Чтение онлайн

— Ясно. Надеюсь, ты купил не одни только штаны?

— Ага. Вот тут остальное, — я махнул пакетом, зажатым в руке. Успел забрать его из магазина перед тем, как свалил из торгового центра окончательно, — Но переодеваться не буду. Все почти высохло.

Ляля продолжала сверлить меня глазами. Ее взгляд зацепился за правую руку. Костяшки покраснели и опухли. Чертова регенерация. Раны она лечит едва ли не мгновенно, а обычный ушиб не захотела. Наверное, сочла что такая мелочь не стоит ее внимания.

Сбитые костяшки для человека, который «просто бежал» выглядят странно. Девчонка не дура. Как любой художник, она видит детали, понимает разницу между ссадиной от случайного падения и следом от хорошего удара в чью-то морду.

Ляля открыла рот, собираясь поинтересоваться, где я ухитрился разбить руку, но тут же сжала губы. Наверное, решила, если не тороплюсь рассказывать, значит, нечего задавать вопросы. Мне чертовски нравится эта девочка!

Она вдруг резко вскочила, стул с противным скрежетом отъехал назад. Оглянулась, зыркнула на него таким взглядом, будто несчастная мебель виновата во всех бедах этого мира.

Я остановился на полпути. Шел к раковине, чтоб помыть руки. Теперь настала моя очередь удивляться.

Девчонка явно заведена не меньше меня. С чего бы? Когда уходил, как-то не обратил внимания. Но сейчас ее напряженное состояние было заметно невооруженным глазом.

Она что-то еле слышно буркнула под нос и направилась к полке с красками. Движения были дергаными, рваными. Начала переставлять банки. Бессмысленно. С места на место. Будто думала о чем-то своем и не до конца понимала, что делает. Зацепила локтем подставку. Флаконы с пигментом с грохотом полетели на пол.

— Сука! — Ляля выругалась, села на корточки, начала собирать рассыпавшиеся бутылочки. — Твою мать, всё из рук валится…

Замерла. Сидела, сжимая в кулаке пластик с черной краской, и смотрела в стену пустым взглядом. Секунда, две, три… Потом тряхнула головой и продолжила собирать флаконы.

Я подошел к раковине. Ледяная вода приятно обожгла ссадины, смывая остатки грязи. Через зеркало продолжал наблюдать за Лялей. Она реально была на взводе. Нет, она была в шаге от взрыва.

— У тебя тут всё нормально? — осторожно поинтересовался я.

Ляля схватила спиртовую салфетку и начала с каким-то остервенением драить кушетку. Кожаное покрытие и без того блестело, но она терла так, будто пыталась срочно организовать пару дыр.

— Всё нормально, Макс. Просто работы завались, — бросила девчонка, не оборачиваясь. — Запись плотная, один за другим. Устала.

Врет. И врет паршиво. Вчера мы весь день занимались уборкой, сегодня клиенты еще не приходили.

— М… Понятно, — хмыкнул я.

Ляля была натянута, как струна, которая вот-вот лопнет. Интересно, с чего бы? Вчера была версия о проблемах в личной жизни. Однако именно эта девушка не похожа на истеричку, которая будет несколько дней париться из-за какого-то мудака. Она вообще не похожа на истеричку.

— А если честно? Говори как есть, — я взял бумажные полотенца, начал вытерать руки. — Что-то случилось?

Ляля замерла. Скомкала салфетку и швырнула ее в мусорное ведро. Открыла рот, чтобы ответить, но…

Колокольчик над дверью захлебнулся в металлическом кашле. Дверь распахнулась от удара ноги, с грохотом впечатавшись в ограничитель. Штукатурка посыпалась на пол мелким крошевом.

Мое нутро моментально среагировало. Оно знает, такие входы означают только одно — сейчас, возможно, будет мордобой.

В салон вплыл тип в костюме-тройке. Не вошел. Именно вплыл. Как грёбаный айсберг. На вид лет тридцать. Навскидку — абсолютный мудак.

Внешность у него была… специфическая. Зализанные гелем волосы, блестящие в свете лампы; тонкие губы-ниточки с такими же тонкими усиками; острый крысиный нос. Непропорционально большие уши довершали образ. На плечи придурок накинул шубу из натурального меха. Шубу, сука! Он выглядел как сутенер из дешевого кино, решивший поиграть в аристократа. Скользкий, мерзкий, отталкивающий.

На роже незнакомца сияла улыбка. Не та овощная, вызванная Благодатью, которую я видел на улицах. Этот скалился искренне.

Еще одна деталь сразу бросилась в глаза. Он вел себя как человек, у которого есть возможности. Смаковал свое превосходство. Я знаю подобный типаж. Ублюдочный Аларик из замка Лорда Риуса. Точь-в-точь. Тот тоже по статусу чуть выше обычного слуги, а по амбициям — чертов лорд. Не меньше.

Вслед за Скользким в дверной проем втиснулся «шкаф». Ему пришлось приложить усилия, чтоб попасть внутрь.

Рост под два метра, плечи — от одной стороны дверного косяка до другой. Больше сотни килограм живого веса.

В глазах — полное отсутствие интеллекта, на лбу — татуировка. Знак Дома Благодати. Похоже, один из безопасников, о которых говорил Медведь.

Скользкий посмотрел на меня. Буквально долю секунды. Тут же отвернулся. Я был для него фоном. Мебелью. Он сразу переключился на Лялю.

— Леночка, радость моя! — пропел этот придурок дребезжащим голосом. — Опять у тебя тут антисанитария? Вижу следы назревающего бунта и дешевой краски. Как негигиенично. Как несовременно.

Он высказался и заржал над своими же тупыми шутками. «Шкаф» услужливо загыгыкал. Очевидно, главный в этой парочке — Скользкий.

Ляля замерла возле кушетки. Стояла, вцепившись в спинку так, что костяшки ее пальцев побелели.

Я внимательно посмотрел на девчонку, потом перевел взгляд на мудака в шубе. Так вот оно что… Кажется, выяснилась причина Лениного напряжения и нервоза. Она знала, что у нас могут быть неприятные гости. А Скользкий ей явно неприятен. Девчонка даже не пытается скрыть брезгливое выражение лица.

— Я не приглашала тебя, Аркадий, — процедила она. — Зачем пришёл?

— Конечно не приглашала. Я всегда сам решаю, когда появиться, — напыщенно произнёс придурок в шубе, — Зачем же так официально, моя прелесть? Я пришел, как друг. Тебе вчера снова звонил один клиент, желающий получить определённую услугу. А ты снова отказала. Нехорошо, Леночка. Нехорошо. Спрос рождает предложение.

Аркадий по-хозяйски, в вразвалочку подошел к стойке.

Шкаф-безопасник остался у двери, перекрыв выход. Он скрестил руки на груди и смотрел на меня с ленивой насмешкой. Мол, гляди, пацан, как взрослые дяди дела решают. Периодически придурок гыгыкал, поддерживая своего «босса».