Чтение онлайн

Сидевшие за ним юные зрители не видели ничего кроме его широкой спины и затылка, и моя мама заказала в бутафорском цехе специальную низкую скамеечку для него, которую ставили на ступеньки в проходе зрительного зала, где он сидел, не мешая смотреть на сцену другим зрителям. В антракте мама повела нас с Васей за кулисы, и нужно было видеть, с каким удивлением и восхищением он смотрел на актёров в гриме, с которыми его знакомили (впрочем, и актёры смотрели на него с нескрываемым удивлением). Потом наши пути разошлись, и мы встретились вновь году в 1958 г. и позже, когда я ежегодно стал приезжать в Алма-Ату из Уральска на соревнования и сборы, юношескрй сборной Казахстана по большому теннису.

Центральные теннисные корты Алма – Аты, располагались в ЦПКО им. Горького неподалёку была баскетбольная площадка с деревянным покрытием, на которой тренировалась сборная Казахстана по баскетболу, где Вася играл центровым. Он пользовался любовью и уважением казахстанцев, не только за свои феноменальные физические данные (рост – 2,36 м. и вес 196 кг.), но и мягкий характер. Правда ему приходилось не просто, где бы он ни появлялся, – его всегда сопровождала толпа любопытных, которые проявляли, как он сам выражался – «зоологический интерес» к его персоне, а он был очень обидчив. Он начал курить, и сам этот процесс был любопытным. Он закладывал 4 папиросы между пальцами левой ладони и, прикурив одну, а одной папиросы хватало на 3-4 затяжки, прикуривал следующую и так далее, и уходил, оставив 4 или 5 окурков которые тут же расходились по рукам как сувениры. Вася очень тяготился своей популярностью и периодически устраивал «спектакли» для особо навязчивых – любопытных, которые доходили до того, что сопровождали его и в общественный туалет, и тогда он поворачивался к ним, делая страшное лицо и шагнув вперёд – навстречу толпе, и громко рычал, раскидывая при этом свои громадные руки. Толпа в ужасе убегала, а он грустно улыбался, смущаясь произведённым эффектом. Но ни разу – он не позволил себе эти «шутки» по отношению к детям. С ними он был ласков и присев на корточки и осторожно, взяв кого – то из них на руки и, подняв высоко вверх, он – по – доброму им объяснял, что нельзя проявлять такое беспардонное любопытство – ведь он такой же человек, как и они. И они, смущённо улыбаясь, довольные друг другом расходились, а потом мальчик или девочка, которых он поднимал на руках, ещё долго вспоминали, как их держал на руках сам Вася Великан. Потом Вася заболел сахарным диабетом и уже не мог выступать на соревнованиях. Но продолжал приходить на тренировки сборной команды «Буревестник» и занимался по индивидуальной программе. Он выходил на площадку в тренировочном костюме и, подойдя к корзине, левой рукой зажимал сетку снизу, поджидал – когда два мяча оказывались в корзине, брал их в руки и, отойдя за линию трёх очковых, бросал мячи в корзину, попадая четыре раза из пяти. Двигался он медленно – уже болели ноги, в своих, сшитых на заказ спортивных туфлях – 58 размера. Но я-то помнил, как они с Арменом Алачачаном (диспетчером – распасовщиком команды, ростом всего 165 -175см.) творили на площадке чудеса скорости и маневренности, заканчивающимися броском Васи сверху двумя руками в корзину соперников. В то время ещё никто в советском баскетболе этого не умел делать, как не умели и давать пас через всю площадку.

Накануне Олимпиады 1952 года в Хельсинки Лаврентий Берия поставил условием участия Ахтаева в сборной команде страны – смену имени и национальности. Вася – отказался. В 1954 году он всё – таки был включён в сборную СССР, но так и не сыграл за неё ни одного матча, не успел – заболел сахарным диабетом.

И вот однажды я, идя мимо баскетбольной площадки после игры на корте увидел Васю, сидящего на скамейке – в алее парка и курившего свои четыре папиросы. Вид у него был усталый и грустный, неподалёку стояла группа любопытных зевак, и я решился подойти к нему, поздоровался и попросил разрешения присесть на его скамейку, он подозрительно, как мне показалось, посмотрел на меня и разрешил. Увидел у меня чехол с двумя теннисными ракетками, попросил дать посмотреть одну из них. Ракетка для большого тенниса в его огромных руках выглядела как игрушка или как ракетка для бадминтона, он покрутил её, имитируя удары – слева и справа и, как-то грустно, произнёс:

– «А я давно мечтал научиться играть в большой теннис, но не нашлось человека, который бы пригласил меня на корт и научил азам этой игры, хотя до баскетбола я занимался многими видами лёгкой атлетики и даже борьбой. Но в теннисе нужна большая рывковая старт – стопная скорость, а с моими физическими кондициями это сложно».

