Чтение онлайн

Посл громкаго взрыва и разлетанія вверхъ на воздухъ камней и дыму, мы снова возвращались и находили самое ничтожное количество этого упорнаго кварца, разброшеннаго по сторонамъ, и больше ничего. Недля такого мученія была для меня достаточна, я отказался. Клэгетъ и Олифантъ послдовали моему примру. Шахта наша была глубиною всего на двнадцать футовъ. Мы ршили лучше взяться за тоннель.

Сошли внизъ по скату горы и принялись за работу; черезъ недлю оказалось, что мы прорыли тоннель такой неважной глубины, что можно было скрыть тамъ, можетъ быть, бочку небольшого размра, вслдствіе чего ршили, что залежи намъ достичь скоро не придется, разв только, прокопавъ около девяти сотъ футовъ. Я опять отказался, а товарищи сдлали тоже, но днемъ поздне. Тутъ мы пришли къ убжденію, что тоннель намъ ни на что не нуженъ, а нужна намъ уже разработанная руда, въ этой же мстности такихъ не было.

Ршено было бросить «Монарха» на время.

Народъ, однако, все пребывалъ и восторженно отзывался о рудахъ Гумбольдта; подпавъ подъ общее настроеніе, мы только и мечтали, какъ бы пріобрсть побольше «футовъ». Мы опять занялись изысканіями, опять предъявляли свои права, писали заявленія и давали скаламъ громкія названія; спекулировали своими «футами», обмнивая ихъ на «футы» другого заявителя; однимъ словомъ, въ короткое время мы сдлались собственниками и въ «Грэй Мгл», въ «Колумбіан», въ «Бранчъ Млит», въ «Маріа Джэн», въ «Юниверс», въ «Рутъ-Хогъ-о-Дай», въ «Самсон и Далил», въ «Трезброръ Тров», въ «Голконд», въ «Султан», въ «Бумрэнг», въ «Грэтъ Республик», въ «Грэндъ Могол», и еще въ пятидесяти другихъ рудахъ, которыя никогда не видали ни лопаты, ни заступа. Каждый изъ насъ имлъ не мене тридцати тысячъ футовъ въ «самыхъ богатйшихъ рудахъ на земномъ шар», какъ гласила восторженно молва, а между тмъ мы были въ долгу у мясника. Мы вс отъ восторга, отъ надежды на будущія блага, отъ нервнаго возбужденія пьянли и съ ума сходили, и презрительно относились къ тмъ, кто не зналъ о нашихъ громадныхъ, милліонныхъ длахъ, кредитъ же нашъ у лавочника былъ плохъ.

Это былъ своего рода замчательно странный фазисъ жизни, онъ равнялся нищенству; никто ничего не длалъ, никто не копалъ, не разрабатывалъ никакихъ рудъ, не занимался заводами или изысканіями, доходовъ не было никакихъ и денегъ едва ли существовало достаточно, чтобы купить кусочекъ земли гд-нибудь въ западныхъ селеніяхъ, а между тмъ, вс имли видъ милліонеровъ. Цлыя партіи изыскателей съ утра покидали города и только поздно ночью возвращались обратно, нагруженныя образчиками скалъ. У каждаго карманы были биткомъ набиты ими, полъ въ его жилищ былъ заваленъ этими кусками и вс полки на стнахъ были обставлены ими по ранжиру.

Я часто встрчалъ людей, которые владли отъ одного до тридцати тысячъ «футовъ» въ неразработанныхъ рудахъ и которые твердо врили, что въ короткое время каждый футъ возвысится отъ пятидесяти до тысячи долларовъ, а сами въ то время не имли даже и двадцати пяти долларовъ въ карман. Каждый, кто встрчался съ нами, непремнно несъ съ собою образчики и восхвалялъ свою руду и если только подвертывался удобный случай, онъ непремнно затащитъ васъ куда-нибудь въ уголъ и начнетъ предлагать, какъ бы длая вамъ одолженіе, купить у него нсколько «футовъ» въ «Голденъ Эдж» или въ «Сарра Джэн» или гд-нибудь еще въ другомъ мст, и все это для того, чтобы добыть немного на пропитаніе, какъ это вы догадываетесь потомъ по ходу разговора. Онъ васъ упрашиваетъ не выдавать его и никому не сообщать, что предлагалъ такую разорительную для него продажу, и если онъ это длаетъ, то собственно изъ одной симпатіи къ вамъ. Тутъ же вынимался изъ кармана кусокъ скалы и, оглядываясь таинственно по сторонамъ, какъ будто боясь, чтобы кто-нибудь не выхватилъ изъ рукъ такое сокровище, онъ намочилъ осколокъ объ языкъ, начиналъ разглядывать его черезъ лупу и говорилъ:

— Посмотрите, нтъ, сюда, прямо въ эту красную грязь, посмотрите, видите, крапинки золота! А эту серебряную нить? Это изъ рудъ «Онкель Эбъ». О такихъ точно боле сотни тысячъ' тоннъ, вс обнаружены, замтьте! Когда мы дойдемъ до самой твердой почвы слоя, то это несмтныя богатства! Взгляните на пробу! Не довряйте лично мн, если не хотите, но поврьте проб!

