Чтение онлайн

Асмодей сидел за столом. На нем были безупречно выглаженные черные брюки и расстегнутая на три пуговицы шелковая рубашка. Он читал газету «Вестник Преисподней» и выглядел возмутительно бодрым.

Я налила себе кофе, сделала большой глоток и замерла.

— Асмодей? — хрипло позвала я. — Что ты добавил в турку?

— Ничего, душа моя, — не отрываясь от биржевых сводок по душам, ответил владыка ада. — Только чистейшая Арабика, перемолотая жерновами отчаяния. Всё как ты любишь.

— Он на вкус... как вторник, — сказала я, глядя в кружку.

— Как что?

— Как вторник. Знаешь это чувство? Бесконечная таблица в Excel, моросящий дождь, скучное совещание и понимание, что до пятницы еще целая вечность. Вот такой у этого кофе вкус. Вкус концепции скуки.

Асмодей наконец опустил газету. Он посмотрел на меня с легкой снисходительностью бессмертного существа.

— Тебе просто нужен отдых, Марго. Предзащита выпила из тебя все соки. Ты начинаешь чувствовать абстракции на вкус. Это бывает у смертных перед нервным срывом. Спроси у Ван Гога.

Я хотела поспорить, но тут заметила Шрёдингера.

Мой кот не сидел на подоконнике, как обычно.

Он сидел на стене.

Параллельно полу.

Его хвост лениво свисал в сторону окна, а сам он увлеченно вылизывал лапу, полностью игнорируя гравитацию сэра Исаака Ньютона.

Я медленно моргнула и потерла глаза. Кот по-прежнему нарушал законы пространственной геометрии.

— Шрёдингер, — позвала я сдавленным голосом. — Слезь со стены.

— Мне и тут отлично, — телепатически отозвался кот, не прерывая гигиенических процедур. — Отсюда открывается прекрасный вид на твою панику. К тому же, здесь теплее. Гравитация — это социальный конструкт для тех, кто не умеет расслабляться.

Я перевела дикий взгляд на Асмодея.

Он проследил за моим взглядом, посмотрел на кота, висящего под углом в девяносто градусов, потом на свою чашку. Только сейчас я заметила, что его чашка стоит на самом краю стола, наполовину нависая над пустотой, и даже не думает падать.

— А, это, — Владыка небрежно махнул рукой. — Просто сквозняк из астрала.

— Сквозняк?! У нас кот на обоях сидит как муха! У нас вектор силы тяжести ушел в самоволку!

— Марго, успокойся. Мое долгое пребывание здесь немного... истончило барьеры реальности. Хрущевки строились не для того, чтобы выдерживать концентрацию инфернальной мощи. Пространство слегка деформировалось. Подумаешь, эвклидова геометрия дала сбой. Я позвоню в техподдержку ада, пришлют бригаду бесов с пространственным скотчем, всё залатают.

— Мне предзащиту сдавать через два часа! Злобин меня сожрет, если я опоздаю! — я бросила кружку в раковину. Кружка описала странную параболу и плавно опустилась на губку для посуды. — Мне нужно в душ!

Я выскочила из кухни, мысленно проклиная тот день, когда решила, что жить с древним демоном — это романтично.

Подлетев к двери ванной, я дернула ручку на себя. Шагнула вперед, на ходу стягивая футболку...

И замерла на одной ноге, балансируя над бездной.

Ванной не было.

Не было нашей шипящей плитки с подогревом. Не было зеркала. Не было стиральной машинки, которая всегда тряслась на отжиме, как одержимая.

За порогом была пустота.

Это была не темнота. Темнота подразумевает отсутствие света, но здесь не было даже концепции света. Это был абсолютно ровный, бескрайний серый цвет. Он не имел ни глубины, ни текстуры. Он был ничем. Пространством, где еще не придумали ни материю, ни время, ни шампунь от перхоти.

Из этой серости не тянуло холодом, но от одного взгляда в нее по спине пробежал первобытный, ледяной ужас. Мой мозг архитектора, привыкший к формам, объемам и чертежам, закричал от невозможности осознать то, что находилось за дверью моей ванной комнаты.

Я машинально бросила туда полотенце, которое держала в руке.

Оно не упало. Оно просто... перестало существовать в ту секунду, когда пересекло линию дверного косяка. Ни звука, ни всплеска. Ничего.

— АСМОДЕЙ! — мой крик, наверное, разбудил не только соседей, но и пару мертвых фараонов.

Через секунду он был рядом. В его руке уже сгущался сгусток адского пламени — рефлекс на опасность. Но, увидев открытую дверь ванной, он погасил пламя и нахмурился.

— Какая неприятность, — пробормотал он, потирая подбородок.

— Неприятность?! — я вцепилась в его рубашку. — Там нет моей ванной! Там вообще ничего нет! Где мой шампунь?! Где мои зубные щетки?! Как мне чистить зубы в небытии?!

— Технически, это первозданная энтропия, — тоном лектора пояснил Асмодей, осторожно трогая границу серости кончиком пальца. — Абсолютное Ничто. Состояние Вселенной до того, как кто-то сказал «Да будет свет».

— И почему это ничто сожрало мой унитаз?!

— Видимо, истончение реальности оказалось чуть серьезнее, чем я думал, — он виновато улыбнулся. — Моя аура работает как кислота для тонких материй смертного мира. Твоя ванна просто выпала из координатной сетки бытия.

Рядом, перебирая лапами по воздуху, проплыл Шрёдингер.

— Шикарно, — констатировал кот, заглядывая в пустоту. — Наконец-то лоток, который не нужно убирать. Бесконечная емкость. Я одобряю этот архитектурный проект.

— Я сейчас вас обоих туда сброшу! — зашипела я. — Асмодей, верни ванную! Злобин не примет отговорку «извините, я не помылась, потому что мой санузел дематериализовался в докосмическую эру»!

Владыка Ада вздохнул.

— Я не могу просто «вернуть» ее, Марго. Ничто поглощает магию. Если я брошу туда заклинание, оно растворится. Но... я могу создать временную маршрутизацию.

Он поднял руку, прочертил в воздухе светящуюся красную руну и с силой впечатал ее в дверной косяк. Пространство дрогнуло. Серая пелена пошла рябью, как поверхность пруда, и вдруг лопнула.