Я пригласил его на корт – попробовать, но он грустно сказал:

– «Уже поздно, ноги болят, и быстро бегать уже не могу. Ну, давай познакомимся, я – Вася Ахтаев, а тебя как зовут?» Я представился и сказал, что мы уже знакомились в 1947г. в ТЮЗе на спектакле и знакомила нас моя мама Снарская Евгения Николаевна, работавшая тогда заведующей педагогической частью ТЮЗа. Он был искренне удивлён и сказал, что хорошо помнит мою маму, которая водила его за кулисы и знакомила с артистами и принесла скамеечку, которой он потом пользовался, приходя на спектакли, но меня он не помнит и извинился за это. Мы посидели и поговорили с ним около – часа и я пригласил его на свою полуфинальную игру в юношеском первенстве Казахстана, которая состоится послезавтра. Он пришел и так горячо болел за меня сидя на трибуне центрального корта, чем оживил всю зрительскую трибуну. Эту встречу я, к огромному сожалению Васи – проиграл. Потом мы пошли на корт, к тренировочной стенке, и я показал ему – как нужно правильно держать ракетку и бить по мячу, и он попробовал сделать несколько ударов. Вася был хорошо координирован, имел отличную реакцию на мяч, но был сыроват и недостаточно быстр в движениях.

Васе выделили, первую в Алма-Ате машину «Москвич – 400» и ему пришлось её переделывать – поднять крышу, убрать переднее водительское сидение и сделать одну широкую левую дверь. Было любопытно смотреть, как он садился в неё – на заднее сидение (левое переднее сиденье было снято), иначе мешали длинные ноги и, согнувшись в три погибели, втискивался в неё, потом он купил «Победу» – ГАЗ 20, но и там ему было тесно. В связи с этим, вспоминается ещё один случай, в 1959г., в Москве проходила Спартакиада школьников Советского Союза, в которой я участвовал, играя за сборную Казахстана по большому теннису, игры проходили на кортах теннисного городка в Лужниках.

«Фото из личьного архива автора» – Автор этих воспоминаний четвёртый слева в первом ряду колонны знаменосцев в Лужниках на открытии Спартакиады, а пятый слева – теннисист из сборной Киргизии Женя Дегтярёв, мы с ним познакомились позже, когда я переехал в Киргизию

В это время в Москву впервые приехал «баскетбольный цирк – шоу» из Америки с командой «Гарлем Глобтроттерс» и мы, естественно, не смогли пропустить это событие, отправившись всей сборной на представление этих профессионалов баскетбола. Игра американских профессионалов нас просто потрясла, особенно выделялся в этой команде 13 номер – капитан команды Уилт Чемберлен (рост– 216см., вес – 125кг.) он на площадке творил чудеса дриблинга, дальних бросков и бросков в прыжке сверху в корзину двумя руками, а также попадая в корзину мячом с отскока от пола.

Через два дня, идя по площади у центрального входа на футбольное поле Лужников, после соревнований мы с Сергеем Дьяченко, нашей первой ракеткой юношеской сборной команды Казахстана, столкнулись с Чемберленом и сопровождавшим его фотокорреспондентом газеты Советский спорт. Не знаю, чем мы ему приглянулись – видимо наши выгоревшие светлые волосы и белые тенниски, которые ему были нужны для контраста– с чёрным спортсменом. Фотографии-то были черно– белые, и фотограф остановил нас с Сергеем и спросил, как мы смотрим на то, чтобы сфотографироваться для газеты Советский спорт со знаменитым американским баскетболистом. Мы, смутившись, конечно, были не против этого, и корреспондент попросил дать Чемберлену нашу теннисную ракетку. Он взял её в огромную руку и стал ею жонглировать и крутить вокруг кисти как заправский теннисист, корреспондент был в восторге и сделал несколько снимков, спросив, по – английски Чемберлена сможет ли он по жонглировать двумя ракетками. Тот ответил: «О 'кей!» и, взяв у нас вторую и третью ракетки, почти профессионально стал жонглировать тремя, высоко подкидывая ракетки, а мы со страхом следили, чтобы он не уронил наши «рабочие» ракетки (тогда хорошие ракетки были в большом дефиците) на асфальт. Фотограф, сделав ещё несколько снимков жонглера – Чемберлена, вдруг вспомнил о своей задумке снять нас вместе и сделал еще несколько снимков Чемберлена вместе с нами, когда мы обменивались рукопожатиями с ракетками в руках.

