Чтение онлайн

Пришёл на стан и наш рыбак с очень приличным уловом: пять щук, два жереха и десятка полтора окуней, пойманных на спиннинг, а ещё он поймал на донки двух сазанов и пяток карасей. В общем, рыбный обед («двойная» уха и хорошая жарёха на второе) был нашей компании обеспечен. А ещё наш рыболов попросил привезти на машине с места ловли надувную лодку, по тем временам штука довольно редкая и дорогая. Он купил её, по случаю, у приезжавшего в прошлом году из Ленинграда на охоту – осенний перелёт гусей и казарок, генерала – лётчика. Лодка была американская, военная сделанная из прорезиненной двухслойной ткани и достаточно тяжёлая – 25-30 килограмм. Наш рыбак дядя Аким был потомственным уральским казаком родом из поселка Скворкино, а его старший брат обосновался в станице Янайкино и, узнав, что младший брат собирается на открытие охоты приехать с охотниками из Уральска на рыбалку в родные для братьев места – на Кушум, обещал навестить его сегодня днём. Шофёр – дядя Саша, который при наших поездках на охоту учил меня водить машину, уговорил отца доверить мне, в качестве водителя самостоятельно съездить с дядей Акимом за лодкой:

– «Всего километра полтора, отсюда – Вадим справится. Гарантию даю!» Отец, нехотя, согласился. Все принялись за чистку и потрошение рыбы на уху и жарёху, а мы с дядей Акимом стали собираться в поездку за лодкой. И тут мы заметили верхового показавшегося из-за камышей.

– «Братан – приехал» – молвил дядя Аким.

Вершник приближался, уже можно было разглядеть казацкую форменную фуражку, с малиновым околышем лихо заломленную на гордо вскинутой голове, сидящего в седле – молодцевато, как и подобает казаку, привыкшему к конному строю и с молодых ногтей целыми днями проводить в седле. Он был среднего роста сухой и жилистый, с загорелым обветренным лицом и чёрной бородой, и усами, подёрнутыми сединой. Сразу бросалось в глаза их сходство с дядей Акимом, несмотря на то, что Аким был «по – городскому», чисто выбрит. За плечом у него висела старая «берданка» с болтовым затвором (рассверленная до 32 калибра нарезная винтовка Бердана) на поясном ремне большой кинжал в ножнах рукоять и ножны которого, были украшены серебром с красивой насечкой. У ног карего жеребца крутилась невзрачная собачонка из породы «надворных советников», с вывалившимся из пасти языком (видимо набегалась за хозяином на коне). Она насторожённо обнюхала незнакомых ей людей, легла в сторонке и начала выгрызать настрявшие в шерсти лап – колючки. Прибывший, пружинисто соскочил с коня и обнял брата, троекратно расцеловал его, сказав недовльно:– «Опять со скоблёным рылом приехал!»

И, наконец, обратив свой взор на нас, представился:

– «Корней Платоныч – старшой брат Акима Платоныча» после чего поздоровался со всеми за руку, даже со мной, и каждому говорил: – «Рады знакомству!»

На предложение отобедать с нами ухой и жареной рыбой сказал, что недосуг и, что его будут ждать через четыре часа в Янайкино покупатели коровы. А нас вместе с братом пригласил на обратном пути заехать к нему домой в Янайкино, где он и угостит нас обедом. Аким спросил расстроено:

– «И что же и чарку за встречу не выпьем?»

– «Ну, это времени долго не займёт. Почему бы и не выпить за встречу и за знакомство» – ответил старший брат. Дядя Аким, повеселев, бросился готовить закуску. Расстелили на траве брезент и стали из рюкзаков доставать – кто колбасу, кто сало, а дядя Коля Чесноков выставил на брезент и банку с малосольными огурчиками (приготовленными его женой Идой Алексеевной – большой мастерице всяких солений). Корней Платонович тоже достал из перемётных – сумок, висевших у седла, узелок с едой – в нём оказался домашней выпечки ароматный хлеб и большой кусок брынзы, тоже домашнего приготовления. Появилась на импровизированном «столе» и бутылка «белоголовой». Все сели вокруг брезента на постеленные на траву фуфайки – стёганки. Выпили (кроме меня конечно) за знакомство, потом за встречу братьев. И тут Корней Платонович увидел Сашин «автомат»– пятизарядку Браунинга.

– «А ты знаешь – братан, ведь я стрелял из такого ружья» – сказал он Акиму.

– «Где же ты это сподобился – братка? Я, сколько тебя помню, ты не расстаёшься со своей «бабушкой» – берданкой» – изумился Аким.

– «Ты мою кормилицу не обижай! А сподобился я стрелять из такого ружья – самого Михайло Ляксандрыча Шолохова» – ответил Корней.

