Чтение онлайн

Мы построили себ маленькую, простую хижину на одной сторон пропасти и покрыли ее парусиною, оставивъ наверху отверстіе для дыму, но въ него каждую ночь проваливалась скотина, ломая наши вещи и прерывая нашъ сонъ. Было очень холодно, а дровъ было мало, индйцы приносили на спин за нсколько миль хворосту и прутья, и когда мы могли перехватить нагруженнаго индйца — хорошо, а когда намъ не удавалось (что большею частью и случалось), то дрогли отъ холода.

Я безъ стыда сознаюсь, что ожидалъ видть массу серебра, валяющагося повсюду на земл, и думалъ видть, какъ оно блеститъ на солнц по вершинамъ горъ, но никому не открывалъ моихъ предположеній, такъ какъ внутренній голосъ говорилъ, что, можетъ быть, я ошибаюсь и преувеличиваю и если буду высказывать мои надежды, то надо мною, пожалуй, будутъ и смяться. Всетаки я былъ чрезвычайно доволенъ, что черезъ день или два, самое большее черезъ недлю или дв буду собирать серебро и въ такомъ количеств, что, наврное, навсегда обезпечу себя. Въ виду этого я предался мечтамъ и составлялъ планъ, какъ лучше и полезне будетъ тратить эти деньги. При первомъ удобномъ случа я вышелъ изъ хижины, какъ бы безъ особенной цли, такъ, для прогулки, но однимъ глазомъ наблюдалъ за товарищами, и какъ только мн казалось, что они на меня смотрятъ, я умрялъ свой шагъ, любуясь небомъ, но какъ только замтилъ, что они про меня забыли, я далъ тягу, какъ воришка, и не останавливался, пока не исчезъ окончательно изъ виду. Тутъ я началъ свои поиски, все время волнуясь лихорадочно, полный ожиданія, почти увренности. Я ползалъ по земл, разсматривалъ каждый маленькій камушекъ, сдувалъ съ него пыль, обтиралъ его о свое платье, потомъ опять тщательно разглядывалъ со страхомъ и надеждою. Вдругъ я нашелъ свтящійся осколокъ, мое сердце ёкнуло, я спрятался за глыбу и началъ его тереть и разсматривать съ нервнымъ возбужденіемъ й восторгомъ, который не могъ быть сильне, если бы я даже дйствительно зналъ, что у меня въ рукахъ кусочекъ серебра. Чмъ боле я разсматривалъ осколокъ, тмъ боле убждался, что стою у дверей богатства. Я замтилъ мстность и взялъ съ собой образчикъ. Но, продолжая подниматься и спускаться по неровному склону горы, я все еще искалъ, все съ возрастающимъ интересомъ, радуясь, что пріхалъ на Гумбольдтъ и пріхалъ во-время. Во всю свою жизнь я не былъ никогда еще въ такомъ восторженномъ состояніи — оно граничило съ бредомъ. Немного погодя на дн мелкаго ручья я нашелъ слой блестящаго желтаго осадка, и сердце мое замерло! Золотая жила, а я, въ своей простот, хотлъ довольствоваться простымъ серебромъ! Л чувствовалъ такое нервное возбужденіе, что мн показалось, что я лишаюсь разсудка; вдругъ меня взялъ страхъ, что, можетъ быть, за мною слдятъ и откроютъ мой секретъ; движимый этою мыслью, я сдлалъ обходъ и поднялся на холмикъ для рекогносцировки. Тишина. Никого вокругъ. Тогда я вернулся къ своей руд, ввутренно подбодряя себя на случай возможнаго разочарованія; но мой страхъ былъ напрасенъ, блестящій осадокъ былъ на мст, я прислъ къ ручейку и началъ вылавливать золото и въ продолженіе цлаго часа безъ устали работалъ въ извилинахъ ручья и обшарилъ все русло. Наконецъ заходящее солдце заставило меня бросить поиски и я вернулся домой, нагруженный богатствомъ. Дорогой я невольно улыбался при воспоминаніи о моемъ восторг надъ кусочкомъ серебра, когда подъ носомъ у меня былъ боле благородный металлъ, и этотъ первый найденный кусочекъ такъ упалъ въ моихъ глазахъ, что я нсколько разъ порывался его бросить.