Когда фотосессия была закончена и я, набравшись храбрости, спросил Чемберлена, тоже по – английски, знает ли он советского баскетболиста Увайса Ахтаева, он ответил, что нет и спросил, чем знаменит этот баскетболист. И тут я выдал: «У Вас рост – 216см., а у Ахтаева – 236см.!» – чем вызвал у него неподдельное удивление, и он попросил фотокорреспондента найти Ахтаева и, если тот согласится, он бы с удовольствием познакомился и сфотографировался с ним. Мне пришлось ответить, что Ахтаева сейчас нет в Москве он уехал из города Алма– Ата, где он жил и играл в сборной команде Казахстана по баскетболу до болезни, а теперь ему разрешили вернуться на родину в город Грозный, где он работает тренером. Корреспондент сообразил, что продолжать разговор опасно – ещё не много и придётся рассказывать американцу историю депортации чеченского народа с Кавказа в Сибирь и Среднюю Азию в 1944г. И он, сославшись на нехватку времени – быстро увёл американца от нас, пообещав американцу, записать ему – потом имя, фамилию и адрес нашего великана – баскетболиста, в чём я очень сомневаюсь, видя какой испуг вызвала у него эта тема.

Тогда же я встретил в Москве и одну из самых высоких баскетболисток мира – Равилю Салимову, игравшую за сборную Узбекистана.

«Фото из личного архива автора» – На фото вторая справа стоит, возвышаясь над всеми – Равиля Салимова.

Однажды я ехал на метро в Лужники на тренировку сборной Казахстана по большому теннису и, войдя в вагон, увидел необычную картину. Все пассажиры – мужчины столпились в противоположном конце вагона и, как мне показалось, смотрят в мою сторону. Я осмотрел себя, не зная, чем они заинтересовались в моём виде, и вдруг, откуда– то сверху, раздался знакомый голос: – «Вадим постой со мной рядом, а то эти московские мужики меня испугались». Я поднял голову и увидел Равилю Салимову одну из самых высоких баскетболисток мира, игравшую тогда за сборную Узбекистана (а мы спортсмены – «среднеазиаты» – соседи, всегда селились вместе и поддерживали друг друга на всех соревнованиях и конечно хорошо были знакомы). Равиля стояла, как мне показалось, упершись головой в потолок, её рост (точно не помню) за два – с гаком метра (но ниже Васи Ахтаева), и их народная молва даже «сосватала», но это была не правда и позже она вышла замуж и стала носить двойную фамилию – Прокопенко – Салимова. Мне было тоже неудобно с ней разговаривать, задирая – голову (при моём росте 177 см.) и я предложил ей сесть на свободное место, а сам продолжал стоять рядом, и мы как бы уровнялись. Да и, когда она сидела, входящие мужчины не так от неё «шарахались» и даже толпа мужчин в другом конце вагона подтянулась к нам. Так мы, разговаривая с Равилёй – о спортивных делах, под изумлёнными взгядами зевак, доехали до Лужников и разошлись – я пошёл в теннисный городок, а она в баскетбольный зал.

Ещё я запомнил из детских впечатлений – высокие с ледниками горы, которые в Алма – Ате, буквально, нависают над городом с южной стороны, рыбалку на Приютских озёрах с отцом, первую рыбку, пойманную самостоятельно, мой первый выстрел из малокалиберной винтовки (ТОЗ-8) с отцовского плеча по пустой консервной банке (мне было тогда четыре с половиной года) и я её хранил, с дыркой от пули и показывал – хвастался перед сверстниками – друзьями. Так же запомнился полёт в Кустанай из Алма– Аты и обратно к дедушке и бабушке в летний отпуск (мне было тогда 2 года), летели на самолёте ЛИ– 2 и его ужасно болтало при полёте над пустыней Кызылкум и мне было плохо. Когда самолёт снизился перед посадкой в аэропорте г. Кустаная – мне полегчало и, глядя в иллюминатор самолёта, я увидел маленькие, словно игрушечные домики на земле. Я просил сестру и тётю Лиду, сопровождавшую нас, дать мне один домик поиграть. Не понимая их объяснений, – что эти домики настоящие, а кажутся маленькими только из – за большой высоты, на которой летит самолёт. Я очень обиделся на них и плакал, потягивая ручонки к иллюминатору, чтобы достать эти домики. Потом вспоминается картина – за окном поезда, вёзшего нас из Алма – Аты в Уральск осенью 1949г., за окном бушевали степные пожары вдоль железнодорожных путей и поезд несся сквозь них, и мне было страшно.

В Алма-Ате мы жили в доме на улице Калинина, где жили люди творческих профессий и среди них Народная артистка Казахской ССР – Жамал Омарова (1912– 1976гг.) – певица (контральто очень широкого диапазона), пользовавшаяся большой любовью всех казахстанцев. Как мне потом рассказывали родители, когда она летним утром шла на работу в оперный театр, каждый раз останавливалась под нашим балконом (мы жили на втором этаже) здоровалась, разговаривала со мной и спрашивала: как меня зовут, а мне было тогда полтора – два года, я громко отвечал, важно восседая на горшке, на балконе: «Адям Каляка Агаев (Вадим Николаевич Ангаров) и она громко хохотала, и это превратилось в своеобразный часто повторяющийся ритуал, в котором участвовали и проходившие мимо люди, узнавшие Жамал.