Чтение онлайн

— Вы нашли какие-нибудь следы магии? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся в дом.

— Вы имеете в виду тот факт, что ему удавалось нападать на женщин в таких публичных местах? — я киваю. — Нет. Мы ни черта не нашли.

Мне трудно поверить, что никто не заметил, что он делал.

— В этом нет никакого смысла, — раздражённо говорю я.

— Такое часто бывает в подобных случаях. Иногда возникают вопросы, на которые никто не получает ответа. Кстати, мужчина, которого мы допрашивали в тюрьме Марш, — О'Коннелл? — я знаю, что он собирается сказать. — Сегодня утром он был найден мёртвым. Его сердце пропало.

У меня скручивает желудок. Полагаю, я должна быть благодарна, что Икс не избавился от тела целиком и не заставил полицию начать бессмысленную охоту. Потом я удивляюсь, когда я стала такой чёрствой, что могу так легко отмахнуться от казни.

— Вы, кажется, не удивлены, — комментирует Фоксворти. — Хотя способ убийства наводит на мысль о деймоне Какос, что вообще не имеет смысла.

Николлс спасает меня от ответа.

— Ты идёшь? — спрашивает она. — И берёшь её с собой?

— Если у тебя есть какие-то проблемы с этим, просто скажи.

— Нет, — она бросает на меня суровый взгляд. — Вам, кровохлёбам, давно пора понять, как сильно страдают родственники исчезнувших жертв.

Понимая, что она имеет в виду, я разделяю её позицию.

— Любой, кто решает обратиться, делает это по собственной воле, — я думаю о Далии и о себе и понимаю, что это не совсем так. Я также не уверена, почему я вдруг стала защищать этот процесс.

— Ваш мотоцикл там, — Фоксворти указывает пальцем, пытаясь найти способ избежать дальнейшего конфликта между мной и Николлс.

На кузове длинная царапина, которой раньше определённо не было. Если это самое худшее, то, полагаю, мне повезло.

— Я поеду за вами, — говорю я Фоксворти.

Он поворачивается к Николлс. По языку его тела я понимаю, что им нужно уединение, поэтому оставляю их одних и подхожу к мотоциклу. Когда я завожу двигатель, до меня долетают несколько слов — «сотрудничество» и «не всё так плохо, как ты думаешь». Я решаю, что это могло бы стать моим девизом: «Бо Блэкмен — она не так плоха, как вы думаете». Хотя это не очень запоминающийся слоган.

***

Первая семья живёт не так далеко; на самом деле, менее трёх километров от дома Миллера. Я с содроганием думаю, не столкнулись ли они друг с другом в супермаркете или местной библиотеке.

Я ставлю мотоцикл позади машины Фоксворти, и мы идём по дорожке к входной двери. Мы едва преодолели половину пути, когда дверь открывается и появляется седовласая женщина. Её лицо заплакано и осунулось. Я вижу маленького мальчика, который смотрит на нас широко раскрытыми глазами из-за её ног. Она заталкивает его внутрь и выходит нам навстречу.

— Это она, не так ли? В том доме? Об этом говорят во всех новостях. Это моя Тэмми, — спина у неё прямая, но руки дрожат.

Фоксворти кивает.

— Мы так думаем, — у неё вырывается стон, и она отступает назад. — Нам нужно подтвердить совпадение ДНК, но мы совершенно уверены, что это Тэмми.

Женщина судорожно глотает воздух. Я беспомощно наблюдаю за происходящим. Во мне снова поднимается ярость на Миллера. Он разрушил жизни не только этих девушек, но и всех людей вокруг них.

Она смотрит на меня.

— Они говорят, что его убил вампир. Это были вы?

Я едва могу заставить себя посмотреть ей в глаза.

— Нет.

— Он страдал? Скажите мне, что этот ублюдок страдал. Он заслужил это после того, что сделал с моим ребёнком.

Я делаю глубокий вдох.

— Я не могу сделать ничего, что заставило бы его страдать достаточно и компенсировало, что он сделал с вашей дочерью. С другими женщинами.

Она слегка всхлипывает, но берёт себя в руки, чтобы заговорить.

— Он изнасиловал её? — какое-то время ни Фоксворти, ни я не произносим ни слова. — Он изнасиловал её? — повторяет она, повышая голос.

— Да, миссис Лэмб. Он это сделал.

По её лицу пробегает судорога.

— Надеюсь, он сгниёт в аду, — она крепко скрещивает руки на груди. Её боль очевидна, но наиболее душераздирающим мне кажется её стоицизм. Даже перед лицом таких сокрушительных новостей она сохраняет самообладание. Мне приходит осознание, что женщины во всем мире таковы: их сила и способность переносить боль намного больше, чем кто-либо вроде Миллера мог себе представить. Благодаря таким женщинам, как она, мы всё-таки победили его.

— Мы можем кому-нибудь позвонить, миссис Лэмб?

Она вздёргивает подбородок.

— Нет, — она по очереди смотрит на меня и Фоксворти. — Спасибо, — затем она поворачивается, уходит в свой дом и закрывает дверь. Она не хлопает. Не слышно ни криков, ни воплей, ни рвущейся одежды. Комок непролитых слёз разрастается у меня в груди, и я сердито подавляю его. Если она не хочет плакать, то и я не имею на это права.

— Все люди разные, — тихо говорит Фоксворти. — Все воспринимают новости по-разному.

Я не могу заставить себя заговорить, поэтому киваю в ответ на его слова и на негнущихся ногах иду обратно по дорожке.

Телефон в моём кармане начинает звонить. Я не обращаю на него внимания. Я не хочу ни с кем сейчас разговаривать. Кто бы ни звонил, он настойчив. Телефон звонит, звонит и звонит, пока я не сдаюсь и не отвечаю.

— Это Бо Блэкмен.

— Вы сказали, что он не вампир! Вы сказали, что провели тесты! — его голос едва слышен из-за громкого, непрекращающегося лая.

Я хмурюсь.

— Мистер Бринкиш?

— Он, чёрт возьми, сходит с ума. Я вывел его на прогулку, и он без всякой причины попытался напасть на деймона на другой стороне улицы. А теперь я заставил его зайти в дом, он кидается на дверь и никак не хочет заткнуться. У него пена изо рта. Он сумасшедший! Пёс сумасшедший!

Раздаётся странный треск.

— Мистер Бринкиш? — спрашиваю я в тревоге. — Что это?

Я слышу глухой удар, а затем крик. Кимчи всё ещё лает, а Бринкиш что-то говорит на заднем плане.