Чтение онлайн

Сегодня, однако - откровенно говоря - только они не потеряли головы, в отличие от остальной части отряда. Уже в самом начале стрельбы "громовцы" организованно отступили за оружием, а когда Курцевич, развалив вражеский бронетранспортёр на мелкие ошмётки, дал сигнал: "Еще Польска не згинэла" - началась собственно их акция. Под прикрытием грузовиков два десятка смертельно опасных воинов незаметно прокрались в сторону вражеской цепи, широкой дугой огибая её правый фланг. И аккурат в момент, когда Курцевич закончил поливать неприятеля пулемётными очередями, "наши", будучи уже в тылу у "чужаков", внезапно атаковали.

Автоматический пистолет MP-5 производства фирмы Heckler-Koch калибра 9 мм - лучшее в мире оружие для боя на коротких дистанциях: по кучности стрельбы, относительно небольшому весу, вдобавок - он прекрасно сбалансирован и практически не имеет отдачи; в умелых руках это настоящая машина убийства. Руки людей из ГРОМ-а были более чем умелые и потому схватка оказалась короткой: полтора десятка метких коротеньких очередей прервали столько же жизней - и, в принципе, делать было больше нечего. Противник наверняка даже не успел сообразить, что собственно произошло. Курцевич своим выступлением нанёс немцам большие потери и подорвал их дух: те же, что выжили, стреляли уже не так кучно и не так метко, как прежде. Командосы завершили истребление - и три четверти личного состава чужого взвода оказались выключены из боя. Остальные - раненые, оглушённые и сильно перепуганные - с большой охотой подняли руки вверх.

Я встал с коленок - перезарядка пистолета казалась мне безопасней в этой позиции - и осторожно выглянул из-за грузовика. Более десятка тел, лежащих в самых нелепых позах; часть из них страшно изуродована взрывом гранаты. Некоторые ещё дёргались в агонии. Зрелище было не из приятных, но я как-то это вынес. В конце концов, никогда не поздно отвернуться.

– Галясь! Борека и врачей сюда! Живо!

– Слушаюсь.

Капрал отправился в лагерь, а я последовал вслед за ним. Остановился посреди площадки рядом с танком Курцевича. Сам герой смотрел на меня с высоты башенки и недоверчиво озирался по сторонам. Я тоже обвёл взглядом поле битвы, пытаясь оценить потери. Не сказать, чтоб я делал это слишком скрупулёзно: адреналин бурлил во мне вовсю и я никак не мог сконцентрироваться.

– Что-нибудь понимаешь из этого?
– спросил он.

– Нет. Проверь состояние роты и доложи о потерях.

– Уже делается.

– Пан полковник!
– Неожиданно и непонятно откуда появился передо мной Поклевский. Физиономия его была перекошена от ужаса, а голос звучал вызывающе.
– Что случилось со связью? Что за люди нас атаковали? Я требую объяснений!

– Не можете дозвониться до вашего полковника, поручик?
– спросил я так громко, что меня мог слышать не только Курцевич, но и, по крайней мере, половина его людей.
– Запомните раз и навсегда: вы находитесь на службе. И по всякому вопросу обязаны обращаться к вашему непосредственному начальнику, капитану Курцевичу. Вам ясно?

– Но?

– Вам ясно?
– повторил я несколько тише - и, видно, было что-то особенное в моём голосе, коль скоро он отказался от прежнего настойчивого тона и ответил:

– Так точно.

– Ну, так доложитесь - и бегом в расположение вашего взвода - проверять людей и технику.

– Так точно, - сорвался он с места.

– Я ему, сука, устрою, - взволновался Курцевич.
– Будет с тоской вспоминать службу у тебя.

– Есть дела поважнее, - махнул я рукой.

Определённо есть. Первейшее их них - скрыть дрожь в коленях.

Ко мне подбежал Якуб Борек.

