Чтение онлайн

— Он организовал комитеты, — шептал Мальфас, как о чем-то страшном. — Проводит собрания и выпустил устав. Демоны в растерянности. Мы умеем пытать, искушать, разрывать на части, но мы не умеем бороться с петициями! Грешники отказываются страдать без подписанного в трех экземплярах наряда на работу! Производительность упала на сорок процентов! Это катастрофа, владыка! Нам нужно ваше личное участие.

Асмодей потер переносицу.

— Трухин... Помню этого червя. Попал к нам за то, что украл деньги, выделенные на строительство детской больницы, и построил на них дачу в виде точной копии этой больницы. Изобретательно, но мелко. Теперь этот... счетовод учит меня, как управлять моим царством?

— Я с тобой, — твердо сказала я.

Асмодей посмотрел на меня.

— Марго, это не экскурсия на рынок. Это ад, настоящий. Там... скучно и плохо пахнет.

— Ты забыл, я жила в Бирюлево. Меня ничем не напугать. Кроме того, кто-то должен следить, чтобы ты не сжег там все к чертям собачьим.

— Мяу! — встрял Шрёдингер, спрыгивая с моих колен. — Я тоже лечу! У меня есть опыт в свержении теократий. И я хочу лично проинспектировать мышиный отдел ада. Говорят, там мыши размером с добермана.

Асмодей обвел нас взглядом, уставшим, но теплым.

— Ладно. Команда спасения преисподней в сборе. Мальфас, готовь транспорт.

— Уже здесь, владыка.

Мальфас указал на дверь в подъезд.

— Лифт? — удивилась я.

— Служебный, — пояснил Асмодей, накидывая свой любимый черный плащ. — Едет только вниз.

***

Мы вошли в обычный лифт нашей хрущевки. Асмодей нажал на кнопку, которой там никогда не было — на ней был изображен перевернутый треугольник.

Лифт не поехал, он провалился.

Ощущение было, будто мы падаем в бездонный колодец. Цифры на табло бешено сменяли друг друга, уходя в минус.
– 10...
– 100...
– 666.

Двери открылись с тихим шипением.

Я ожидала увидеть огонь, лаву, услышать крики, но мы оказались... в гигантском офисе.

Бесконечные ряды серых кабинок, тусклый свет ламп, гул принтеров и кондиционеров. Пахло горелой проводкой, дешевым кофе и отчаянием. Это был не ад из библейских сказаний, это был ад бюрократический.

— Добро пожаловать в канцелярию, — пробормотал Асмодей. — Сердце моей империи.

По коридорам сновали черти в белых рубашках, сгибаясь под тяжестью папок. Бесы-курьеры на роликах развозили служебные записки. Все выглядело как обычный рабочий день, но что-то было не так.

В воздухе висело напряжение. Демоны перешептывались, косились на нас.

Мы вышли на Центральную Площадь Вечных Отчетов.

Это было огромное пространство, окруженное небоскребами из застывшей магмы. Обычно здесь кипела работа. Сейчас здесь был митинг.

Тысячи грешников стояли с плакатами: «ДОЛОЙ ДЕМОНИЧЕСКИЙ ПРОИЗВОЛ!», «ТРЕБУЕМ ПРОЗРАЧНУЮ СИСТЕМУ НАКАЗАНИЙ!», «НАШИ СТРАДАНИЯ — НАШЕ ПРАВО!».

На импровизированной трибуне, сложенной из огненных несгораемых шкафов, стоял он — Аркадий Вениаминович Трухин.

— ...и я вам говорю, братья по несчастью! — вещал он в микрофон, сделанный из чьей-то бедренной кости. — Почему наши мучения не индексируются в соответствии с инфляцией боли? Почему одни и те же пытки применяются без учета индивидуальных фобий? Это неэффективное управление! Мы можем страдать качественнее! Производительнее! Но для этого нам нужны права!

Толпа взревела.

— У него талант, — скрепя сердце признал Асмодей. — Он говорит то, что они хотят услышать.

Он шагнул вперед.

Толпа расступилась перед ним, как вода перед ледоколом. Шёпот пронесся по площади. «Владыка...», «Он вернулся...».

Асмодей взошел на трибуну. Он не стал кричать, просто встал рядом с Трухиным.

— Аркадий Вениаминович, — его голос, усиленный магией, разнесся над площадью без всякого микрофона. — Интересная у вас тут самодеятельность.

Трухин не смутился. Он посмотрел на Асмодея с наглой улыбкой.

— Владыка. Рад, что вы наконец-то оторвались от земных дел и посетили своих... избирателей. Мы тут составили хартию. Вот, ознакомьтесь. — Он протянул Асмодею свиток из человеческой кожи.

Асмодей не взял его.

— Я не читаю фантастику. Ты забыл, где находишься, чиновник? Это не дума, здесь нет демократии. Здесь есть только вечность и я.

— Времена меняются, владыка, — усмехнулся Трухин. — Прогресс не стоит на месте. Вы — устаревшая модель управления, автократия. Мы предлагаем эффективный менеджмент!

И тут я поняла план Асмодея. Он не собирался применять силу.

— Хорошо, — сказал владыка ада. Толпа ахнула. — Ты хочешь управлять? Ты хочешь эффективности? Я даю тебе эту возможность.

Он возложил руку на плечо Трухина.

— С этого момента, Аркадий Вениаминович, ты назначаешься главой нового департамента. Департамента по стандартизации, учету и контролю качества стонов, криков и жалоб.

Трухин на мгновение опешил.

— Глава департамента? — в его глазах вспыхнула жадность. — С отдельным кабинетом?

— С отдельным котлом, — кивнул Асмодей. — Ты будешь отвечать за то, чтобы каждый стон соответствовал ГОСТу. Чтобы каждый крик был занесен в базу данных. Ты будешь составлять квартальные отчеты, проводить аудиты, оптимизировать логистику страданий. Ты будешь сидеть в кабинете, заваленный бумагами, до скончания времен. Никаких митингов, никаких речей, только ты, печать и бесконечный документооборот.

Улыбка сползла с лица Трухина. Он понял.

Для такого, как он, это была самая страшная пытка. Не боль, не огонь, а рутина. Бессмысленная, бесконечная, убивающая всякую амбицию бюрократия.

— Я... я согласен, — прохрипел он, понимая, что отказаться — значит признать поражение.

Асмодей повернулся к толпе.

— Ваш лидер получил то, чего хотел, а теперь — всем разойтись по рабочим местам. Молоко отменяется.