Товарищи мои, какъ всегда, были голодны, я же не могъ ни сть, на пить и не въ состояніи былъ принимать участія въ разговор, такъ какъ все еще находился въ мечтательномъ состояніи и былъ далекъ отъ дйствительности. Ихъ болтовня прерывала теченіе моихъ мыслей и надодала мн. Я съ презрніемъ слушалъ ихъ банальный и пошлый разговоръ, но понемногу успокоился и сталъ интересоваться имъ; мн казалось забавнымъ слушать, какъ они распредляли свои маленькія экономіи, какъ они вздыхали о возможныхъ лишеніяхъ и бдствіяхъ, когда вблизи хижины находилась золотая руда, наша собственная и которую я могъ указать имъ въ каждую данную минуту. Мн стало смшно, и я едва удерживался отъ порыва откровенности; мн хотлось имъ открыть всю правду, но я удержался. Я далъ себ слово передать имъ эту отрадную новость спокойно, быть невозмутимымъ, какъ лтнее утро, и только наблюдать за выраженіемъ ихъ лицъ. Я спросилъ:

— Гд вы вс были?

— На изысканіи.

— Что вы нашли?

— Ничего.

— Ничего? Что же вы думаете объ этой мстности?

— Еще ничего не можемъ сказать, — отвтилъ мистеръ Баллу, который былъ опытный золотопромышленникъ и хорошо знакомъ и съ серебряными рудами.

— Но разв вы не составили себ какого-нибудь понятія?

— Да, составили. Тутъ, можетъ быть, и хорошо, но во всякомъ случа преувеличено. Слой въ семь тысячъ долларовъ врядъ ли найдется. Что Шеба богата, это мы знаемъ, но она не наша; да, кром того, гора такъ полна простымъ металломъ, что никакая наука не въ силахъ тутъ помочь. Мы, конечно, не умремъ здсь съ голоду, но и не разбогатемъ.

— Такъ что, но вашему, изысканія скудны?

— Безъ всякаго сомннія!

— Ну, значитъ намъ лучше хать назадъ, такъ, что ли?

— О, нтъ еще, конечно, нтъ. Мы сдлаемъ прежде еще пробу.

— Предположите, однако, только предположите, что вы нашли слой, который доставитъ вамъ, скажемъ, сто пятьдесятъ долларовъ съ тонны, будетъ ли это вамъ достаточно?

— Не томите насъ, говорите, — воскликнули вс разомъ.

— Или предположите, помните, предположите, что вы нашли слой, который дастъ вамъ тысячу долларовъ съ тонны, достаточно ли это будетъ для васъ?

— Ну, что вы говорите! Что хотите вы сказать. Скрываете ли вы что?

— Такъ, ничего, я только такъ болтаю. Вамъ хорошо извстно, что здсь нтъ богатыхъ рудъ, вы вдь это знаете. Вы ходили по окрестностямъ и искали для себя, и всякій, кто кругомъ искалъ, знаетъ, что нтъ ничего. Но предположите, это я говорю опять таки разговора ради, такъ вообще, предположите, что кто-нибудь сказалъ бы вамъ, что не стоитъ соблазняться слоемъ въ дв тысячи долларовъ; поймите, не стоитъ, и что прямо тутъ, передъ глазами, передъ этой хижиной, лежатъ цлыя груды чистаго золота и чистаго серебра, цлые океаны, достаточные, чтобы сдлать васъ богатыми людьми въ двадцать четыре часа! Ну, что?

— Я бы сказалъ, что онъ помшанный дуракъ, — отвтилъ старый Баллу, а у самого глаза сверкнули.

— Джентльмены, — сказалъ я, — я ничего не говорю, я кругомъ не ходилъ, вамъ это извстно, и, конечно, ничего не знаю, но все, о чемъ я васъ прошу, посмотрите на это и скажите, что вы объ этомъ думаете. — Я положилъ передъ ихъ глазами мои сокровища!

