Чтение онлайн

— Жалко, что не под протокол.

— Повторит и под протокол. Может, не сразу. Но на Никитина он так ничего и не дал.

— Думаете, скрыл?

— Вряд ли. Если и скрыл, то немногое. Скорее, сам многого не знает. Чистильщик. Он и не должен многое знать. Как он назвал напарника?

— Борис Степанович.

— Борис Степанович... Кто он? Задача номер два.

— А какая номер один? — спросил Косенков.

— Сам Погодин. Почему он не дает приказ Дорофееву начать скупку акций «Норильского никеля»? Бурбон убран, никто не мешает. А он бездействует.

— Возможно, это как-то связано с убийством Корейца? — предположил Косенков. — Может быть, именно он должен был отдать этот приказ?

— Тоже вопрос не из последних. Кто убрал Корейца? Люди Бурбона? Наверняка нет. Слишком близко по времени стоят эти два убийства. Чтобы инсценировать драку в тюрьме Атланты, нужно было все заранее подготовить, найти исполнителей, внедрить их в тюрьму. Нет, тут рука не Бурбона. В России он мог сделать это без особого труда. А тюрьма в Атланте — это тебе не Бутырка.

— Кто же это сделал? И главное — зачем?

— Вот тут ты прав, — согласился Турецкий. — Главное для нас сейчас не «кто», а «зачем». И если бы нам удалось получить ответ на этот вопрос, остальное здорово бы прояснилось.

Затренькал городской телефон. Косенков привычно потянулся к трубке, но тут же, словно спохватившись, вопросительно взглянул на Турецкого.

— Бери уж, — кивнул Турецкий. — Наверняка тебе звонят, а не мне. Что это мой номер, все уже давно, наверное, забыли.

— Слушаю, — бросил Косенков в трубку и обернулся к Турецкому. — Если и забыли, то не все. Вас.

Звонил Денис Грязнов. Голос у него был возбужденный.

— Дядя Саша? Вы можете сейчас приехать в «Глорию»?

— Приехать не могу. Мне быстрей дойти.

— Так приходите. Есть важные новости.

— Какие?

— Придете — расскажу. А самая главная вот какая: с нами хочет встретиться начальник службы безопасности Народного банка Анатолий Андреевич Пономарев...

Две новости, которыми Денис Грязнов встретил Турецкого, едва тот переступил порог его кабинета в «Глории», были любопытными, но далекими от сенсации. Первая касалась котировки акций «Норильского никеля»: за последние два дня цена их стабилизировалась и даже обнаружила слабую тенденцию к росту. Об этом Турецкий прочитал еще утром в ставшей для него привычной газете «Коммерсантъ дейли». Эксперты «Ъ» объясняли это некоторой стабилизацией обстановки в Норильском промышленном регионе в связи с погашением задолженности по зарплате. Но погашена была отнюдь не вся задолженность, никаких мер по улучшению снабжения города не наблюдалось, а уж о переговорах премьера с забастовочным комитетом речь и вовсе не заходила. Из чего Турецкий заключил, что полковник Грязнов знает жизнь лучше, чем сам Турецкий: ничего они не сделают. А если сделают, то не то. Или не так. Или не тогда.

Но у Дениса было свое объяснение.

— Вы поняли, дядя Саша, что происходит? Кто-то начал понемногу скупать акции «Норильского никеля». Это только начало. Мне один знакомый, брокер Московской товарной биржи, объяснил: много акций сразу скупать нельзя, цена обязательно прыгнет.

— Кто скупает? Народный банк для Никитина?

— В том-то и дело, что нет.

— «Менатеп»? Альфа-банк? Мост-банк?

Тоже мимо. Какая-то никому не известная холдинговая компания «Стройинвест».

— Кто ее финансирует?

— Понятия не имею. Я дал Максу задание залезть в их компьютеры, но там у них такая защита — почище чем в ядерном центре НАСА! Подождем. Макса это за живое задело — сутки из-за компьютера не вылезает, даже похудел. Вторая новость — из самого Народного банка. Там прекратили все операции с «короткими» деньгами, отказываются от всех выгодных сделок, связанных с инвестициями.

— Что это значит?

— Аккумулируют свободные средства. Это значит — операция с «Норильским никелем» вот-вот начнется.

— Резонно, — согласился Турецкий. — Что ж, послушаем, что нам скажет Пономарев...

Начальник службы безопасности Народного банка прибыл в «Глорию» на своей «вольво» минута в минуту, как и договаривались. Поздоровался с Турецким и Денисом, разместился на казавшемся хрупким для его фигуры офисном стуле и сразу взял быка за рога:

— Вы подозреваете меня в том, что я шпионю за Дорофеевым и работаю на его конкурентов. И не пытайтесь это отрицать.

— Давайте сначала определимся в терминах, — предложил Турецкий. — Мне не нравится слово «шпионить». Я предложил бы другое: «наблюдать». «Работать на конкурентов» — эти слова тоже кажутся мне неточными. Двоякий смысл: можно работать на конкурентов, принося заведомый вред вашему работодателю, а можно и просто делиться с кем-то информацией, не нанося при этом никакого вреда. Вы совершенно правы: мы знаем, что вы ведете систематическое наблюдение за генеральным директором Народного банка. Но работаете ли вы при этом на конкурентов в худшем смысле этого слова — в этом у нас нет ни малейшей уверенности.

— Но если я не работаю на конкурентов, на кой черт мне за ним шпионить?

— Вы все-таки не уловили разницы в терминах. Мы, например, ведем наблюдение за вами, но разве это приносит вам вред? Или выгоду вашим конкурентам, если они у вас есть?

— Значит, вы признаетесь, что шпионите за мной?

— Пусть будет по-вашему, — сдался Турецкий. — Шпионим. Как и вы за Дорофеевым. Только мы это делаем, выполняя контракт, заключенный агентством «Глория» и Народным банком. А для чего вы шпионите за Дорофеевым — интересно бы узнать.

— В свое время, пять лет назад, поступая на работу в «Народный банк», я взял на себя обязанности по обеспечению безопасности банка, а не его генерального директора. Личная безопасность Дорофеева — это лишь часть моей работы. Как я ее понимаю. Дорофеев или кто-то другой — для меня это значения не имеет. В банке средства государства и людей. Следить за их безопасностью — вот моя главная задача.

— Поэтому вы к нам сегодня и пришли, — предположил Турецкий.

Пономарев подумал и подтвердил:

— Да, поэтому.

— Какое именно событие привлекло вас к нам? — вступил в разговор Денис.

Пономарев удивленно на него посмотрел.

— Про какое событие вы говорите?

— Разве мало их было за минувшие дни? Убийство Корейца в Атланте. Смерть Бурбона в Строгине...

— Не первое и не второе, — отрезал Пономарев. — И не третье, если оно у вас есть в запасе. Речь идет совсем о другом. Позавчера к Дорофееву приходил человек и откровенно шантажировал его. Он дал понять, что семья Дорофеева, она сейчас в Греции, будет в опасности, если Дорофеев не выполнит его требования...

— Извините, что я вас перебиваю, но мы знаем об этом разговоре, — проговорил Турецкий и кивнул Денису: — Покажи Анатолию Андреевичу расшифровку.

Пономарев взял текст, сравнил его с другим, извлеченным из своей папки, и покачал головой.

— Ну и ну... Сколько же у него в кабинете было «жучков»?

— Три, — ответил Денис. — Один — ваш. Второй — этого, Ермолаева...

— А третий — ваш? — спросил Пономарев.

— Наш, — согласился Денис.

— Вы нарушили закон!

— А вы?