Чтение онлайн

А ведь как красиво виделось будущее ещё накануне.

Командиры собирались медленно, как бы нехотя. Что нисколько меня не удивляло. Бой оказался шоком. И жертвы. И необходимость убивать. И тошнотворный запах крови. Я окинул взглядом знакомые лица и решил, что с ними всё в порядке - они умели скрывать свои чувства и контролировать ситуацию. Вместе с тем, они осознавали, что нам следует извлечь из происходящего какие-то выводы, а это не сулило ничего хорошего.

– Потери?
– начал я.

– У меня нет.
– Курцевич, как обычно, отозвался первым.
– Пара царапин на броне.

– У меня Гэмбаля, - Савицкий вложил массу усилий в равнодушный тон, - и четверо раненых. Легко. Ничего им не грозит. Повреждены два автомобиля. Мелочи. До вечера исправим.

Я взглянул на Борека.

– Двое раненых, один достаточно скверно.
– Он говорил негромко, но тоже неплохо держал себя в руках.
– Два транспортёра побиты пулями, но ничего серьёзного. Надо заменить фару. Все патрули на своих постах.

– Вуйчик?

– Четверо раненых. Двое легко, отказались идти в лазарет. Пробито колесо в AMOS-е. Не знаю, как это случилось, они вроде бы пулестойкие. Есть запаска, поменяем. Прострелены стёкла в бээмках.

– Войтынский.

– Ничего.
– Он слегка улыбнулся мне одобряюще.
– Повезло.

– Капитан Санчес?
– Я посмотрел в голубые глаза Нэнси и мне очень не понравилось то, что я увидел.

– Сержант Уилсон погиб, - ответила она тихо.
– Других потерь нет. Повреждён MDS, не работает связь, мы не видим спутников. Машины в порядке. Совершенно не понимаю ситуацию, в которой мы очутились. Нас атаковали на вашей территории; боюсь, это может иметь серьёзные политические последствия.

– Пани капитан, - ответил я кротким голосом.
– Мы тоже не понимаем, что происходит. А пока прошу воздержаться от поспешных выводов, ладно? Попытаемся сперва как-нибудь всё упорядочить.

Она кивнула головой. Я удобно уселся на вращающемся командирском кресле командира и обвел взглядом собравшихся. Все смотрели на меня с ожиданием. От этих людей будет зависеть, как мы справимся с ситуацией, в которую так неожиданно попали. Вот потому я начал осмотрительно и издалека:

– Поручик Войтынский, я буду говорить медленно, а вы, пожалуйста, переводите капитану Санчес на английский очень точно всё, что мной будет сказано. Я желаю, чтобы она была полностью в курсе того, о чём мы разговариваем. Хорошо?

– Так точно!

– Ну и ладно. Капитан Санчес. Господа. Я попытаюсь представить вам ситуацию так, как я её помню. Мы выдвинулись сегодня в два часа пополудни из расположения нашей бригады в городе Л. под Ополем. Дорога заняла у нас около часа. За это время мы проехали шестьдесят километров и оказались, согласно плану, на стрелковом полигоне нашей бригады в лесу неподалёку от деревни Олесно. Разместились, пополнили баки горючим. Кажется, всё это мы успели сделать, да? Транспортные платформы отправились к чёртовой бабушке, а мы начали испытания IVIS-а и силового поля. В это время над нашим лагерем разразилась гроза. До этого места всё сходится?
– Ответа не было, только какие-то вялые кивки головами и тихий гул в помещении.
– Полагаю, что так. Но с этого момента нам предстоит двигаться в свете фактов, родом из "Матрицы" и моих домыслов, а я, признаюсь, ещё не имел достаточно времени, чтобы всё это обдумать. Гроза приближается и в определённый момент центр её находится точно над нами. Подчинённые капитана Санчес готовятся к испытательному запуску поля. Включают его. Молния огромной силы ударяет в выдвинутый эмиттер поля MDS-а и, по невыясненным пока причинам, энергия молнии входит во взаимодействие с устройствами, генерирующими силовое поле, вызывая мощный сбой в работе как самого поля, так и всего оборудования MDS-а. Вспомним о том, что всё наше подразделение находилось в зоне действия силового поля. Далее следует удар, после которого, как мне кажется, все мы теряем сознание. На сколько? По часам, может быть, на минуту. Спустя приблизительно это время, мы приходим в себя. Никто из нас не получил физических повреждений, хотя поначалу чувствуем себя плохо. Техника также цела, с одним исключением: связь с командованием полностью исчезает, мы не видим спутников, не работают GPS и сотовые телефоны. Внутренняя связь между нашими группами функционирует безупречно. Вскоре после этого капрал Гэмбаля обнаруживает в лесу двух аборигенов, с которыми нам удаётся поговорить - пусть и по-немецки. Из этого разговора следует, что они якобы жители ближайшей деревни, а возраст их, соответственно, сто десять лет и восемьдесят два года, хотя выглядят: первый - на сорок, а второй - на пятнадцать лет. Гэмбаля утверждает, что эта пара имела компаньона, который скрылся на велосипеде и привёл сюда отряд солдат, говорящих по-немецки и выглядящих как Вермахт времён Второй Мировой войны. К сожалению, Гэмбаля нам больше ничего не объяснит, так как погиб.
– Как-то не в меру саркастично это вышло, что даже меня самого перекосило.
– Отряд этот, силой одного взвода, получив от нас информацию, что мы являемся польскими солдатами, внезапно атаковал нас огнём из автоматического оружия, в результате чего погибли двое наших людей и больше десятка были ранены. В ходе нашего противодействия большинство немцев - условимся пока, что это были немцы - оказались уничтожены, а один из их бронетранспортёров сожжён. В данный момент с востока доносится достаточно отчётливый гул, который мы можем определить как раскаты тяжёлой артиллерии. Незадолго до нападения над поляной пролетел повреждённый военный самолёт со знаками Люфтваффе, который я идентифицировал как "юнкерс" Ю-87 "штукас" времён Второй мировой войны. Вот что, по-моему, мы наблюдали. Кто-нибудь хочет что-то добавить?
– Тишина.
– Ну что вы, в самом деле, чёрт возьми? Все онемели?