Вс они сгруппировались вмст, нагнули головы надъ свчкой и принялись скоблить мои образчики. Потомъ старый Баллу сказалъ:

— Что мы думаемъ объ этомъ? Я думаю, что это куча гранитнаго сора и гадкаго блестящаго глиммера, который не стоитъ и десяти центовъ за акръ!

Итакъ, все пропало разомъ, испарились мои мечты, рухнуло мое благосостояніе и мои воздушные замки; я стоялъ убитый и пораженный!

Поразмысливъ серьезно, я понялъ истину, что не все то золото, что блеститъ.

Мистеръ Баллу научилъ меня еще большему, а именно, что ничто блестящее не можетъ быть золотомъ. Итакъ, я узналъ тогда, что золото въ своемъ первобытномъ вид, темное, некрасивое вещество, и что самые простые металлы своимъ блескомъ привлекаютъ только невждъ.

Я скоро ознакомился со всми свойствами серебряной руды. Мы ходили съ м-ромъ Баллу на изысканія, карабкались по склону горъ, пробирались между шалфейными кустами и между утесами по снгу, до тхъ поръ, пока не падали отъ усталости; но не находили ни серебра, ни золота. День за день повторялось одно и то же. Иногда мы натыкались на выкопанныя ямы въ нсколько футовъ глубины, и, новидимому, покинутыя, иногда встрчали малоопытныхъ людей, все еще копающихъ, но нигд не было и признака серебра. Эти ямы были отверстіями до устройства тоннелей и, вроятно, были предположенія продлить ихъ на сотню футовъ внизъ скалы, чтобы когда-нибудь достичь до серебряной жилы. Когда-нибудь! Это «когда-нибудь» казалось очень далекимъ, неопредленнымъ и едва ли вроятнымъ. День за день ползали, карабкались, искали, и мы, младшіе члены партіи, приходили постепенно боле и боле въ отчаяніе отъ такого безплоднаго труда. Наконецъ, однажды мы остановились подъ выступомъ скалы, которая высоко поднималась вверхъ по гор. Мистеръ Баллу отбилъ молоткомъ нсколько кусковъ и сталъ разсматривать ихъ черезъ лупу, долго и со вниманіемъ, бросилъ ихъ, отбилъ еще, при чемъ сказалъ, что это скала кварцевая и что кварцевыя скалы были именно т, которыя содержали въ себ серебро. Содержали его! Я думалъ, по крайней мр, что оно будетъ торчать на скал пирогами, или же, что скала будетъ обложена имъ врод фанерки. Мистеръ Баллу все еще продолжалъ отбивать кусочки и тщательно ихъ разсматривать, иногда смачивалъ ихъ языкомъ и смотрлъ опять черезъ лупу, наконецъ, онъ воскликнулъ:

— Эврика, нашли!

Мы вс заволновались. Скала была бла и чиста въ томъ мст, гд мистеръ Баллу отбилъ кусочекъ, и въ ней виднлась сквозь проходящая, голубая неправильная нить: онъ сказалъ, что она содержитъ серебро, соединенное съ низшими металлами, какъ, напримръ, свинецъ, сурьма и разные другіе, виднлись нкоторые признаки золота. Посл большихъ стараній намъ, наконецъ, удалось отличить нсколько маленькихъ желтенькихъ крапинокъ и мы убдились, что если набрать дв тонны такого вещества, то, можетъ быть, и получится одинъ золотой долларъ. Мы не особенно ликовали, но мистеръ Баллу сказалъ, что бываютъ на свт и худшія наслоенія. Онъ берегъ и не дотрогивался до той части скалы, которую назвалъ «богатйшею», желая опредлить ея цнность испытаніемъ черезъ огонь. Мы окрестили руду эту именемъ «Монархомъ всхъ горъ» (скромность наименованій не есть исключительная черта минеровъ). Мистеръ Баллу написалъ и прибилъ слдующее заявленіе, копію съ котораго онъ сохранилъ, чтобы потомъ въ город занести въ книги регистратуры рудъ.