– Пусть твоя рота обеспечит охрану лагеря, - приказал я.
– Раздели её на патрули. Каждый в составе отделения. Каждый патруль должен иметь РПГ, пулемёт и двойной боекомплект. Даже нет - тройной. Устрой связь так, чтобы и я слышал доклады патрулей. Ты охраняешь восточное, южное и северное направления. Западное направление будет охранять Станьчак. Скажи людям - пусть смотрят в оба. И на небо не забывают поглядывать. Не желаю видеть здесь никаких самолётов-разведчиков, высматривающих, что у нас на ужин. Попадётся нам лётчик-ловкач, выскочит над самыми верхушками деревьев - и радар не поможет. Люди из командного состава пусть займутся сбором пленных, скуют их наручниками и посадят где-нибудь на отшибе. Пленным следует сидеть спиной к лагерю и не болтать друг с другом. Раненых, разумеется, перевязать. Тот молодый Брегинц, кажется, жив - посади его отдельно. Выполняйте!

– Так точно!
– Последние слова Борек произнёс уже не бегу, направляясь к своим людям.

– Станьчак!
– рявкнул я в микрофон.

Секунду спустя отозвался командир разведывательного взвода.

– Докладываю, - раздался в наушниках его спокойный голос.

По крайней мере, этот парень никогда не теряет головы.

– Потери?

– Нет.

– Хорошо. Возьми бронетранспортёры и поезжай дорогой, по которой мы приехали. Когда доберёшься до пересечения с шоссе, найди наших друзей из жандармерии и поинтересуйся -какого черта они пропустили к нам сюда гостей с огнестрелом. Если никого не найдёшь, хорошенько спрячься и замаскируйся. Вышли пешие патрули вперёд и по сторонам. Избегай вооружённых стычек. Докладывай о любых перемещениях любого войска. В случае, если кто-то появится и попытается той или иной дорогой добраться до нас, задержи и не пропускай.

– Так точно. Но... Пан полковник... Что, собственно, происходит?

– Пока не знаю. Выполняйте!

– Так точно!

– Савицкий!

– Я!

– Как можно скорее потушите транспортёр. Этот дым, чёрт знает, где виден.

– Уже готовим оборудование. Будет сделано!

– Хорошо. Грабовский!

– Я!
– Слабеньким голоском отозвался зенитчик.

– Живой? Потери есть?

– На сей момент не наблюдаю.

– Хорошо. Все "шилки" привести в состояние боевой готовности. Заряди ракеты. Расставь всё так, чтобы наблюдать любой участок неба.

– А от кого нам следует обороняться?

– От инопланетян, Грабовский, не знал? Только что прилетели и ожидают подкрепления от коллег. Выполняйте.

Тишина.

– Грабовский, вы слышите?

– Так точно.

– Вы поняли?

– Да. Нет. Не знаю. Что мне следует выполнять?

Я глубоко вздохнул.

– Поручик, повторяю приказ: вам следует расставить самоходные зенитные комплексы "шилка" в местах, оптимальных для обороны батальона от вражеского нападения с воздуха. Каждая "шилка" должна иметь полный боекомплект. Это касается как ракет, так и боеприпасов для орудий. На всех комплексах должны быть включены пассивные и активные системы наблюдения и перехвата, вместе с радаром. Всё ясно?

Тишина.

– Поручик, прошу вас оставаться на месте. Я иду к вам.

Скверно. Один из командиров слился.

Прошло от силы полтора часа с момента нашего прибытия на полигон, а результаты, достигнутые за столь короткое время, вполне впечатляют: свыше пятидесяти трупов, в том числе - пара наших, более десятка раненых, догорающий музейный бронетранспортёр и его уцелевший брат-близнец, два таких же музейных грузовика, но в нулёвом состоянии, десятка полтора пленных, продырявленные капоты наших грузовиков, всё ещё разносящийся в воздухе смрад кордита и, наконец, психический срыв одного из ключевых командиров. А афганская миссия ещё даже не началась. Ба, ещё не начались даже запланированные учения.

Тогда я подумал, что чем скорее поверю в то, что случилось, тем лучше. Хотя, наверное, удобней было бы думать, что всё это кошмарный сон. Будучи сильно не в себе, я щипал себя за бедро, но почему-то не мог пробудиться. Кошмар продолжался.

Зенитки стояли перед самыми палатками. На первый взгляд они выглядели невредимыми. Да и что им какие-то пули. Бронезащита зениток способна была выдержать куда более мощные удары, чего нельзя было сказать о людях. Экипажи стояли плотной кучкой перед машинами. Почти все, даже некурящие, нервно затягивались сигаретами, были взволнованы и испуганы. Грабовский не особенно старался исправить это положение дел. Сам выглядел погано: серое лицо, ходящие ходуном руки, словно в припадке болезни Паркинсона.