Россия». Так что можно не сомневаться, что убийство Кузнецова — его рук дело. Как и убийство Гармаша.

Грязнов обратился к Косенкову:

— Как ведет себя ваш подследственный — капитан спецназа? Начал давать показания?

— Пока нет. У него сейчас очень сложная психологическая ситуация. И пока он ее не разрешит, трудно рассчитывать на его откровенность.

— На контакт с вами идет?

— Иногда — да. А иногда замыкается — слова не скажет. Я не сомневаюсь, что он даст полные и правдивые показания. Но для этого нужно время.

— На Никитина или как его — лже-Никитина—он что-нибудь даст.

— Вот это и есть наша самая главная проблема, — констатировал Грязнов. — Лже-Никитин — центральная фигура, других мнений ни у кого нет? Он организатор всех преступлений. И взрыва полуледокола «Восток-5». И убийств Кузнецова и Гармаша. Он же дал команду уничтожить Ермолаева-Бурбона. Но никаких доказательств против него у нас пока нет.

— Можно арестовать его за незаконный въезд в страну и проживание по заведомо фальшивому паспорту, — подсказал Денис.

— И что он получит? Полгода? Да и вообще неизвестно, получит ли.

— Нельзя его арестовывать, ни в коем случае, — вмешался в обсуждение подполковник Яковлев, до этого молча просматривающий документы, собранные в папке с тиснением «Глория».

— Объясни, — попросил Грязнов.

— Сначала я задам вам вопросы: где капитан спецназа Скворцов достал гранатометы «Муха»?

Целых четыре. Где он взял оружие? Где взял два взрывных устройства подполковник-отставник Мостовой? Где взял взрывное устройство Скворцов для диверсии на полуледоколе «Восток-5»?

Правильно, можно купить. Сейчас все можно купить. Но четыре гранатомета — все-таки не так-то просто. Второй момент. В этих вот бумагах указано, что за время пребывания в Москве этот лже-Никитин по крайней мере четыре или пять раз приезжал в здание бывшего КГБ на Лубянке, входил в четвертый подъезд и отсутствовал по два и даже три часа. С кем он там встречался? О чем говорил? Что обсуждал?

— Пономарев из службы безопасности Народного банка утверждает, что этот лже-Ники-тин, он же Погодин и он же полковник госбезопасности Борзов, был много лет назад внедрен в ближайшее окружение Корейца и затем вышел из-под контроля вместе со своими коллегами, — напомнил Турецкий. — И начал работать на Корейца. А точнее — как мы сейчас понимаем — они стали работать на самих себя. В центре об этом знали.

— А если документы об этом были уничтожены, когда КГБ разгоняли? Если он сумел восстановить связи? Или завербовать среди своих бывших коллег новых сотрудников? У него сейчас есть чем платить, а доллары — это очень убедительный аргумент.

— Ты хочешь сказать...

— Да. Если мы его арестуем, не исключено, что уже через день или два его заберет у нас ФСБ и мы больше никогда о нем ничего не узнаем. Такое уже бывало и раньше — и не раз.

— Бывало, — со вздохом согласился Гряз-нов. — Времена сейчас, правда, другие...

— Но кадры на Лубянке прежние, — закончил его фразу Яковлев. — Конечно, не все, есть много новых, честных сотрудников. Но все этому лже-Никитину и не нужны. Ему хватит двух-трех. А он их найдет. Если уже не нашел.

— Нельзя, чтобы он от нас ушел. Нельзя! — повторил Турецкий. — На нем море крови. А что, если я дам ему знать, что документы по Имангде у меня и заломлю какую-нибудь немыслимую цену — миллионов сто баксов? Платить он не станет, а документы попытается получить — ему они позарез нужны. Значит, организует покушение. Сообщников у него сейчас в Москве нет. Во время покушения мы его и возьмем. И состав преступления будет — лучше не придумаешь.

Грязнов иронически поаплодировал.

— Во-первых, это называется провокацией. А провокации — может, слышал хоть краем уха? — запрещены законом. А во-вторых, это смертельный номер. В цирке бы тебе с такими номерами выступать! А если Володя Яковлев прав и у него уже есть сообщники? Или навербует из своих бывших коллег? Мы ценим, Александр Борисович, твою самоотверженность, но твою дурную голову мы ценим гораздо больше.

— Что же будем делать? — спросил Турецкий.

— Это и есть тот самый вопрос, — ответил Грязнов.

— Парадоксальная складывается ситуация, — заметил Денис. — Основные преступления этот Борзов-Погодин-Никитин совершил в России, а основания для привлечения его к уголовной ответственности есть только в Нью-Йорке, у Кэт Вильсон. За участие в убийстве настоящего Никитина.

Грязнов подтвердил:

— Штаты запросили наше правительство о выдаче его как особо опасного преступника. У меня есть копия запроса.

— А вот бы и отдать его им! — оживился майор Софронов. — Уж из нью-йоркской полиции никакое ФСБ его не выцарапает. И получит в американском суде на всю катушку — с убийцами там не больно цацкаются.

Полковник Грязнов только усмехнулся:

— Экстрадикция! У нас есть, конечно, соглашение о выдаче уголовных преступников, но, представляешь, сколько времени эта процедура может занять? Месяцы! Все же на уровне посольств, МИДа, правительственных структур. А они у нас такие изворотливые, что скорей рак на горе свистнет, чем вопрос решится. Да еще и неизвестно, как решится. А ну как какой-нибудь патриот решит, что негоже русского гражданина отдавать в руки капиталистического продажного правосудия?

— Секундочку! — перебил Турецкий. — Наш фигурант — официально гражданин Соединенных Штатов.

— Паспорт-то липовый, — напомнил Грязнов.

— А кто об этом знает? Только мы.

— И эксперты из американского посольства.

— До них не дойдет, — отмахнулся Турецкий. — Следовательно, речь пойдет не о выдаче российского гражданина американским властям, а о выдаче американского преступника американской полиции. Это, по-моему, здорово упрощает ситуацию.

— Возможно, и упрощает, — согласился Грязнов. — Но все равно это недели и недели. А чтобы забрать у нас этого лже-Никитина, достаточно росчерка начальственного пера. И мы умоемся. И всю оставшуюся жизнь будем ходить умытыми. В общем, выход пока вижу один: продолжать наружное наблюдение за этим лже-Никитиным. Есть другие варианты? Все свободны, спасибо...

Кабинет опустел.

— Подожди меня внизу, — попросил Турецкий Дениса. — Я буду через пару минут... Ну, открывай свой сейф, Слава. Доставай все заветные документы. Похоже, пришло их время.

— Все? — переспросил Грязнов.

— Абсолютно все. Буду формировать досье на Дорофеева. А в нем каждый документ может иметь решающее значение.

Через несколько минут он спустился во двор МУРа с толстой папкой в руках и пристроился на переднем сиденье денисовского «фиата».