Заявленіе.

Мы, нижеподписавшіеся, предъявляемъ требованіе на три претензіи, въ размр 300 футовъ каждая (и одинъ футъ для изысканія) на эту кварцевую жилу, содержащую въ себ серебро и простирающуюся на сверъ и югъ отъ этого заявленія; во всю глубину, вышину и ширину ея со всми ея отклоненіями и извилинами, съ правомъ на 50 футовъ земли съ обихъ сторонъ для разработки оной.

Мы подписались и старались убдить себя, что будущность обезпечена; но разговоръ и поясненія мистера Баллу привели насъ нсколько въ уныніе и въ сомнніе. Онъ говорилъ, что эта кварцевая поверхность не составляла все богатство нашей руды, но что залежь въ этой скал, названной нами «Монархомъ всхъ горъ», простиралась, можетъ быть, на цлыя сотни футовъ внизъ въ землю; для лучшаго поясненія, онъ сравнилъ ее съ мостовою тумбою, и имющею почти тотъ же объемъ, что и тумба; спускалась эта залежь далеко внизъ въ ндры земли и имла совсмъ отличительную оболочку отъ стнъ, окружающихъ ее со всхъ сторонъ, и что отличительный этотъ характеръ она никогда не теряла, безразлично, по какому бы направленію не шла и какъ глубоко не проникала бы въ землю. Онъ говорилъ, что легко можетъ статься, что она проходила внизъ на цлую милю, а простиралась на десять, какъ знать, оно неизвстно; но гд бы мы на нее не натыкались, поверхъ ли земли или глубоко внутри, везд могли быть уврены найти въ ней золото и серебро, тогда какъ въ самой скал, которая есть какъ бы футляръ ея, не найдется ни того, ни другого, и чмъ глубже мы будемъ проникать въ залежь, тмъ больше найдемъ богатства. И потому, нечего намъ заниматься поверхностью, а надо приступить къ одному изъ двухъ способовъ: или пробуравить сверху шахту и спускаться, пока не достигнемъ желаемыхъ сокровищъ, скажемъ футовъ на сто или боле, или спуститься съ горы въ долину и тамъ пробуравить тоннель поперекъ горы и уже подъ землею проникнуть до залежи. Начать ту или другую работу, значило взять на себя трудъ на нсколько мсяцевъ, потому что много ли мы могли сработать — пять или шесть футовъ въ день. Но это еще было только начало. Обнаруживъ руду, надо было извлечь и въ фурахъ отправлять ее на отдаленный заводъ, гд бы ее протерли, промыли и извлекли бы серебро, посредствомъ довольно долгаго и дорогого способа. Увы, богатство наше, казалось, отодвинулось на сотню лтъ!

Но работать мы пошли, ршивъ продлать шахту. Цлую недлю поднимались по гор, ежеминутно натыкаясь на инструменты, какъ-то: на заступы, кирки, буравы, рзцы, зубила, ломы, лопаты и на трубки съ разрывнымъ порохомъ; работали мы усердно, не жаля силъ. Сначала раскололи скалу, потомъ стали копать и лопатами выбрасывать, отверстіе постепенно углублялось и все шло хорошо, но вдругъ грунтъ сталъ тверже, понадобились зубила и ломы, вскор подошла такая почва, что ничто не проникало насквозь и пришлось обратиться къ разрывному пороху. Вотъ эта работа была одна изъ самыхъ тягостныхъ! Одинъ изъ насъ держалъ на извстномъ мст желзный буравъ, а другой ударялъ по немъ восьми фунтовымъ молотомъ, оно походило на вколачиваніе гвоздей въ большую чашу всовъ. Черезъ часъ или два буравъ проникалъ, но не глубже, какъ на два или на три фута, длая отверстіе на нсколько дюймовъ поперекъ; туда насыпали мы пороху, прибавляли полъ-ярда разрывныхъ трубокъ, всыпали песку, гравія, утрамбовывали это мсто и потомъ поджигали.