Чтение онлайн

Асмодей наколдовал нам изящные маски, и мы смешались с толпой. Я чувствовала себя как на съемках исторического фильма. Всё было ярким, живым, настоящим.

— Посмотри, — шепнул Асмодей, указывая на хозяина бала, грузного мужчину в маске кабана. — Герцог Орсини. Глуп, как пробка, но тщеславен, как павлин. Я убедил его, что его главный враг — его собственный двоюродный брат. Через неделю брат «случайно» упал с лошади на охоте. Десять раз подряд.

Он подвел меня к картине, висевшей в нише. На ней была изображена прекрасная, но жестокая на вид женщина.

— А это герцогиня Лукреция. Моя лучшая ученица. Она может отравить человека так, что врачи решат, будто он умер от любви. В ее кольце спрятана игла с ядом кантареллы.

— Ты ими гордишься? — спросила я, глядя на этих людей, которые улыбались друг другу, держа за спиной кинжалы.

— Я горжусь своей работой, — ответил Асмодей. — Я взял обычную человеческую жадность и зависть и превратил их в высокое искусство. Это был мой ренессанс.

Шрёдингер, которого я опустила на пол, фыркнул.

— Искусство... По-моему, тут просто сборище пафосных приматов. И ни одной мыши. Скукота.

Он увидел на диванчике богато одетую даму, которая кормила с рук крошечную собачку в кружевном воротничке. Собачка ела паштет с серебряного блюдца.

Глаза кота загорелись жадностью и классовой ненавистью.

Пока мы с Асмодеем обсуждали фрески на потолке, Шрёдингер начал действовать. Он бесшумно подкрался к дивану.

— Псина блохастая, — телепатически прошипел он собачке. — Жрешь паштет, когда благородные коты голодают?

Собачка тявкнула в ответ что-то оскорбительное.

Это было ошибкой.

Шрёдингер, как молния, метнулся вперед и схватил медальон, висевший на шее у собачки. Украшение было усыпанно драгоценными камнями. Кот, оценив трофей, бросился наутек с медальоном в зубах.

Дама взвизгнула.

— Стража! Вор! Мой Пуси-пу! Он украл медальон! Подарок самого папы римского!

В зале поднялся переполох. Гости зашумели. Герцог Орсини взревел:

— Поймать кота! Живым или мертвым!

Два стражника с алебардами бросились за Шрёдингером.

— Вот черт! — выругался Асмодей. — Я же говорил ему сидеть тихо!

— Надо его спасать! — крикнула я.

Мы рванули следом. Шрёдингер, петляя между гостями, опрокидывая подносы с вином и тарелки с закусками, несся к выходу на балкон.

— Этот кот — ходячая катастрофа! — рычал на бегу Асмодей.

Шрёдингер запрыгнул на балюстраду балкона. Внизу был темный сад.

— Лови! — крикнул он и бросил медальон мне. Я поймала его на лету.

Стражники уже были на балконе.

— Взять их! Они сообщники!

Асмодей встал между нами и стражей. Он не стал вытаскивать рапиру, а просто улыбнулся.

— Господа, не будем горячиться.

Демон щелкнул пальцами. Лютня в углу сама собой заиграла бешеную тарантеллу. Вино в бокалах гостей зашипело и превратилось в мыльные пузыри. Гобелен на стене ожил, и вышитые на нем рыцари начали сражаться друг с другом.

В зале началась паника.

— Бежим! — Асмодей схватил меня за руку, подхватил кота и сиганул с балкона.

Я зажмурилась, ожидая удара о землю, но мы приземлились мягко, словно в сугроб.

— Было весело, — выдохнул Асмодей, отряхиваясь. — Давно я так не развлекался.

— Весело?! — я была в ярости и восторге одновременно. — Нас чуть не убили из-за кота, который не поделил паштет с собакой!

— Я не виноват! — донеслось из-за пазухи Асмодея. — Это была идеологическая диверсия против буржуазии! И вообще, медальон у нас. Трофей!

Мы бежали по темным улицам Флоренции под звуки погони. Асмодей смеялся. В его глазах снова горел тот озорной, живой огонь, которого я не видела с момента его возвращения из ада.

Он открыл портал прямо посреди улицы.

— Домой, моя леди. Экскурсия окончена.

Мы вывалились на ковер в нашей гостиной. На мне снова были джинсы, на демоне — его любимая черная рубашка.

В руке я все еще сжимала драгоценный медальон.

— Что будем с этим делать? — спросила я, протягивая его Асмодею.

— Оставим, — он усмехнулся. — Будет сувенир. Напоминание о том, что даже величайшие интриги в истории могут быть разрушены одним наглым котом.

Он обнял меня, и в его глазах больше не было меланхолии.

— Спасибо, Марго. Ты была права. Мне нужно было развеяться. Мне нужно было вспомнить, что самое большое удовольствие — это не спланированный хаос, а спонтанное безумие.

Я посмотрела на Шрёдингера, который уже пытался открыть медальон в надежде найти внутри колбасу.

Да, мой парень — владыка ада, а моя жизнь — вечный маскарад на грани катастрофы.

И, кажется, мне это нравится.

Если вы студент архитектурного института, вы знаете, что утро предзащиты диплома — это время, когда законы физики, биологии и здравого смысла временно приостанавливают свою работу. Организм функционирует на чистой панике, клее ПВА и остаточных дозах кофеина.

В то утро законы физики не просто взяли отгул, они уволились по собственному желанию, громко хлопнув дверью нашей хрущевки.

Всё началось с кофе.

Я проснулась от звонка будильника, который звучал как-то глухо, словно из-под толщи воды. Голова гудела. Макет жилого комплекса «Новая Эра», над которым я корпела последние трое суток, стоял на столе, угрожающе поблескивая окнами из оргстекла.

Я поплелась на кухню, где тихо урчала кофеварка.