Посл того онъ вынималъ жирный листъ бумаги, на которомъ сдланъ былъ разсчетъ, сколько содержалось серебра и золота въ этой руд и сколько сотенъ или тысячъ долларовъ можно было разсчитывать получить съ тонны. Я совсмъ не подозрвалъ тогда, на какую хитрость шли люди, они приносили на испытаніе лучшую и богатйшую часть руды, и часто случалось, что этотъ кусокъ, величиною иногда въ орхъ, былъ единственнымъ богатствомъ какой-нибудь жилы, а между тмъ проба заставляла предполагать, что это средній выводъ содержимыхъ въ ней металловъ.

Вотъ по такой-то именно систем пробъ все общество и лишилось разсудка о Гумбольдт. Газетные корреспонденты тоже на этомъ основаніи длали свои громадные счета и разсчеты. И если читатель не полнится, то вспомнитъ богатыя вычисленія нкотораго газетнаго репортера о томъ, какъ выгодно отправлять за корабляхъ въ Англію концентрированную руду и что при отдленіи металловъ, золото и серебро остаются чистою прибылью промышленнику, а мдь и сурьма, и еще другія вещества шли на уплаты всхъ издержекъ. У каждаго голова была набита вотъ такими-то сумасбродными и нелпыми вычисленіями. Немногіе думали о серьезномъ труд или необходимыхъ денежныхъ затратахъ; вс разсчитывали на трудъ ина затраты другихъ.

Мы никогда больше не прикасались ни къ тоннелю, ни къ шахт. Отчего? Очень просто, потому что опытъ научилъ, что секретъ настоящаго успха въ серебряномъ дл былъ — «не» добывать потомъ лица и трудами рукъ своихъ богатства, а продажею слоевъ людямъ, исполняющимъ тяжелыя работы, рабамъ труда!

Передъ тмъ, какъ выхать изъ Карсона, секретарь и я купили «футы» на Эсмеральд отъ разнаго рода людей. Мы ожидали имть большую и немедленную прибыль отъ слитковъ серебра, взамнъ того намъ приходилось постоянно платить все возрастающія пошлины и получать требованія о высылк денегъ, необходимыхъ для разработки руды. Эти пошлины сдлались, наконецъ, такъ обременительны, что необходимо было самому поближе разсмотрть это дло; я ршилъ совершитъ поздку въ Карсонъ, а оттуда създить и на Эсмеральду. Я купилъ лошадь и двинулся въ путь, сопутствуемый м-ромъ Баллу и однимъ джентльмэномъ, подъ именемъ Олендорфъ, который былъ пруссакъ, но не тотъ, который составилъ иностранную грамматику съ разными безконечными разговорами въ вопросахъ и отвтахъ, и отъ которой многимъ пришлось плохо на этомъ свт, тмъ боле что эти вопросы и отвты никогда потомъ не встрчались на разговорномъ язык, по крайней мр, между людьми. Дня два, три мы все хали, перенесли сильную снжную мятель и, наконецъ, остановились въ «Ханей-Лэкъ-Смитъ», родъ харчевни, стоящей на берегу рки Карсонъ. Строеніе это было бревенчатое, въ два этажа, и стояло на холмик, среди обширной степи, въ которой ничтожная Карсонъ уныло протекала. Близъ дома были оверлэндскія почтовыя конюшни, выстроенныя изъ необожженныхъ кирпичей. Другихъ строеній не было вблизи. При заход солнца пріхали около двадцати фуръ съ сномъ и расположились вокругъ дома, а погонщики вошли внутрь, чтобы поужинать; люди эти были замчательно грубые и неотесанные. Между ними виднлись одинъ или два оверлэндскихъ почтовыхъ кучеровъ, а остальные были все бродяги и праздношатающійся людъ; слдовательно, домъ былъ набитъ биткомъ.