Я оглядел собравшихся и мне не слишком сильно понравилось то, что я увидел. Курцевич смотрел прямо перед собой в никуда и о чём-то интенсивно размышлял. Савицкий - командир транспортников - как обычно сидел с бездумным выражением лица. Остальные уставились взглядом в пол. Один Войтынский из ГРОМ-а смотрел на меня с лёгкой улыбкой. А, может быть, мне это только казалось. Да майор Лапицкий старался подбодрить меня взглядом.

Но никто так и не осмелился отозваться.

– Пан полковник.
– Радиоператор Цупрысь на мгновение оторвался от клавиатуры.
– Третий патруль докладывает, что в каких-то полутора километрах отсюда лес заканчивается. В четырёхстах метрах за лесом идёт дорога. А по той дороге движется на восток моторизированная колонна. Они говорят, что не уверены точно, но те типы выглядят как немцы из "Четырёх танкистов и собаки": танки, грузовики, такие же бронетранспортёры, вроде того, что сожжён здесь, артиллерия - всё старое и с немецкими крестами. По меньшей мере, батальон. А над ними пролетела группа из двадцати бомбардировщиков. Голову дают на отсечение, что это "штукасы". Летят не на нас, а прямо на восток.

– Сукины дети!
– услышал я как Галясь бормочет что-то себе под нос.
– Всего две зенитки...

Я вновь оглядел лица собравшихся. Доклад Цупрыся вызвал вполне объяснимое волнение. Часть из нас всё ещё обманывали себя, что недавняя атака была всего лишь какой-то воистину трагической - однако, эпизодической ошибкой.

– Галясь, что ты там бормочешь?

– Разрешите доложить, пан полковник, что у наших там всего две сороковки "бофорсов" на эти "штукасы" и неплохо было бы им немного помочь.

Только теперь я отразил, что Галясь уже в течение продолжительного времени вертится как-то неспокойно, а сейчас даже осмелился подать голос в присутствии офицеров. Конец света! Интересно, что может поведать капрал-сверхсрочник Юзеф Галясь, мой личный Санчо Панса.

– Тише, тише, спокойно, - унял я его.
– Какие ещё "сороковки"? Какие "наши"? Кому помочь?

Он думал о чём-то напряжённо и отвечать не спешил. Наконец, громко выдохнул и совершенно серьёзно, без обычной иронической улыбки, сказал:

– Пан полковник, могу я попросить, чтобы господа офицеры внимательно выслушали меня? Это не отнимет много времени.

– Говорите, капрал, - я одобряюще кивнул головой, - но постарайтесь излагать кратко.

– Есть, кратко. Вы знаете, господа, какой техникой располагали немцы в 1939 году? Это только коммунистическая пропаганда и такие фильмы как "Летучая" вешали нам лапшу на уши будто бы немцы двинулись на Польшу лавиной тяжёлых танков. На самом деле, основным немецким танком был Panzer I. Это, скорее, танкетка - и та устаревшая. Остальные типы были немногим лучше. Только Panzer IV, которых у немцев было штук двести, имели орудие калибра 75 мм. Ну, не смех ли? Единственная их техника, которую, действительно, следует опасаться, это 88-ми миллиметровая зенитная пушка, в то время - лучшая в мире.

Тишина в недрах машины достигла такого уровня, насколько это вообще было возможно в данных условиях. Всеобщее изумление стало почти осязаемым. Готов спорить, что ещё никогда в жизни мне не приходилось быть в подобной ситуации. Во-первых: откуда капрал с обычным средним образованием мог располагать столь энциклопедическими знаниями об особенностях германского вооружения шестидесятивосьмилетней давности? Во-вторых: какое всё это имело отношение к происходящему? Однако, как командир, я обязан был реагировать. Все этого от меня ждали. И сам я этого от себя ожидал.

– Галясь, всё это, разумеется, очень интересно, но зачем ты нам об этом рассказываешь?

– Я говорю об этом, пан полковник, эээммммм... ну да, я говорю об этом для того... потому что...
– он набрал воздуха в лёгкие и вдруг перестал заикаться, - у нас появился уникальный шанс дать немцам такого пинка в задницу, что они с голодухи сгинут в полёте, пан полковник. Да просто элементарно разхерачить их в мельчайшую пыль!
– Он воинственно задрал подбородок и посмотрел на нас вызывающе.