И поведал нам старый казак, строго по секрету – как государственную тайну, что Шолохов в районе Чапаева (бывшая станица Лбищенская) на Бухарской стороне, строит дом с усадьбой, чтобы большие начальники работать значит, не мешали. А сюда на Кушумские разливы он приезжал охотиться осенью на перелётных гусей. И было у него такое же ружьё, а Корнея, как сторожила, знатока этих мест и охотника, местное районное начальство попросило его сопровождать и охоту устроить по «первому разряду» почётному гостю. Мы засыпали казака вопросами, что – да как? Корней отвечал сухо и неохотно:

– «Росточком не велик, до добычи – не жаден, а стрелок отменный, – таких поискать. Как писатель, судить не могу – не читал. А вот, што он из коренных донцов (донских казаков) – сумлеваюсь я. Уж больно много пьёт и матерно ругается, опять же табашник заядлый, мы уральские казаки – старой веры держимся и этого – не желам! Стрелок и я не плохой – воробья влёт попадаю из моей берданы, вот он, когда мы с ним одни в старой скирде сидели – и попросил показать, как я умею по гусям стрелять, я ему из своей старухи одного гусака и завалил. А он мне и гутарит, мол, кабы у тебя не идностволка была, а пятизарядка как у меня, сколько гусей из стаи выбьешь? Я ему – так нету у меня пятизарядки, не знаю. Он тогда даёт мне свою – таку, как эта, (Сашина) и гутарит – стреляй по стае раз за разом, здесь пять патронов. Ну, выбрал я стайку из десятка голов и давай её поливать свинцом до пяти раз – выбил трёх. А он перезарядил и из очередной стаи, раз за разом четырёх гусей выбил, а пятый патрон осечку дал. Ништо не могу сказать – стрелок от Бога! А какой он казак – нязнай, нязнай…»

Больше он нам ничего не сказал и мы, чтобы сменить тему спросили у него, зачем он взял с собой собаку. Корней удивился нашему вопросу и ответил так:

– «Так это у меня вторая кормилица на охоте апосля берданы. Вы вот скоко пороху сожгли и дроби, и пистонов потратили, а я сёдни ни разу не стрелил, а привезу домой пятнадцать уток и двух гусей – две полные перемётные сумы. И всё это принесла мне Найда из камышей, народ пошёл ныне ленивый – подранков наделают, а искать по камышам – лень. А мы с Найдой – тут как тут. Мы сегодня километра три-четыре по берегу разливов сделали и пятнадцать уточек и двух гусей подранков нашли уже после того как охотнички – лентяи ушли, после утряни, водку пьянствовать. И нам хорошо и порядок навели – убил живую тварь Божию, с пользой употреби ея. А вы – зачем собачка?» Я спросил, зачем ему кинжал на утиной охоте? Он пояснил: – «Так тут не только утки водятся, вот нонче диких свиней развелось с избытком, и сайга на водопой захаживает из степу, а где свиньи, да ещё и сайга – там и «серый супостат» (волк) тут как тут – как же тут без ножа?» На мою просьбу показать, как кинжал вынимается из ножен он спокойно, но твёрдо сказал: – «Сынок, запомни кинжал – не игрушка, оружие – значит, и обнажать его можно, токмо тогда – когда кровь пущать надо, а за просто так, обнажать клинок ни один настоящий казак не будет – баловство это». Корней взглянул на солнце и заторопился с отъездом, взяв с нас слово, что мы завтра на обратном пути заедем к нему в гости в Янайкино. С тем и попрощались.

А мы с дядей Акимом собрались ехать за лодкой, остальные занялись приготовлением обеда. Нужно было освободить машину от лишних вещей. Освободили, выложив вещи в кучу на кусок брезента, расстеленного на земле и я, взяв ключи от машины и, получив напутствие от дяди Саши:

– «Ну, счастливой дороги! Смотри – не гони, поезжай аккуратно» – сел за руль.

Тронулись и, только тогда я заметил, что не обулся и еду босиком, но не возвращаться же – «Дороги не будет!» А ехать, босиком нажимая на тугие педали нашего «козлика» было, прямо скажем – не комфортно.

– «Ну да – ладно, тут близко» – подумал я.

И мы медленно тронулись в путь, под внимательными взглядами отца и дяди Саши. Туда доехали быстро – без приключений. Я посмотрел на счетчик пройденного пути – два километра. Лодку дядя Аким, от греха подальше, спрятал в камышах, где мы её и нашли. Она была вся вымазана грязью от резиновых сапог. Дядя Аким недовольно буркнул:

– «Эх, варка дырявая, запамятовал лодку помыть и перевернуть кверх дном, она бы уже на ветерке и провяла – скока времени зазря потерям»

Но делать нечего, принялись мыть лодку, потом отнесли её на бугор – на ветерок сушиться, дядя Аким начал мне показывать и рассказывать где и как он ловил рыбу здесь. Потом достал, из машины, с четверть мешка загодя распаренной пшеницы, высыпав её в мелкую сетку, положив туда половинку кирпича (вместо груза). Привязал к сетке тонкую бечёвку, закинул далеко – под редкую колку рогоза на глубокое место, а другой конец бечёвки привязал за пучок камыша на берегу.

– «Привада, завтрева поутру приду сюда сазанов ловить. За ночь их сплывётся – тьма, на бесплатное угощение, на – дармовщину, значит» – пояснил он мне.

За делами время летело быстро, прошло уже не меньше полутора часов, когда мы, спустив воздух из просохшей лодки, свернули её и, погрузив в машину, отправились в обратный путь. Степная дорога то спускалась в ложбинки, то поднималась на бугры, и мне всё время приходилось работать тугими педалями, а босыми ногами делать это было больно и неудобно. Но вот въехав на очередной бугор, мы увидели наш стан. Обед был видимо готов т.к. за расстеленным брезентом собрались четверо наших товарищей, они, видимо, не дождавшись нас, только сели обедать.