Посл ужина мы пошли гулять и зашли посмотрть на небольшой лагерь индйцевъ, расположившійся по сосдству. Индйцы были вс чмъ-то озабочены, спшили укладывать свои вещи, чтобы скоре покинуть мсто. Трудно было понять, что они говорили на ломаномъ англійскомъ язык, но, наконецъ, съ помощью разныхъ жестовъ мы сообразили, что, по ихъ мннію, въ скоромъ времени надо ожидать большого наводненія. Погода стояла великолпная и время года было не дождливое. Глубина этой ничтожной рченки была не боле одного фута, ну, можетъ быть, два, ширина ручья походила на ширину какого-нибудь задняго переулка въ селеніи, а берега были едва выше человческой головы. Спрашивается, откуда надо было ожидать наводненія. Поговоривъ немного объ этомъ, мы ршили, что это была какая-нибудь хитрость со стороны индйцевъ и что, вроятно, у нихъ была боле вская причина, чтобы такъ спшить, а не боязнь наводненія, особенно въ такое замчательно сухое время.

Въ семь часовъ вечера мы поднялись во второй этажъ, чтобы лечь спать; по обыкновенію, не раздваясь легли вс трое въ одну кровать, потому что мста было мало: полъ, стулья и прочее, все было занято, и всетаки еще не хватало мста для всхъ прізжихъ. Черезъ часъ времени мы были разбужены какою-то тревогою; соскочивъ съ постели, мы проворно прошли между рядами спящихъ и храпвшихъ на полу погонщиковъ и подошли къ переднимъ окнамъ этой длинной комнаты. Нашимъ глазамъ представилось странное зрлище, освщенное луною.

Вода въ извстной рченк Карсонъ поднялась до самыхъ береговъ и сильно шумла и пнилась, быстрымъ и стремительнымъ теченіемъ уносила разный хламъ, бревна, хворостъ и тому подобный мусоръ. Углубленіе почвы въ одномъ мст, обозначающее прежнее русло рки, быстро наполнялось и въ нсколькихъ мстахъ вода начинала выступать изъ береговъ. Люди суетились и бгали взадъ и впередъ, подводя скотъ и пододвигая фуры близко къ дому, такъ какъ возвышенное мсто, на которомъ онъ находился, простиралось спереди не боле какъ на тридцать футовъ, а за домомъ — на сто. Около самаго русла рки стояла маленькая досчатая конюшня и въ ней находились наши лошади. Пока мы смотрли у этого мста, на нашихъ глазахъ вода прибывала такъ быстро, что въ нсколько минутъ образовался цлый потокъ, шумящій и мало-по-малу захватывающій все строеніе. Тутъ мы поняли, что это не шутка, а дйствительно опасное наводненіе и не только вода затопляла маленькую досчатую конюшню, но и угрожала оверлэндскимъ постройкамъ, стоящимъ около рки; вода выступила изъ береговъ и волнами подмывала фундаменты и подходила къ ближайшему большому сновалу. Мы выбжали и присоединились къ взволнованной толп и къ испуганнымъ животнымъ. Вошли по колно въ вод въ досчатую конюшню, отвязали лошадей и когда отводили ихъ, вода подступила намъ уже по поясъ, такъ быстро возвышалась она. Толпа вся кинулась къ сновалу и начала валить громадные тюки прессованнаго сна и катить ихъ вверхъ по возвышенію, направляя ихъ къ дому. Между тмъ люди замтили, что нигд не находили Ойэнсъ, почтоваго кучера; человкъ, ищущій его, отправился въ бродъ къ большимъ конюшнямъ, гд, разыскавъ его спящимъ на кровати, разбудилъ и почти вплавь вернулся обратно. Ойэнсъ былъ пьянъ и продолжалъ спать, но это не длилось долго, минуты черезъ дв, когда онъ повернулся въ кровати, рука его повисла и коснулась холодной воды! Она дошла уже до самаго матраца! Ойэнсъ вскочилъ, стоя въ вод выше пояса и не прошло и четверти часа, какъ все каменное зданіе изъ необожженныхъ кирпичей растаяло, какъ сахаръ, и подъ конецъ рухнуло и въ мигъ было смыто.

Въ одиннадцать часовъ ночи отъ маленькой конюшни виднлась только крыша, а наша гостинница стояла на остров, посреди океана. Все видимое пространство было залито водою и красиво освщалось луннымъ свтомъ. Мы вспомнили объ индйцахъ, они оказались настоящими пророками, но какъ могли они это предвидть, осталось для меня тайной.

Намъ пришлось закупоренными просидть въ обществ этой странной шайки людей восемь дней и восемь ночей. Весь день они пьянствовали, ругались и играли въ карты, а иногда для разнообразія поднимали и драку. Грязь и скверность, но лучше забыть объ этомъ, потому что наклонности и вкусъ этого люда намъ непостижимы — тмъ и лучше.